Music of your soul

— … и я ему давно говорил, что курить вредно. А этот мелкий меня даже слушать не хочет. Представляешь – я ему слово, а он глаза в ответ закатывает и уходит. А может и средний палец показать, — Феликс скривил лицо, – он меня вообще ни во что не ставит! Он сердито наколол вилкой очередной кусочек мяса и поднял его: — И вообще, я ему сказал, что если всё так и продолжится, не видать ему мирной жизни! Феликс слишком резко дернул рукой и капельки соуса попали на рубашку Джисона. — Ой… извини, я сейчас же вытру. — Он начал копошиться в своей сумке в поисках влажной салфетки. —Блин, закончились… У тебя есть? Он вопросительно посмотрел на друга, но тот не ответил. Сегодня на обед был рис, курица терияки, кимчи и даже свинина в остром соусе, которую он так обожает. Но все блюда давно остыли, а еда в тарелке потеряла всякий аппетитный вид. — Джи, ты чего? Ты свой обед в месиво превратил. Тот посмотрел в тарелку, где соус от курицы был размазан по всей площади, а красивые кусочки превратились в некое месиво. Ещё немного поковыряв вилкой в этом хаосе, он отложил прибор подальше. Есть не хотелось. — Ты чего такой задумчивый последнее время? — Трудно сказать… — тяжело вздохнул Джисон, но, немного подумав, все же решил поделиться с другом: — На самом деле меня беспокоит поведение моего нового преподавателя. Хотя, скорее озадачивает… — Да? И что же в нем такого странного? Он же тебя всего месяц учит. И то, уроки проходят три раза в неделю. Мысленно вернувшись к прошедшим дням, Джисон сказал: — Я заметил, что каждый раз в начале урока он просит меня разыграться. Ну, знаешь там, гаммы, арпеджио… — Ой, давай без этих подробностей, все равно не разбираюсь, — отмахнулся Феликс, — ближе к делу. — Ладно, ладно, — недовольно буркнул Джисон. — В общем, как только я начинаю играть, он всегда куда-то уходит. — Ну и что в этом странного? Может пить захотел или в туалет приспичило… — Феликс, ну какая нужда, он же приходит на два с половиной часа! И так каждый раз. — Никакого у тебя сочувствия, Джисон, — друг закатил глаза. — Мало ли что бывает. Человеческий фактор и всё такое. — Ай, да не в этом дело. Моя мама просто ненавидит, когда педагог хоть на минуту отходит от меня, понимаешь? А тут такое происходит каждый урок, и то минут на двадцать. Я просто не понимаю, как его еще не уволили. Феликс задумался: — И правда. Я помню как предыдущих чуть ли не сразу выпирали из вашего дома при малейшей ошибке. Даже когда твоей мамы не было дома, она все рано как-то узнавала, что они филонят… — Вот именно! — В порыве эмоций Джисон хлопнул по столу. — А тут он спокойно отходит, когда мама дома! —Тише ты! — шикнул на него Феликс. Джисон обернулся и поймал несколько любопытных взглядов на себе. Смущенно почесав шею, он приглушил голос: — Ну, что думаешь? — Даже не знаю… — Феликс облокотился локтями на стол. — Ты не замечал чего-нибудь необычного в его поведении? Кроме этого. Ничего конкретного в голову не шло, поэтому Джисон невольно вспомнил их день знакомства…

***

— Здравствуй. Меня зовут Ли Минхо. Надеюсь, мы найдем общий язык. Взору Джисона предстал красивый, статный мужчина в серых брюках палаццо и белой рубашке с закатанными рукавами. На его открытых предплечьях четко обрисовывались вены, спускающиеся к крепким ладоням с длинными пальцами. «Идеально…» – Подумал тогда Джисон. — «Идеально для исполнения длинных арпеджио, аккордов, произведений Рахманинова, Листа, Шопена…» Джисон с некой завистью и восторгом рассматривал руки нового педагога. Ведь у него самого, по его мнению, как и по мнению бывших учителей, ладонь маленькая, а сами пальцы — средней длины и толщины. Как они выражались, выглядит это «весьма неказисто». Поэтому для исполнения крупной техники Джисону надо было прикладывать намного бóльшие усилия, чем при игре мелкой, которая получалась у него очень проворно и легко. Наконец, взгляд его добрался до лица. Он пару раз неверяще моргнул: перед ним точно человек? Острая линия челюсти, прямой нос, точеные скулы, аккуратные брови. Глаза цвета густой карамели смотрят спокойно и немного равнодушно, а четко очерченные губы, причем верхняя больше нижней, прекрасно дополняли этот портрет. Настоящее произведение искусства, не иначе. Будто какой-то скульптор кропотливо высекал это симметричные черты лица. И лицо это сочеталось с телом очень и очень гармонично. Джисон, как истинный любитель искусства и его представитель, не мог не восхититься. «Ли Минхо», – словно попробовав каждую букву, произнес про себя Джисон. — Приятно познакомиться, учитель Ли. Надеюсь, уроки с вами будут продуктивными и весьма занимательными. Ли Минхо едва заметно прищурился: — Не волнуйся, Джисон, я сделаю всё, что в моих силах. — Джисон, — мама легонько сжала локоть учителя Ли, — ты наверняка слышала о Ли Минхо. Это выдающийся пианист и преподаватель. Он понял, что и правда слышал это имя. Тот самый Ли Минхо, который уже в столь юном возрасте давал свои сольные концерты. Тот самый Ли Минхо, который берет только лучших учеников и делает из них лауреатов международных конкурсов. Один из самых востребованных педагогов в стране. Вот так удача. — Так совпало, что с недавнего времени он работает в том же колледже, что и я. Мне стоило больших усилий пригласить его с тобой заниматься. Пожалуйста, не подведи меня, — мама нежно улыбнулась. Услышав её слова, Минхо приподнял уголки губ. «Это он так улыбается или его просто перекосило?» — подумал с усмешкой Джисон. —Конечно, мам. Когда я тебя разочаровывал? —Вот и отлично. Ну, не буду вас отвлекать. — Улыбнувшись на прощание, она вышла из комнаты. Джисон заметил, что учитель Ли проводил её взглядом и, казалось, прежде он равнодушный и прямой, стал чуть теплее и заинтересованнее, а губы и правда растянулись в легкой улыбке. Мгновение спустя он снова посмотрел на Джисона: — Ну что, начнем урок? — В голосе послышалась строгость, а в карамельных глазах читалась уверенность. «Может, мне это все показалось?…»

***

—Э-э-эй, — Феликс активно махал руками перед лицом Джисона, — ты чего завис? Вернувшись в реальность, Джисон недовольно ответил: —Ну ты же сам спросил про странности. Вот я и вспоминал. —Так что? – Феликс нетерпеливо подался вперед. — Вспомнил что-нибудь? — Да ничего интересного, — друг разочарованно подпер ладонью подбородок. — За исключением этого наши уроки проходят совершенно обычно. Оба парня крепко задумались. Время обеденного перерыва скоро закончится, а столовая почти опустела. — Я слышу как скрипят шестеренки в твоей голове, — усмехнувшись, сказал Джисон. — А я вот ничего не слышу, видимо, в твоей голове совсем пусто… Ну, в прочем, я давно это знал, — съязвил в ответ Феликс. — Ах ты!… — Джисон подался вперед и слегка замахнулся, собираясь дать другу подзатыльник, но тот перехватил его руку. — Слушай, — его глаза округлились, — чего мы голову ломаем? Ты же можешь просто выйти за ним и посмотреть что он делает! Ну, подожди пару минут для вида, и иди. —Ага, если бы все так просто было. — Джисон вырвал руку из крепкой хватки и обхватил свое запястье, обиженно поглядывая на того. — У мамы слух, как у совы. Как только я перестаю играть, она с первого этажа кричит мне, чтоб я продолжал. — Так у тебя же есть музыкальная колонка? — Ну есть. И что? — Друг ты мой тугодум, — Феликс обреченно вздохнул, — вот не может твоя головушка сложить два и два. Объясняю на пальцах: подключаешься по блютузу к колонке и включаешь на телефоне запись того произведения, которое учишь. И вуаля! Громкости хватит, и звучать будет вполне естественно. — А это мысль! — Джисон согласно закивал. — Друг мой любимый, ну что бы я без тебя делал! —Убери свою морду! — Феликс отчаянно пытался отпихнуть друга, у которого от прилива нежных чувств появилось желание заобнимать и, если получится, зацеловать. — Какой ты бука. — Джисон обиженно надул губы, а его щеки стали еще больше, напоминая милого хомячка. — В следующий раз так и сделаю! Поймаю этого Ли с поличным! Феликс потащил приятеля к выходу: — Да-да, сколько энтузиазма. Пошли уже на пару, мы опаздываем. «Ну что, учитель Ли, я узнаю в чем ваш секрет» И вот настал день «икс». Всё было как обычно: едва началось занятие, учитель Ли дал указания и покинул комнату. Джисон для видимости ещё немного поиграл, а затем, следуя указаниям Феликса, включил запись на колонке. Музыка заполнила комнату, а сам Джисон тихонько приоткрыл дверь. Аккуратно ступая по полу, он приблизился к лестнице, ведущей на первый этаж, встал на колени и слегка пригнулся, чтобы видеть, что происходит внизу. Глаза распахнулись в удивлении, а сердце бешено заколотилось в груди. Джисон задержал дыхание, не веря в увиденное: стоя у кухонного гарнитура, мама обнимала никого иного, как… — Учитель Ли… — имя сорвалось с губ с резким выдохом.