Рассвет

Я люблю дорогу и путешествия. Уютный стук колес поезда и запах чая с бутербродами, музыка и вечно сменяющиеся виды лесов, полей и дачных домиков. Даже полеты на самолете в какой-то момент, после долгих лет фобии, превратились во что-то захватывающее и интересное, особенно если сидишь у иллюминатора и смотришь на такой одновременно маленький и большой мир. Радость поездки-одно из лучших чувств. Но в этот раз, оно возникло не сразу. Мой отец, видимо, в силу своего интровертивного характера, после развода с мамой купил на свои сбереженья маленький рыбацкий чахлый домик на берегу Белого моря в Архангельской области. Почему там и почему такой домик, когда у него была возможность приобрести каменный коттедж где-то в пределах Петербурга, я не знаю. Когда я была у него в гостях, а было это очень давно, я лишь видела, как отцу хорошо и комфортно в этом домишке. Видимо, он нашел свое место. Единственное, что остается мне в таком случае-это искренне за него порадоваться. А если говорить честно, Архангельск-красивая область. Она впечатляет своим свежим воздухом, девственной суровой величественной тундрой. Это царство вечной мерзлоты. Но даже так, мне всегда нравилось слушать отца о местной флоре и фауне. Трудно поверить, даже в таком холодном крае, в лесотундре с болотами и редколесьем, среди таежных лесов и льдин, течет жизнь. В основном здесь растет ель, на востоке произрастают пихтовые деревья и лиственница. А сколько ягод здесь растет: земляника, морошка, смородина, малина, черника, голубика, брусника, клюква, рябина и шиповник. Летом у отца я объедалась ими до пуза. «Мне не нужен большой дом, Аврора. Зачем? Большее время я все равно в рейсе. В море. А здесь мне хорошо и спокойно. Все настоящее богатство, пусть и не снаружи, зато у меня внутри.»-сказал он мне как-то. Будем считать, что ответ я получила. «Почему не в Петербурге...»-он задумался-«Потому что Белое море меня сильно привлекло, когда я ездил в рейсе. Оно особенное. Оно обладает таинственной суровой красотой. Пусть оно и самое маленькое после Азовского, в нем спрятаны все жемчужины. Оно холодное и отталкивающее для туристов и приезжих зевак, но я вижу в нем глубину и красоту. Оно кишит жизнью. Оно полно чудес и волшебства». «Тем более»-добавил он-«В какой-то момент мир становится настолько безумным, шумным и отвлекающим, что желание тишины и душевного покоя перестают удивлять и становятся потребностью». Удивительно. Люди часто уезжают поближе к краснодарскому краю и Черному морю, а кто-то и вовсе уезжает на зиму заграницу, чтобы купаться и греться под Солнышком. А мой отец из всех мест в мире выбрал холодное промозглое Белое море. Название которого, собственно, пошло от того, что изрядную долю года оно скованно льдами и засыпано снегом. Удивительно. Хотя, может, я просто чего-то не понимаю… И вот мы с Олисом, чтобы добраться до домика отца, поехали из Питера в Архангельск на поезде, потом на электричке до сельского района в северной стороне республики, а уже оттуда на маршрутке до населенного пункта. Автобус оказался маленьким и стареньким, набитым людьми с большими сумками, детьми, видимо посещающих родственников на выходные, и шумными компаниями. Я чувствовала себя чужачкой, потому что все остальные, по всей видимости, живут в этом месте и прекрасно знают друг друга. А мы с Олисом всю дорогу молчали, держась за руки. Наконец, вспотевшие и задыхавшиеся от недостатка свежего воздуха в маршрутке, мы приехали и вышли оттуда. Фух, свежий воздух-не выдержала я, выходя из автобуса и выгибая спину, затекшую во время поездки. Рядом послышалось, как Олис демонстративно вдохнул и от удовольствия закрыл глаза, тем самым молчаливо соглашаясь со мной. -Куда нам?-спросил Олис. Я посмотрела по сторонам. Была я здесь не так уж и часто, но все равно помню, куда идти. Топографическим кретинизмом я никогда не страдала. Мама говорила, в этом я вся в отца. -Туда- показываю я в сторону, куда ушли галдящие люди, недавно толпившееся в маленьком душном автобусе. Олис кивнул, застегнул куртку от холода, взял наши сумки и пошагал со мной за руку в указанном направлении. Пейзажи, возможно, были не самые красивые, но я с легкостью находила в них что-то волшебное. Всегда. Еще лысые после зимы деревья, потихоньку таящий снег. Скоро здесь все раскрасится, придет лето. Дороги были отделены ржавыми столбиками. Видно, городские службы здесь давно не были. На верхушках деревьев задумчиво сидят вороны. Говорят, они могут прожить по несколько сотен лет. Наверное, они очень умные. Хотя, по ним, если честно, не скажешь. Дружно и быстро мы дошли до первых дачных домиков. Обычная русская деревушка. Чтобы дойти до домика отца нужно пройти через всю деревню и выйти на продолжение дороги уже за территорией хозяйства, ближе к воде и лесу. «Вот ведь запрятался»-подумала я и сама посмеялась. Думаю, у Олиса сейчас такие же мысли. Но он их не произносит. Идет спокойно, улыбается, иногда сопит от сырого холода, только иногда посматривая на меня с немым вопросом, мол, куда дальше. А я лишь кивала в сторону дороги. Он понимал. Он так же все вокруг рассматривал. Наверное, это лучший способ узнать страну от начала и до конца-ехать не в столицу или деловые части городов, а вот в такие, богом забытые места. Где тоже течет жизнь, что удивительно. Вот покосившийся маленький домик из темных старых бревен. Покатая настилом крыша, белые ставни на маленьких окнах, капающий снег, рядом стоит деревянная маленькая лодка. Такое ощущение, что она самодельная и ждет своего летнего часа. Рядом с крыльцом лежит светлая собака с темными пятнами на животе, мордочке и ушках. Справа такой же маленький домик, только вот ставни покрашены в красный, а в окне стоят несколько горшков с цветами. Когда будет жарко, хозяева дома наверняка высадят эти цветы перед своим участком и будут наслаждаться цветом и запахом этих растений. За ним идет зеленый домик с белыми ставнями, так выделяющимися на таком ярком фоне. На крыше дома мирно спит рыжий кот, который при нашем появлении рядом с домом лишь лениво поднял голову и, осознав, что ничего вкусненького мы ему не принесли, уснул дальше. Чуть вдали от домов, ближе к замерзшей воде, стоит церквушка с тремя куполами. Кажется, ей уже много лет. Откуда-то сбоку вдалеке послышался протяжное мычание коровы. Вот справа стоит каменное здание. Написано «магазин». Видимо, он здесь единственный. Весь облепленный какими-то объявлениями: «куплю щебень, потерялась кошка, празднуем масленицу». Мы с отцом сюда приходили еще когда я была ребёнком. Он покупал здесь что-то самое необходимое: спички, муку, молоко, хлеб, макароны, консервы, мясо и мне печенье. Это было в его стиле-накупить продуктов на две недели, чтобы вообще не выходить за пределы своего домика. Каждый день отец рыбачил с самого утра. Так что сытный обед всегда был обеспечен. Тем более Белое море кишит всякими видами рыб: сиг, сельдь, треска, навага, керчак, зубатка, морской окунь, пинагор, кумжа и так далее. За магазином стоят еще два больших в три этажа здания. Одно из них-то, что посерее-больница. Мне говорили местные, когда я приезжала, что она чаще всего пустует. Просто еще в советское время, когда здесь проживало больше людей построили по нормативам. А так у людей здесь хороший иммунитет и если что, будут лечиться дома народными методами и обычными таблетками. А если уж если что не дай бог серьезное, то едут в город. Так что из всей больницы заполнен может быть максимум первый этаж. Зато вот здание рядом, такое из красного кирпича, откуда горят огни света, а вокруг слышны крики и смех всегда было и будет заполнено. Это школа. С самого утра и до вечера дети сидят там и учатся. Рядом с ним стоит в окружении деревянных домиков спортивная площадка. Летом мальчишки играют в футбол, а на зиму дети строят горки и скатываются с них. Так и представляю, как ребята, сидя на шестом уроке, задумчиво смотрят на манящую улицу и, дожидаясь последнего звонка, несутся в раздевалки, тепло одеваются, натягивают шапки и варежки, хватают санки и несутся на улицу. Уроки подождут, как и обед. Зачем, когда есть такое веселье. Мы переходим условную границу деревушки. Домики остаются позади. Впереди лишь продолжение дороги, берег с замершим морем, белыми сугробами, замысловатыми узорами на льду и несколькими рыбаками, сидящими, словно застывшие статуи на холоде. Остается немного пройти. -Ты не подумай, у меня отец хороший..нормальный, просто ценит личное пространство-решила разрядить обстановку я и озвучить мысли, которые, как мне кажется, мучили бы любого на месте Олиса. -Ничего. Я понимаю. Я рад с ним встретиться-он посмотрел на меня -тем более-продолжил он после небольшой паузы-когда бы мне еще выпал шанс отправиться в такое путешествие? Я засмеялась. От его реакции мне стало тепло. Уважительное отношение всегда цепляет. Мне с ним очень повезло. -Ой, но мне нужно тебя предупредить-вспомнила я-мой отец…как тебе сказать…не из улыбчивых. Олис вопросительно поднял правую бровь: -То есть? -Он вообще не улыбается. Это не зависит от того, кто рядом или…вообще ни от чего не зависит. Он просто всегда таким был. Но не подумай, он добрейший человек..просто не улыбается. По лицу Олиса я поняла, что он удивился и пытается свыкнуться с этой мыслью. Безусловно, мы часто встречаем в жизни без эмоциональных людей, спокойных и серьезных. Но все равно они улыбаются, пусть редко. А отец-это другой случай и об этом нужно предупредить. Что сам он, кстати, никогда не делал. Люди сами доходили до этого вывода и просто принимали его таким, какой он есть. Потому что он потрясающий работник, гражданин, человек, отец идруг. Да, не улыбается. «Чужая душа потемки»-этим все объясняли его особенности и просто продолжали жить дальше. -Да..я понял..спасибо, что предупредила-сказал Олис, одобрительно кивая. Я улыбнулась и подняла голову наверх. Небо какое-то потемневшее и неспокойное. Облака собрались и клубнями, словно барашки, быстро бегут по небу. -Что такое?-спросил Олис. Я подняла палец к небу, как бы показывая на него. -Думаешь, будет гроза? -Очень надеюсь, что нет-ответила я, не способная спрятать небольшую тревожность в голосе. -Боишься?-удивленно спросил парень. Я посмотрела в его серые глаза. -С тобой гроза мне не страшна-ответила я и улыбнулась, заметив смущенные ямочки на его щеках. Мы отправились дальше и уже через двадцать минут дошли до места назначения. Вот его одинокий деревянный темный домик. Маленький, небольшие окна, дверь сбоку. Треугольная крыша, выкрашенная темно синим цветом по бокам. Рядом лежат какие-то снасти, рыболовная сетка, галоши, поленья и древесина, вдалеке видно потухшее кострище, где мы с отцом жарили рыбу и варили суп. В моей голове сразу же возникли теплые воспоминания. Несмотря на то, что отец большую часть года проводил на судне, покрытого со всех сторон водой, мы часто, когда он приезжал, ходили на каменистый берег, я разводила костер под четким присмотром и указом отца. Как же я радовалась появлению первого огненного танцующего огонька. Мы брали картошку, жарили ее, она падала в золу, а мы, смеясь, поднимали ее обратно, а затем, уже все измазанные ели ее. Мама так ругалась, что впоследствии еще более раздраженная от нашего непослушания, вообще отказалась с нами ходить. -Зачем она так-обиженно спрашивала я отца с еле скрываемой злостью в голосе-Нам же весело! -Не злись на нее, она просто любит нас и переживает-всегда отвечал отец, гладя меня по моим волосам. Я почему-то до сих пор не могу принять ответ отца. Может, когда у меня появятся свои дети, тогда веселье действительно отойдет на второй план? Здесь один его дом. Единственное жилье рядом-это деревня, которая осталась позади. Вокруг дома метров двадцать пустое пространство, а дальше деревья и начинается лес. Впереди дома покатый аккуратный спуск к белому морю. Рядом с льдинами стоит лодка. Вдалеке летают чайки. Начался мелкий моросящий дождик. -Ну вот, мы пришли. Посмотрев на Олиса, я старалась выловить какую-нибудь реакцию. Но поймала лишь небольшое удивление и еле заметный интерес. -Да-сказал он, осознав, что я жду ответа-Круто, скорее бы согреться и выпить чего-нибудь горячего. Он и вправду замерз. Нос совсем стал красным от холода. Особенность его белой тонкой кожи. -Пойдем побыстрее, ты прав, да и не хочется промокнуть. Мы поспешили к хлюпкой ветхой дверке, из которой немного веяло теплом и светом. Я постучала три раза. Кажется, что даже под таким маленьким напором она вот-вот развалиться. Но нет. Крепкая, только с виду такая дряхлая. Почему то именно в этот момент, я стала вспоминать отца и наше время, проведенное вместе. Может, я зря приехала. Я ведь предупредила его только по телефону: «Можно я приеду со своим..другом?»-ну а что мне было еще сказать. Отец не глупый, сам все поймет. Тем более Олли мне не только возлюбленный, но и хороший друг-начала я себя оправдывать. Так что я не соврала. Хотя, отец похоже понял все и по звонку, я считала это в его голосе и ответе: «Да, конечно, ты же знаешь, я всегда рад тебе и твоим..друзьям». Интересно, как он отреагирует? Отцу всегда было все равно, кто рядом со мной, с кем я дружу. Не плевать, а он просто не интересовался, что это за люди и как они на меня влияют. Он ко всем относился одинаково. Обычно подростки злится, что родители слишком много дают оценок их окружению, а меня обижало полное равнодушие. Но со временем я лишь поняла, что это не равнодушие, а свобода, которую мне давал отец. Он любил ее сам и давал ее другим. Мама, видимо, этого не понимала, потому что так же считала, что отец просто сухарь. Да нет, это просто он. Вот и все. Дверь открылась, мое сердце почему-то забилось сильнее и громче. В проходе очертился силуэт отца. Выше на голову Олиса в теплых черных штанах, вязанном болотного цвета свитере, который ему подарила мама. Хотя, как подарила..скорее купила по-необходимости, потому что отец никогда не был модником. На работе-форма, а дома что было. Его прежний свитер совсем порвался и мама, не выдержав, просто купила ему новый. Который спустя столько лет он носит до сих пор. Удивительно, вот оно, разумное потребление. На лице его щетина, волосы такие же рыжие, но уже слегка блеклые от нарастающей с каждым годом седины. Глаза такие же печальные, зеленые и уставшие. На лице появились новые морщинки. Он так постарел. Мне на секунду стало стыдно, что я давно его не навещала. Хотя, мы виделись в Петербурге, когда он там останавливался по работе. Зачем я оправдываю себя? Отец был очень понимающим и добрым, так что никогда меня не упрекал. Лишь слепо радовался каждый раз, как я приезжала. Я считывала это в его голосе и огоньках в его печальных глазах. -Привет-быстро ответила я. Мы сухо обнялись, словно чужие. Ничего, я привыкла. Так всегда с любым человеком после долгой разлуки. От отца пахло костром и лесом. -Здравствуй, Аврора-произнес он. Я отстранилась и, заметив, как взгляд отца переместился на Олиса, поспешила произнести: -Папа, это Олис. Олис, этой мой отец, Алексей Николаевич-начала было я представлять их друг другу, как отец перебил меня, протягивая Олису руку: -Hey! Олли немного опешил, но быстро сориентировавшись, пожал руку и утвердительно с улыбкой сказал: -Moikka! -Tulla sisään-просто продолжил отец. Видимо, он предложил войти, потому что его рука стала показывать внутрь дома. Олис выглядел удивленным. Я тоже. Пока парень снимал одежду в прихожей и вешал ее на крючок, я тихо прошептала отцу: -Откуда ты знаешь финский? Он чуть наклонился, чтобы со своего роста услышать мое шептание: -Я моряк. Нахватался, то там, то там. «Я моряк»-это фраза, которая может служить исчерпывающим ответом на любой вопрос. Призадумавшись, у меня сразу же появился второй. Надеюсь, ответ я получу более полный: -А как ты понял, что он финн, я ведь не говорила? Отец действительно призадумался. Он почесал свою щеку и щетину, которая, кажется, стала довольно колючей, пожал плечами и ответил одним словом: -Опыт. -А…ясно-ответила я. Хотя, ничего мне не «ясно». Но да ладно. Олис как раз снял куртку и обувь. Судя по их разговору с отцом, тот уже стал проводить ему экскурсию. «Нахватался то там, то там. Ну..неплохо нахватался, раз они уже прям не разговаривают, а может показаться, что поют»-подумала я и слегка позавидовала. Меня на экскурсию не позвали, потому что домик я этот знаю, как свои пять пальцев. Не потому, что часто тут бывала, а потому что он маленький, неизменчивый и запоминать там нечего. Прихожая с маленькой табуреткой, где уложены главные вещи-паспорт, документы, деньги. Почему такие важные вещи лежат рядом с дверью, которая на ладан дышит, я не знаю. Дальше слева идет маленькая круговая лестница, с которой только с волшебством можно не свалиться, пока забираешься наверх, на чердак. Там я и жила, когда приезжала. Мне стелили матрас, давали теплое верблюжье одеяло, зажигали маленький светильник и я, среди каких то сумок, сухих грибов и ягод, лежала там, слушала шум волн, крики птиц, из маленького круглого окошка светила луна.Если же не подниматься наверх, то впереди будет малюсенькая комната, где помещается маленький шкаф и одна кровать. Железные пружины, синяя наволочка. Комната темная и единственное, что ее освещает, это лампада, а в белые ночи-луна из окошка. В ней холодно, но отец привык спать в таких условиях. Справа кухня, где поместиться может от силы человека два, из за ее размеров. Стол стоит у окошка. У умывальника стоит чашка, тарелка, ложка, нож и вилка. В одном экземпляре. Отцу больше и не нужно. Хорошо, хоть, отца я знаю и взяла нам с Олисом тоже по посуде. А то так и ели бы по очереди из его тарелки и приборов. Слева от кухни через стенку стоит гостиная. Ну, как гостиная. Там стоит холодный диван и маленький книжный стеллаж. Книг мало, пахнут пылью и сыростью. Телевизора или другой техники у отца нет. Почитать, порыбачить и приготовить суп-для папы вполне исчерпывающие удовольствия. Я сразу пошла на кухню и поставила на плиту чайник с водой, зажгла плиту спичкой. Пошло тепло. Я достала из сумки посуду и пирог, который мы привезли. Без гостинца приходить в гости нельзя, это правило я помню еще с детства. Осмотревшись, я заметила рядом с холодильником укутанную в плед кастрюлю. Отец так делал, чтобы еда оставалась как можно дольше теплой. Разматав ее, я увидела вкусную рыбу с картошкой и кукурузой. Только сейчас я поняла, как проголодалась. Живот истошно заурчал, а во рту стала выделяться слюна. Я сглотнула. Когда чай вскипел, я разлила его, всем отрезала по пирогу, положила рыбы. Захозяйничала, отец не против. Скорее даже за. Он не мастер в принятии гостей. И я его не виню. Когда стол был наполнен пищей, я позвала отца и Олиса. Видимо, они уже сдружились, потому что Олис щебетал как птичка, а отец внимательно его слушал, иногда отвечая на финском. Услышав мой крик, они пришли. -Ты накрыла на стол-с облегчением произнес отец. -Да, и прошу-продолжила я на английском -давайте продолжим общение на английском, по другому я мало что пойму. Олис улыбнулся, они синхронно кивнули. Я облегченно вздохнула. *** -Рыба очень вкусная, спасибо большое, никогда такой не пробовал-продолжал нахваливать папино блюдо Олис. Я его понимаю. Отец, может, и не умеет готовить много блюд, но все рыбное он делает просто отменно. Я кивнула и добавила: -Да, правда, очень вкусно. Мы такие голодные были, ты нас просто спас. Мы засмеялись. -Спасибо, мне приятно. Сначала мы очень были заняты потреблением пищи из-за голода, а потом, наевшись, стали разговаривать. Но диалог у нас получился довольно бытовой, если можно так сказать. Какие-то обычные вопросы, все скомкано и слишком официально. -Так что-перебил мои мысли Олис-неужели вы и правда не скучаете по суше, пока бороздите моря и океаны? Видно, что с отцом блондину комфортно. Отец покачал головой, а потом, призадумавшись, одернул плечами и ответил: -Когда как. Вода может тебя пленить, наложить чары, что ты ничего и не будешь вокруг замечать. Но иногда тебе действительно хочется спуститься на сушу, пройтись по лесу, обнять близких…но есть красота в том, на что ты не можешь влиять. На судне ты это ощущаешь очень сильно. За окном стало совсем темно, свет на кухне был единственным во всей округе. Я поднесла чашку ко рту и поняла, что чай закончился. Видимо, я так замерзла, что опустошила чашку, сама того не заметив. Олис это заметил и молниеносно предложил: -Закончился, давайте я еще долью воды и поставлю ее на плиту? Я одобрительно улыбнулась. Он долго ждать не стал, встал и взял чайник, осматривая помещение в поисках воды. -Бутыль рядом с лестницей-ответил отец, чувствуя растерянность парня. -Понял-сказал Олиси направился ко входу. Мы остались с отцом вдвоем в комнате. Впервые, как встретились. Я даже с Олисом никогда не знала, о чем говорить с отцом. Он обычно немногословен. А мне что рассказать? О маме? Об университете? Может, стоит рассказать, как с Олисом познакомились? Но он ведь не спрашивал .А, может, думает, что это неудобный вопрос? Не успела я перебрать еще не одну сотню вопросов, как почувствовала холодную руку отца на моей ладони. -Спасибо, что приехали-тихо сказал он, будто боясь, что мы лишь фигуры из дыма, растворяющиеся в бесконечности этого мира. -Спасибо, что принял нас-ответила я со всей нежностью и любовью, которые действительно испытываю в данный момент. Видеть, как рад отец, как нравится здесь Олису, мне ничего не остается, как радоваться вместе с ними. Хоть мы и не пойми где, в маленьком домике, замерзли после длинной дороги, говорим для каждого на иностранном языке, мы все равно рады. Я услышала, как выдохнул отец. Напряжение, которое в нем копилось вышло, рука расслабилась, а сам отец стал в разы спокойнее. После этого беседа пошла намного веселее и проще. Чай снова заплясал в наших кружках, а пирог был практически съеден. Кухня заполнена нашим с Олисом смехом и разговорами. Отец заметно расслабился и влился в диалог. Лед растаял не на Белом море, а в нашем диалоге. О чем мы только и не говорили: как отец служил на флоте, рассказал истории о том, как к ним забрался маленький тюлень, когда они остановились для отгрузки где то на севере и они его выпихивали с корабля; Олис говорил о гитаре, об игре, о своем детстве, которое было самым обычным-родители, сестра, садик, школа. Уверена, он скромничает и там намного больше нюансов, которые мне с удовольствием еще только предстоит узнать. В этом же и смысл отношений, не так ли. Не получилось обойти мимо историй из моего детства, которые с наивысшим красноречием поведал нам Отец. -Как-то раз после очередного рейса мы с Авророй отправились в замерзший зимний лес. Я собирал хворост для костра, оставив дочь сторожить сумки у дерева. Вернувшись, я увидел, как рядом с ней выжидательно сидела пума. Я так испугался тогда, схватил большую палку и прогнал её. А Аврора спокойно сидела, прибившись к коре дерева, не ощущая никакой опасности. Супруга услышала эту историю впервые спустя несколько лет и очен обозлилась на меня за то, какой опасности я подверг нашу дочь. Но все, слава богу, обошлось. -Я, видимо, посчитала, что это просто большая кошка, от которой не нужно ждать беды. Мы дружно засмеялись. Время летело незаметно, мы даже не проследили, как на часах уже показывало десять вечера. Мы так устали, пора спать. Тем более, отец рано встает и рано ложиться, десять -неприличное время для его режима. Я быстренько убралась на кухне, отнекиваясь от помощи отца, потому что вдвоем на этой кухне мы точно что -о сломаем, а дом и так еле стоит, а Олис пошел разгружать наши вещи на чердак и расстилать постель. Много времени это не заняло, так что мы готовились уже скоро ко сну. Олис отлучился в уборную, а я стояла в маленьком коридорчике со своей подушкой в руках, которую достал отец. Он доставал ее каждый раз, когда я приезжала и убирал обратно, как уезжала. Мы остались вдвоем. Ветер завывал сквозь бревнышки, но в доме было тепло. Я уже готовилась отходить ко сну, обдумывая весь день, как вдруг отец неожиданно отвлек меня: -Я так рад, что ты нашла своего человека. Я рад видеть тебя такой счастливой. Я опешила. С чего это он. Ничего не предвещало, как он резко выдает такое. Я немного удивилась, но, осознав, что его слова абсолютно искренние, я улыбнулась. Если отец что-то и говорит, то это значит, что это правда. Из уборной вышел Олис, подошел к нам и, посмотрев на отца, сказал: -Спасибо вам еще раз за ужин и за то, что приютили. У вас здесь очень хорошо. Отец лишь одобрительно кивнул. Для него это вообще не проблема, могу поручиться, что он даже не понимает, за что здесь благодарить. Олис обнял меня за плечи и сказал: -Поднимайся, я следом. Тут такая лестница опасная, я тебя подстрахую. Я прижалась к нему, улыбнулась и стала забираться наверх. Повернувшись, чтобы пожелать спокойной ночи отцу, я увидела, как он улыбается, смотря на нас. Грустные глаза на секунду показались мне веселыми. Он улыбается. Второй раз в моей жизни. *** -Спасибо тебе-произнесла я еле слышимым голосом, практически шепотом, лежа под пуховым одеялом на груди у Олиса. -За что?-удивленно спросил тот, перебирая прядки моих волос. На чердаке было уютно, пахло досками, слышалось завывание ветра. Я мимолетно взглянула в маленькое окно. Виднелось спокойное Белое море, окрашенное в темный цвет ночи. «Узри пороки фиолетового неба и вознеси к нему свои тревоги.»-сказала мне как-то мама, когда я долго не могла заснуть из-за своих размышлений. Не знаю почему, но фраза оказала нужный на меня эффект. Именно это небо, где то в Архангельской области, в богом забытом ветхом домике наконец нарисовалось именно из цитаты. Я его нашла, но тревог нет, чтобы возносить. Так что, как то в другой раз. Олис слегка кашлянул и я вспомнила, что он терпеливо ждет моего ответа. -Что ты согласился приехать. Отец рад. И я тоже. Ты даже представить себе не можешь, насколько. Даже не помню, когда мне было так хорошо и спокойно-я нежно поцеловала его в холодную щеку. Эмоции стали просыпаться в моем теле и продолжила-Я так боюсь, что это окажется сном. Что я открою глаза, и тебя не окажется рядом. Он обнял меня крепче. Я почувствовала тепло его тела и услышала стук его сердца. -Мы всегда будем вместе. Пусть даже мир будет преподносить нам неожиданные сюрпризы, пусть будем ругаться, пусть не всегда все будет мирно…Но как бы там не было, мы всегда будем вместе. Это необратимый процесс. Я улыбнулась. От его слов стало спокойно. Я быстро уснула в деревянном доме, свернувшись калачиком под теплым одеялом. Слова перед засыпанием пульсировали в моей голове: «Мы всегда будем вместе…»