Music of your soul

— Ещё раз! Неправильно! Голос эхом прошёлся по всей комнате, вызывая очередной табун мурашек. И вот пальцы играют уже до мозолей выученную мелодию, однако начинают дрожать и снова не слушаются. — Господи, какое же ты ничтожество. Который урок учим простую композицию, и который урок ты не можешь сыграть. Я многого прошу?! Раздался звонкий хлопок. — Ещё раз! Ещё раз…. ещё раз…. ещё раз… Эти слова теперь эхом отдавались в голове, что начинала раскалываться от напряжения. Пальцы ныли и болели. Снова этот ад. Снова крики, снова сдерживаемые всхлипы, снова удары…. Но появился ещё один звук, с новым усилием сдавливая голову. Он приближался постепенно и неизбежно. Как будто… Какофония звуков мешает думать, мысли путаются, а в горле сухо. Когда это закончится?..

***

Джисон сел в кровати с резким выдохом. Телефон, до этого лежащий на одеяле, с характерным звуком упал на пол. Дурацкий будильник продолжал звонить, раздражая своего владельца. Голова гудела, а во рту было как в Сахаре. Пить хотелось до безумия. Холодный пот покрыл всю спину, а волосы прилипли ко лбу. «Чёрт, опять он…» Этот сон снился Джисону на протяжении нескольких месяцев и совершенно не давал покоя. Каждый раз, просыпаясь после него, он хотел пить. Поэтому, сразу встав на ноги с кровати, и, наконец выключив истошно вопящий будильник, отправился на кухню за очередным стаканом воды. Мама, которая уже бодрствовала (как ей всегда удается вставать так рано и проходить весь день огурчиком, для Джисона всё ещё загадка), неспешно готовила завтрак. Увидев, как Джисон опустошает уже третий по счёту стакан воды, неслышно вздохнула. — Опять плохой сон, Джисони? — Да, мам, — сухо ответил Джисон. — Кстати, ты помнишь, что завтра у тебя урок музыки? Я тебе нашла нового преподавателя. Так что сегодня после университета не забудь позаниматься на фортепиано. Я вот думаю ещё дать тебе новую пьесу… Ну вот. Опять. Вечные разговоры о музыке. Каждая тема, с какой бы разговор ни начинался, продолжалась и заканчивалась только музыкой. «Мам, надеюсь, когда-нибудь ты заинтересуешься мной больше, чем моим талантом» — Да, мам, я понял, — сказал Джисон и поспешил покинуть кухню. Вечные разговоры только о музыке его утомляли. Нет, он безумно любил музыку, она была его отдушиной. Джисон посмотрел на свою любимую скрипку, стоящую в углу. Во время игры он отдавал всю свою душу и все эмоции, которые наполняли его. Но, чаще всего, в руках парня скрипка плакала. Она наполняла комнату грустной мелодией, услышав которую, можно было понять, как сильно переживает Джисон и что он чувствует. Но, к сожалению, парень не был так талантлив в игре на скрипке, как на фортепиано. Его мама — учитель музыки в колледже. Услышав с самых ранних лет, как мальчик играет на фортепиано, сразу поняла — такой талант упускать нельзя. Она очень хочет, чтобы Джисон пошёл по её стопам и стал музыкантом. Игру на скрипке она не очень одобряла, так как большие способности в игре на этом инструменте у мальчика не проявились. Но мальчику так понравилось звучание этого волшебного инструмента, что он слёзно упрашивал купить ему скрипку. Ощущение лёгкой тяжести скрипки, струн под пальцами, запах канифоли и смычок, которым создавалось волшебство — всё это запало Джисону в душу настолько сильно, что он практически не выпускал скрипку из рук. Мама такому повороту событий не сильно была рада, потому что мальчик начал уделять меньше времени игре на фортепиано. Однажды она сказала: «Или ты уделяешь много времени занятиям на фортепиано, или можешь распрощаться со своей скрипкой». Конечно, Джисону не хотелось расставаться со своим инструментом, поэтому, послушно отложив скрипку на неопределенный срок, он начал проводить много времени за фортепиано. Мама была вне себя от счастья, смотря как семилетний мальчик мог играть произведения детей старших классов. И вот, уже в двенадцать лет, мальчик освоил программу колледжа, но он очень скучал по любимой скрипке. Теперь, когда он вырос, берет иногда любимицу в руки и играет греющие душу мелодии, подходящие по настроению, когда дома никого нет. Это не даёт ему уйти в себя с головой и оставаться на плаву хоть немного. Скрипка очень много значит для Джисона, она стала неотъемлемой частичкой его души и жизни. Слегка тряхнув головой, Джисон вышел из воспоминаний. — Не волнуйся, скоро я возьму тебя в руки, — сказал он шёпотом инструменту. Глянув на время, его глаза округлились: — Твою мать… я опаздываю! И быстро собравшись, он побежал к входной двери. –Джисони, а покушать? — вдогонку бегущему парню крикнула мама. — Я не успеваю! И, еле успев сказать фразу, Джисон вылетел за дверь.

***

— Блять, как же холодно… На дворе начало весны, а снег, еще не успев растаять, уже новыми порциями ложится на и без того белую землю. Весна — это пора, когда солнце должно уже выглядывать из облаков и согревать людей своим теплом, однако, у природы свои планы. Джисон задрал голову вверх: тонкий слой облаков покрывал всё небо, а в глаза летели доставучие снежинки и приходилось щуриться, но, к сожалению, не от яркого солнца, а от ослепительной белизны вокруг. Джисон поёжился. На ногах как обычно были его любимые конверсы, с которыми он почти не расставался. Какая бы пора года ни была, вы не сможете увидеть Джисона в какой-либо другой обуви, кроме конверсов. Конечно зимой, когда мама уже не выдерживала постоянно красных и ледяных ног Джисона, приходилось под пристальным взглядом надевать тёплые зимние сапоги. Погода совершенно не радовала. На шарф уже прилипла тысяча и одна снежинка, которые после растают и превратят шарф в мокрую тряпку. Собственно так и случилось, стоило только переступить порог университета. Конверсы насквозь промокли от хождения по сугробам, и в них уже хлюпала вода, доставляя совершенно неприятные ощущения. «Моим конверсам точно скоро пиздец…», — констатировал факт в своей голове Джисон. — Хан Джисон. Вы опоздали на 15 минут. Снова, — послышалось за спиной. Кожа покрылась мурашками, а сердце начало стучать в два раза быстрее. Джисон начал медленно поворачиваться на пятках. — Феликс, твою мать! Ты меня чуть в гроб раньше времени не отправил! Веснушчатый паренёк с очень глубоким и низким голосом невинно улыбнулся: — Ай яй яй. Хан Джисон, какой пример вы подаете?! — и негромко посмеялся. — Чёрт, Феликс. Ты меня до чёртиков напугал! Вырубай свой бас, переходи на баритон. — Господи, не нагружай меня своими музыкальными терминами, все равно не понимаю. Лучше быстрее передвигай своими промокшими ногами и поторопимся на лекцию. Опаздываем, если ты ещё не понял. — Слушаюсь и повинуюсь, — вздохнул Джисон и, хлюпая своими конверсами, направился с лучшим другом в аудиторию.

***

— Феликс, я передумал. Друг вопросительно покосился: — Что? — Я согласен отправится в гроб прямо сейчас. — Ты что, дурак? — Возможно. — Послушай, я не знаю что у тебя случилось, но надеюсь ты всё хорошенько обдумаешь и примешь правильное решение. Главное — не сдавайся. Каждый человек сталкивается с трудностями, которые ему нужно преодо… — Я устал. — Почему? Расскажи мне, я тебе помогу со всем, чем хочешь. — Правда? — Джсион с надеждой посмотрел на друга. — Ну конечно правда, я ведь твой лучший друг! — Феликс, я… — Что? — Феликс, я хотел попросить… — Ну что же?.. — Феликс, я хотел попросить, — Джисон серьезно посмотрел на друга. — Да говори ты уже. — Дай списать. Глаза Феликса округлились: — Ты рехнулся?! Я уже испугался! Вот знаешь… — Кхм, молодые люди, я вам не мешаю? Или вы уже готовы сдать работы? — голос профессора прорезал гробовую тишину, стоящую в аудитории. — Простите, профессор Чон… — Ли Феликс, Хан Джисон, вам минус бал. — Да за что!.. — начал было возмущаться Джисон, но Феликс его одернул. — Бля, Джисон, после такого даже списывать давать не хочется. — Не будь занудой. Побудь паинькой, — и, не дав Феликсу возмутиться, Джисон вырвал тетрадь из рук друга. — С тебя кофе. А вообще лучше обед. — Ладно, ладно. После пар сходим в кафешку, я плачу. — Отлично! — просиял Феликс и начал ждать, когда его «любимый» друг спишет всё подчистую. — Кстати, когда ты перестанешь носить эти кофты оверсайз? На твоем худом теле это смотрится так, как будто на тебя мешок от картошки надели. — Спасибо за комплемент, Феликс, мне очень приятно, — и, лишь прервавшись на секунду от списывания, чтобы подтянуть рукава кофты ещё больше на ладонь, Джисон продолжил безобразно скатывать с тетради друга.

***

Джисон грустно смотрел в свой кошелёк. Феликс, на вид милый парень и вообще ангелочек, потратил в кафе почти пол стипендии Джисона. Тяжело вздохнув и откладывая кошелёк куда подальше, он продолжил свой путь до дома. Зайдя домой и сняв обувь, Джисон не заметил новую пару обуви, стоящую в прихожей. Помня наставление матери, он сразу же пошёл в комнату с роялем (о да, для занятий на фортепиано была отведена отдельная комната, которая была даже больше, чем спальня Джисона). Носки всё ещё были влажные, а обувь не до конца высохла. Но он не обратил на это внимания. Сев на знакомый стул, Джисон поставил руки на клавиши, чтобы поиграть гаммы для разминки. Только прозвучали первые ноты, как его сразу прервали. Дверь распахнулась и раздались размеренные шаги: — Джисони, познакомься — это твой новый учитель музыки. Джисон оторвал взгляд от клавиш. — Здравствуй. Меня зовут Ли Минхо. Надеюсь, мы найдем общий язык.