Рассвет

Время тянулось томительно и долго, кажась пыткой. Неужели я настолько рьяно хочу послушать музыку? Конечно, нет. Просто признать реальность я пока не могу. Свой свободный денёк я потратила на то, чтобы осмотреть Хельсинки-прошлась по маршруту первого дня, зашла в парк Эспланады и просто прогулялась по городу. Теперь не в спешке и панике, а с делом, с расстановкой, разглядывая каждый кустик и плиточку. Каждое здание несёт в себе историю, каждый уголок и сквер. Я часто поступала так же в Петербурге, хотя и жила там всю жизнь. Просто ходить, смотреть по сторонам, разглядывать и наслаждаться воздухом свободной жизни. Даже родной город каждый день можно открывать с новой, неизведанной тобой ранее, стороны. А в моём случае, это не то, чтобы новый город, а целая страна-интерес усиливается в стократ. Но, говоря честно, как бы там не было, практически весь день я потратила на зоопарк Коркеасаари. От Хаканиеми на пароме за пятнадцать минут я уже добралась до места. На всей территории зоопарка были протянуты уютные удобные прогулочные дорожки для туристов. С острова был виден Хельсинки-удивительной красоты картина. Ходить по широким тропам острова, окруженного холодной водой, под тенями зеленых деревьев и растений, в состоянии дзэна и неземного уюта. Даже не помню, чтобы какое-то место настолько вызывало во мне столько чувств и эмоций. Кого я там только не увидела: медведей, львов, леопардов, тюленей, змей, ящериц, верблюдов, диких лошадей, газелей, горных козлов, медведей, соф, филинов и лис. Все животные содержатся в просторных вольерах, в максимально близких условиях к естественной среде обитания. От этого создавалось особое уединение с местом и животными. Волшебная едва видимая тонкая душевная связь двух существ царств планеты. Особое место в моем сердце, почему-то, занял тигр-статный, сильный, с белыми большими барскими усами, сильными лапами и грустным-грустным, словно человеческим и понимающим, взглядом. Может, этим он мне и запомнился. Сидел там на камешке, позади дерева, по виду напоминающего корягу, и просто внимательно разглядывал шумных посетителей. Интересно, что у него было в тот момент в голове? Хотя, мне бы сначала разобраться, что у самой в мышлении творится. Ладно, успеется. В общем и целом, Хельсинки меня очаровал, как футболист старшеклассницу. Красивый светлый живой город, с душой и сердцем. Но, при всем при этом, мне все равно хотелось домой. И на концерт тоже. Хотя, тоску по дому отлично оттеняли суматошные мысли. Как бы я не старалась отвлечься, мое внимание бегало из стороны в сторону. Потому что я думала о нем. И о том, как перестать о нем думать. Вот две мои мысли, танцующие бесконечный вальс в моей голове. Но не успела я обдумать все думы мира, как настал день концерта. Время прошло. Оно всегда проходит. В этом есть немая еле слышимая красота. Но и вселенская печаль одновременно. Я подошла к зданию со стороны набережной. Сегодня людей здесь явно прибавилось. Музыканты, их родители, возлюбленные, педагоги, какие-то дети, друзья. Многие пришли поддержать своих близких. Только вот что здесь делаю я? Зачем я вообще с самого начала согласилась прийти? Интересно, я делаю это, чтобы в будущем не жалеть о том, чего не сделала? Или я действительно наслаждаюсь моментом? Как сложно отличить… У меня немного затряслись колени. Как я выгляжу? Вдруг, в черных брюках и голубой рубашке с белым воротником и короткими рукавами я покажусь шутом, и меня с позором выведут из здания? Да еще и Олису достанется…Это последнее, чего я вообще бы хотела. Повезло, что у меня есть опыт похода на подобные официальные мероприятия. Детство не прошло даром: походы с классом на спектакли, с бабушкой на Щелкунчика стабильно на каждый Новый Год, концерты друзей моей мамы и так далее. Но я все равно переживаю. На репетициях то я никогда не была. Главное, не поддаться панике! Среди галдящей разношёрстной толпы я увидела выделяющиеся светлые волосы. Это Олис. Удобно со светлыми волосами-легче найти. Он как раз шел ко входу. Переживания о внешнем виде отошли на второй план. Я, забыв о нарастающей тревоге, которая была минуту назад, помчала к нему. Меня трудно было не заметить-я неслась ко входу, как угорелая. Парень пошел ко мне на встречу. -Привет-улыбнулся Олис. Я даже не осознавала, как скучала по этой улыбке. Он него так и веет теплом и уютом. Кажется, внутренним светом Олиса можно было бы осветить всю нашу прекрасную Землю. -Привет-ни секунды не думая, ответила я. Последующая тишина дала мне возможность отдышаться и хотя бы немного прийти в себя. Мы встретились взглядами. На душе полегчало, будто меня окунули в ледяную воду. Бессмысленный шум вокруг сплотился в успокаивающую колыбельную. Смотреть в глаза, ровно, внимательно и глубоко. Словно выбираешься из света зеркальной темноты. -Я рад, что ты пришла-опомнился Олис. -Я счастлива быть здесь, спасибо за приглашение. Я, если честно, концертную живую музыку давно уже не слушала-начала лебезить я. Господи, с ним меня будто подменяют. И я ничего не могу с этим поделать… Он кивнул и взглянул на часы. -Думаю, нам уже пора идти, скоро начало-констатировал он. Мы зашли в здание. Внутри было так же современно, как и снаружи. Я толком не успела разглядеть, потому что в помещении много людей. Олис вдруг задорно махнул кому-то рукой. Вдалеке зала у закрытой двери кто-то так же махал рукой. Видимо, это коллега, потому что в руках у парня находилась скрипка. Олис повернулся ко мне и со стыдливым и смущенным видом произнёс: -Прости, мне нужно бежать. Ты проходи через вон тот вход-я проследила в нужном направлении-Мы уже скоро выйдем на сцену. Извини, что не удается тебя проводить. Я поспешила кивнуть и сказать: -Конечно, беги. Ничего страшного. Я разберусь. Удачи тебе выступить! Олис облегченно улыбнулся. Во всех его жестах читалась благодарность. Парень поспешил к музыкантам. Я зашла в зал. Людей было, к моему удивлению, не так много. Пустынно и менее торжественно, как это бывает в консерваториях. Но, в любом случае, послушать живую музыку-всегда праздник. Остальное-лишь декорации. Я села посередине в правом ряду. Зал и вправду был новым и большим. Удобные стулья, новое оборудование, хрустящий паркет, необычная сцена. По-другому, но не хуже, чем в старинных величественных залах. Я рада, что мне удалось сюда попасть. С другой стороны, опять таки, почему я? Да, звать девушку, родителей или верного друга детства-понятно. Но почему меня? В душе теплился приятный ответ, согревающий душу, но осознать его я себе не разрешала. На сцене вовсю кипела жизнь. Музыканты выставляли инструменты, обсуждали важные организационные моменты, носились с нотами, проверяли исправность инструментов, настраивали их, в случае необходимости. Пока мой любопытный взгляд бегал от людей в зале до помещения м музыкантов, я и не заметила, как на сцену вышел Олис. Он быстренько осмотрел зал и, увидев меня, улыбнулся, махнул мне рукой и продолжил помогать команде. Кажется, он волнуется, хотя и пытается это скрыть. Наверное, даже для профессионала каждый выход на сцену, словно маленькая жизнь. Либо я просто преувеличиваю, мне то почем знать. Я почему-то тоже волнуюсь, хотя и не выступаю. Может, это коллективное бессознательное так на меня влияет? Хотя, атмосфера оркестра мне как ничто другое знакома. Потому что мне «повезло» родиться в семье Петербургский аристократов. Моя бабушка с самого моего детства, почему-то решила, что в консерватории я буду самым лучшим для неё компаньоном. Мне бы на детскую площадку, но мы идем на часовой оркестр Рахманинова. В целом, не жалуюсь, но иногда надоедало. Кажется, я все свое отрочество провела в государственной консерватории имени Римского-Корсакова на театральной площади. Ее колонны и величественное обрамление я помню до сих пор. И еще очереди в женскую уборную в антракт и столпотворение у буфета. Искусство-искусством, но потребности по расписанию. Со временем эта традиция превратилась из необходимости в искреннее страстное желание. Музыка стала мне нравится. Лишь с возрастом, как это обычно бывает, до меня дошла вся сила музыки. Она способна изменить нас до неузнаваемости, спасать, давать надежду. С музыкой мы решительны. Мы можем влюбиться, отправиться в бой, увидеть весь мир и просто потерять голову от счастья. Бог говорит музыкой. Мы-продукт музыки. И даже не понимаем, насколько. Через двадцать минут было всё готово, каждый был на своем месте. Здорово построились. Даже и не скажешь, что это всего лишь репетиция, что это студенты. Я успеваю удивиться, как многое я знаю в мире классической музыки. Всё благодаря моей бабушке. Пусть она по профессии учитель биологии, в эрудиции и разносторонности ей не будет равных. Её мама была пианисткой. Настоящий профессионал, лучшая из лучших, талант, какой рождается раз в сто лет. Моя бабушка всё свое детство слушала восторженные рассказы матери о музыке, влюблялась в её игру и танцевала под ритмичное яркое нажатие клавиш. Но прабабушка рано умерла, врачи ничего не смогли сделать с туберкулезом в запущенной стадии. И, когда же она покинула эту землю, для моей бабушки музыка стала пристанищем, где кажется, что мама жива и счастлива. Как бы не было грустно, бабушка всегда очень весело и с интересом могла рассказать мне любую информацию. Например, о расстановке в оркестре я помню до сих пор. Впереди посередине, ближе всех к сцене стоит дирижер. Его задача-не дать музыкантам «разойтись» своим направлением. Следить чтобы все начали и закончили играли в одном темпе и ритме. Он взмахиваем палочкой словно волшебник и чувствует каждый инструмент, вдыхает в нотные знаки жизнь. Бабушка говорила, он в оркестре важен прямо так же, как летчик в самолёте. Почему старушка выбрала именно такое сравнение, я понять не могу, но в детстве оно мне показалось значительным. Вокруг него справа и слева расположены струнные-ведущая группа и по количеству, и по значению. Богатая в своем звучании скрипка с разными голосами и тонами, глухой звук альта, басовая низкая виолончель с сочным густым тембром, низкий контрабас. У каждого из них есть свое уникальное и важнейшее значение, свой тембр, превращающийся в потоке музыки в бушующий парящий марш. За ними идут деревянные духовые. Проникновенный кларнет, своеобразный нестандартный фагот. Своим звучанием они образуют своего рода холодную поэтичность, легкость, воздушность, подвижность, нежный тихий голосок. Справа от них располагаются медные духовые. Поэтическая валторна с благородно бархатным звучанием, яркая и мощная труба, мужественный и незаменимый тромбон, Медные могут уступать смычковым и деревянным духовым в вирнуозности, но точно не в эмоциональной выразительности. У них блестящая звучность, яркий тембр и однородный звук. Слева в оркестре находятся клавишные и другие. Нежное, хрустальное звучание челесты, чарующая арфа и незаменимое фортепиано. За ними за всеми стоят ударные инструменты. Подвижные литавры, динамичный большой барабан, щелкающий ксилофон. Ударные отвечают за ритм, а ритм непосредственно с выражением эмоций, чувств, они напрямую задействованы в создании психологической атмосферы произведения. И это лишь один вариант расстановки, то, что я помню на своем веку. Сейчас оркестр, естественно, меньше, но это не умиляет его величия. Из моей памяти меня вырвал звук, донесшийся со сцены. Началось. По телу пробежали мурашки. Я даже и не представляла, как соскучилась по живому звуку. Олис нежно и мелодично играет перебором на гитаре. Он полностью там, с инструментом, с музыкой в одном потоке. Парень так наслаждается этим моментом, чувствует напряжение каждой натянутой струны. Любому человеку стоит создавать красоту вокруг себя. А иначе, зачем это всё? Всё-таки приятно видеть, когда у людей есть к чему-то дикая страсть. Видеть огонь и жизнь в этих искрящихся глазах. Наверное, поэтому мелодия и получается такой ровной и профессионально сыгранной-музыканты настоящие мастера, а их любовь к инструменту безгранична. Это очень важно для человека творческой профессии. Чувствовать душу своего продукта, инструмента. Потому что они такие же уникальные, чарующие и манящие, как и музыканты. С самого детства, когда я еще сидела в атмосфере дорогих духов и старинных хрустальных ламп в консерватории, мне нравилось наблюдать, как инструмент подходит каждому музыканту. Началось все с одной девушки, играющей незамысловатую мелодию на арфе. Арфистка была такой красивой, легкой и парящей, что нежный колыбельный звук инструмента ей подходил, как никому другому. С тех пор и пошла моя теория о том, что музыкант и его инструмент-это не что иное, как отношения. Ведь ещё не каждый подойдёт друг к другу. Это целый процесс. Они сходятся по характеру, воспоминаниям, нахлынувшим чувствах, мельчайшим деталям, о которых, порою, может знать только сам человек и инструмент. К тому же, каждый музыкальный инструмент обладает скрытой составляющей, отвечающей психологическим потребностям человека. Это бессознательный выбор тех или иных инструментов, помогающих нам реализовать то, что таится внутри нас самих. Мы-музыка. Мы ноты на струнах. Мы искусство. Мы сонаты. Мы-инструменты. Например, скрипка-что-то нежное и строгое одновременно. К ней нужно найти подход, ведь ладит она далеко не со всеми. Она требует к себе уважения, приличий. Этакая светская натура. Утонченная, живая, пронизывающая своим звучанием каждого, кто осмелится открыть пред ней свое раскаленное сердце. Или саксофон-живой, страстный и весёлый. Любимец праздника. Атмосфера радости, запаха свежих блинчиков в кафе, вечерней прогулки по весеннему городу с близким человеком. И, наконец, гитара-веселая, простая и легкая. Душа компании, верный друг. Теплая, добрая, успокаивающая, командная. С ней легко найти общий язык, приятно проводить время. Но, несмотря на свою коммуникабельность и верность, удивляет глубиной познаний и кругозора. Чем лучше её узнаешь, тем больше видишь богатства, таящиеся для тех, кто готов узнать её лучше. Она открывается перед людьми, которые это оценят. Как Олис. Ему, как никому другому, подходит гитара. Это не навязывание, не статус, а настоящая любовь. К сожалению, не все пройдут путь до музыки. Мне кажется, это потому, что в детстве детей часто не спрашивают, какой инструмент они хотят выбрать. Дети просто вынуждено ходят в музыкальную школу, потому что так сказал родитель. А если развивать мою теорию, что выбор музыкального инструмента-как выбор партнера, получается, что в данном случае любовь пытаются навязать. А любовь-это не то, что можно всучить и вынудить. Скорее, поступит обратная реакция. Вот так-то. А может, я просто медленно, но верно схожу с ума. Музыка так и льется из инструментов. Вся сцена замерла в немом ожидании кульминации мелодии. Каждый сосредоточен и чрезвычайно серьезен. Да, в музыкантов грех не влюбиться, они ведь знают самый красивый и понятный всем язык-язык музыки. Выступление прошло быстро. Понимаю, что они проделали огромную работу, потому что даже не скажешь, что это лишь репетиция. Студенты большие молодцы, как и их учителя. Я встала с места, Олис как раз кинул свой взгляд на меня. Я махнула рукой на дверь, говоря: «увидимся у выхода». Он кивнул и сразу же стал помогать собирать инструменты. В нем читалась усталость от проделанной работы. На улице стало жарче. В консерватории и театре время словно останавливается, и мир вокруг перестает существовать. Только музыка. Магический эффект, ничего не скажешь. -Вход в консерваторию-волшебное место-сказал Олис, подходя ко мне. За спиной у него был чехол от гитары- Входя в него, ты понимаешь, что выйдешь уже другим человеком. И я даже не преувеличиваю. Приятно услышать его голос. В этом я готова себе признаться. Он выглядит радостным, спокойным и слегка усталым. -Мне очень понравилось. Вы все большие молодцы. А ты-особенно-сказала я абсолютно искренне. Он улыбнулся. Показалось, что на его щеках появился румянец. -Спасибо. -Спасибо за приглашение! -Спасибо что ты пришла! В его круглых глазах виднелось счастье. Казалось, его ресницы касались самого неба. Тишина стала затягиваться. Это вообще неотступный спутник в нашем общении. -Не хочешь прогуляться?-не выдержала я. Мне почему то стало так страшно и тревожно, что сам он этого не предложит и мы просто разойдемся в разные стороны, никогда не вспоминая о существовании друг друга. -Да, я хотел то же самое сказать- воодушевленно с облегчением произнес он. Довольные, мы кивнули друг другу и зашагали, куда глаза глядят. До самого вечера мы бродили по городу, болтали на разные темы, смеялись и наслаждались компанией друг друга. Взяли в киоске чай и кофе на вынос. Я бодрящий напиток решила обойти стороной, потому что прекрасно помню, как он подействовал на меня в последний раз. Затем, выйдя каким-то образом к уже знакомой мне улице Северной Эспланады, мимо посольства Швеции и рыночной площади дошли до парка Эспланады. Удивительно, как на таком небольшом отрезке существует множество кафе, ресторанов, гостиниц и малой скульптуры. С объяснения Олиса я поняла, что «Эспы» для жителей Хельсинки то же самое, что Невский проспект для петербуржцев-место важное. Интуитивно почувствовав усталость друг друга, мы решили присесть на скамейку после приятной, но в то же время изматывающей прогулки. Как же хорошо, мышцы ловят каждую секунду отдыха. Начало медленно темнеть. -Мне, конечно, нравится гулять, видеть новые места, но я так рада просто присесть и отдохнуть-искренне выразила свои мысли я. -Да, ты права-практически сразу согласился Олис. Мы вместе дружно засмеялись. -Но в любом случае, спасибо тебе большое. За концерт и за…прогулку-решила поблагодарить я, пусть вышло и неловко. Олли хмыкнул и слегка развернулся в мою сторону, произнося: -Спасибо, что ты пришла. Поддержка очень важна, чтобы рядом было знакомое лицо в сложные моменты. Я, не успев качественно обдумать свою мысль, выпалила: -Да, но, наверное не всегда…-заметив слегка удивленный взгляд парня, я поспешила продолжить-Я могу быть не права, просто…помню, когда я сдавала экзамены или выступала на сцене, мне было намного легче одной. Без друзей и родственников. Потому что, когда один, можно ошибиться, провалиться. А вот если близкий человек за тобой наблюдает, то к общей тревоге добавляется еще одна, что он разочаруется в тебе. С каждым словом мой голос становился все грустнее и грустнее. -Но…ведь если это твой близкий, важный и любимый тебе человек, то он не будет тебя судить за ошибку или провал. Он любит тебя за тебя, априори, а не за достижения или идеальность. Ему важно тебя поддержать, а не увидеть твой триумф. В этом и есть разница между близкими и обычными людьми, разве нет? -Я о таком варианте никогда в своей жизни не думала. Звучит, как утопия -тихо проговорила я. Мы задумчиво отвлеклись на разглядывание парка, заполненного людьми, гуляющими, отдыхающими на теплом ровном зеленом газоне, смеющихся и радующихся. Вдалеке играет музыка. В воздухе веет спокойствием и вечерним теплом. -Мы сами все усложняем-немного выждав, произнес Олис-Может, все на самом деле легко. Мы сами строим лабиринты с ловушками, ставим палки в колеса. Усложняем, переживаем, боимся, теряемся… -Зато, потом распутывать весело! Мы весело звонко засмеялись. -Это точно. С документами, судя по всему, та же история, сначала сами усложнят, а потом сами же потеряются-пошутил Олис, вспомнив то, что я рассказал ему ранее, пока гуляли. Надо же, я даже совсем и забыла про бумаги. Я посмотрела на часы. Уже поздно. Все так быстро прошло, я и не заметила. -Я совсем потерялась во времени-пожаловалась я-мне завтра на поезд, нужно еще собраться и выспаться. Я посмотрела на него. Он не показал виду, хотя расстроился. Мне так не хочется уходить. Вообще. -Жаль. Я завтра снова выступаю в баре. Понимаю, что уезжаешь, но я просто не могу тебя не пригласить. -И правда, жаль. Мне нравится слушать, как ты играешь. Но мне пора. Он понимающе кивнул, и устало улыбнулся, сказав: -Тогда, время прощаться? Его слова вызвали во мне тревогу, из-за чего мой мозг опять потерял связь с реальностью. На его слова я машинально протянула руку и , ни секунды не думая, сказала: -Приятно было познакомиться, спасибо большое. Он слегка отодвинулся от удивления, но быстро смягчился и аккуратно пожал мою руку. -Мне тоже. Приезжай ещё, в Хельсинки тебя будет ждать столько неизведанных мест-произнес он, смотря мне прямо в глаза. От этого взгляда по телу пробежали мурашки. Я вскочила и, не оборачиваясь, зашагала к дому. Я вообще не умею прощаться, я просто не понимаю, как это делается. Что нужно было сказать, сделать? Как поступить? Как сказать «прощай», когда единственное, что хотят произнести мои губы: «Давай всю жизнь не расставаться»? В груди затаилось давящее и гнетущее чувство печали. Я словно упускаю что-то важное. Ладно, все проходит. Пройдет и это. Нечего мне додумывать. В отель я вернулась в задумчивом и полу гипнотическом состоянии и сама не заметила, как машинально собрала свою сумку и бухнулась на кровать. Мне снилась музыка.