Рассвет

Наутро весь дом заполнился прохладой. Свежий слегка морозный воздух долго не давал нам проснуться. После вкусного плотного обеда я вышла на улицу, а Олис решил немного вздремнуть. Мне кажется, он доволен поездкой. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Когда ему хорошо, мне так же хорошо. На улице сыровато и мокро от ночного дождика, устойчиво ритмично лупившего по крыше. Отец сидел на бревнышке у берега и перебирал снасти. Я, собравшись с мыслями и противоречивыми эмоциями, подсела рядом. Если быть честной, я приехала, в первую очередь, для того, чтобы поговорить. О чем угодно. Неважно. Отец даже головой не повел, когда я села к нему. Он просто продолжил перебирать сморщенными сильными мозолистыми руками снасти. Бревнышко оказалось слегка прохладным. Я подложила свою куртку, сидеть стало уютнее. Я полной грудью вдохнула вкусный морской воздух, от удовольствия закрывая глаза. Впереди распласталась бескрайняя спокойная серая гладь. -Знаешь, за что я вам с мамой благодарна?-в тишину я начала разговор. В этом была наша особенность-говорить, не подогревая почву. У отца было не так много возможности общаться с близкими, со мной и мамой, так что водить вилами по воде он не любил. Этим качеством мы очень похожи. Но если для меня такой стиль диалога был нормальным и обычным, то людей это часто огорошивало. -Мне дня не хватит, чтобы перечислить. Хотя отец никогда не улыбался, чувство юмора у него было временами просто отменное. -Да-я тихо засмеялась, опустив взгляд на свои медленно замерзающие ладони-это, безусловно, правда. Но особенно я благодарна за историю вашего знакомства. Нет, правда-заспешила поскорее объясниться я-Перед друзьями, со знакомыми, на вечеринках в неловкие моменты тишины у меня «в рукаве» всегда был козырь, олицетворяющий вашу историю. Она ведь просто невероятная. Не было бы раза, чтобы меня не перебили, не спросив «а что, это правда было, ты не выдумываешь?». А один раз, можешь поверить, Алла, знакомая с курсов по вождению, заставила меня прямо при ней позвонить маме за подтверждением правдивости рассказа. -Хотел бы я разделить восторг с твоими друзьями… -Что ты имеешь в виду? -Для меня это просто обычный ход вещей. История как история–покачал головой отец -«Обычный ход вещей»-я удивлённо подняла правую бровь-перестань , ты это не всерьёз-продолжила я с очевидным нажимом в голосе. Отец молчал, продолжив смотреть на лепечущих свои сказки гордых чаек. Но, к моей радости, тишина продлилась недолго. -Ты просто рождаешься с мыслью, что так и будет-продолжил отец, понимая, что я хочу спросить, хотя и стесняюсь-Ты знаешь изначально, что твоя любовь будет тебя ждать. Что ты встретишь своего человека. А даже если и нет, у меня всегда был я сам. И море…Любовь-это базовая потребность человека. Но ее можно восполнить и без другого. Мир вокруг, искусство, моря, леса, океаны, музыка, теплые солнечные лучи-все можно полюбить, и, как бы странно не звучало, получить любовь обратно. Зависит от человека. Мне повезло быть одним из этих людей, поэтому я сразу же влюбился в твою маму. Просто понял, что это она. Вокруг весь мир превратился в муляж, способный разрушиться от дуновения ветра. Но не страшно. Ведь вот она, стоит перед тобой…Она…Я не выбирал её. Я понял. Да, везёт мне на философов в окружении. Отца стоит с Дашей познакомить, два сапога пара. Хотя, в таком случае, стоит переживать вообще за существование Вселенной, потому что со всей вероятностью после такого диалога, она просто схлопнется. Забавная мысль. -Мне кажется, ты меня понимаешь-резюмировал отец. Я сразу же вспомнила, как познакомилась с Олисом. Видимо, отец прав. Я изначально понимала-мы части одного целого. Просто признаться было страшно. Самой себе, в первую очередь. Или…папа вообще другое имеет в виду? Что я должна понимать? Словно прочитав мои мысли отец добавил: -Не бойся, тебе не нужно во всем разбираться и все осознавать. Порою, самое лучшее решение-это отпустить свои мысли в полет, пройтись по берегу и послушать звонкое пение прибрежных птиц. Наверное, так я и поступлю. Мысли, порою, могут приводить к очень неприятным состояниям. Я отвлеклась от разговора, замечая, как мастерски отец обращается с лесками, крючками и прочим рыболовным снаряжением. Я бы в жизни не разобрала то, что он, кажется, может сделать с закрытыми глазами. Наверное, он этому так хорошо научился на службе. Тяжело, будучи моряком, не взаимодействовать с рыболовами. В голове стали вертеться картины его странствий и путешествий. Да, мне кажется, отец много невероятных историй оставил при себе. А жаль, так ведь интересно. Но нарастающее воодушевление быстро заместилось печальными воспоминаниями практически постоянного отсутствия отца рядом. Вот так, две стороны одной медали. -Да, пап-мой взгляд зацепился за пролетающих мимо маленьких неизвестных мне птичек, активно выискивающих добычу в могучих водах моря-Я всегда знала, какая сложная у тебя работа, но сейчас, когда влюбилась и поняла, какую боль может приносить даже однодневное расставание с любимым человеком, считаю, что каждый мореход заслуживает медали. -Не думаю, дорогая. –спокойно отреагировал отец на перемену темы-Вопрос страсти. Если человек пошел на службу из-за денег, то жизнь на судне действительно превращается в каторгу. Ведь фундамент, основанный на желании разбогатеть сравни болоту. Засасывающему, липкому, гнило пахнущему, медленно убивающего не только самого человека, но и его внутренний свет. Я же шёл по любви. -К морю? -В том числе. К стихии, природе, её могуществу. Конечно, бывали времена скуки, но не истошные. Словно, ты просто уходишь от одной любви к другой. От твоей мамы к воде-отец замялся на долю секунды- Тем более, у меня всегда были стихи. -Стихи? Не верю! В детстве ты читал мне лишь детские книжки, но никогда не стихотворения. -Стефания их не любила. Считала, в них много боли, чтобы наполнять этими страданиями дом. Но я их все равно любил. -Правду мама говорила, ты самый настоящий романтик, несмотря на всю твою серьезность и строгость. А я как-то, что странно, не замечала этого ранее. -Взрослея, мы начинаем замечать то, что всегда было перед самым нашим носом. Это нормально. Это жизнь. Взгляд мой бессознательно устремился на приближающуюся синюю тучу. Ночью будет дождь. Подожди-прервал тишину отец, выгнув правую бровь-Ты спросила про стихи, ты что, не знаешь, почему тебе дали именно такое имя? -Эм…-этот вопрос застал меня врасплох-в честь крейсера. Теперь у отца поднялась уже вторая бровь, из-за чего я поспешила изъясниться: -Я думала, это и так понятно. Ты ведь очень любишь все, что каким-либо образом связано со всем…мореплавательным. Вывод был очевиден, зачем было спрашивать. Отца так рассмешили мои слова, я даже подумала, что он улыбнется, но этого не произошло. Лишь на секунду в его глазах заплясали ироничные огоньки, сопровождающиеся объяснением: -Не совсем. Как же так, я думал Стефания рассказала тебе эту историю-отец ненадолго остановился, давая себе возможность собраться с мыслями-Я помню тот момент очень отчетливо. Был конец февраля, на удивление, морозный, холодный день. Мы сидели с твоей мамой у окна в нашей маленькой квартире и смотрели на залив. У Стефании был уже большой живот. Мы лежали перед окном, в которое смущенно заглядывало солнце. Твоя мама была в цветном сарафане, а на ее ногах были теплые шерстяные носки. -Да-рассмеялась я-мама не поменялась. «Охлаждаем верх, утепляем низ»-не без передразнивания процитировала я свою маму. -Да-продолжил отец, явно довольный погружением в воспоминание-Я нежно гладил ее по животу, облокотившись на спинку дивана, а твоя мама довольно лежала на моем плече. ***Воспоминания Алексея Николаевича. Февраль. Санкт-Петербург.*** -Как думаешь, это мальчик или девочка?-задумчиво спросила меня моя супруга, щурясь, но при этом не переставая смотреть своими нежными и полными любви глазами в окно, покрытое солнечным светом. -Не знаю. Но одно мне известно точно. Стефания лишь деловито и вычурно выгнула правую бровь, задавая тем самым немой вопрос. -Кто бы там не был: мальчик или девочка, я знаю, что это будет добрый, потрясающе светлый человек. -Как бы не было грустно это осознавать, но ожидания родителей о своих детях чаще всего оказываются выдумкой. Больно, но признать это нужно. Для собственного блага. Хорохорится. Боится, но не может показать свой страх. Словно добыча, без возможности контроля обстоятельств, встает на дыбы перед неутешительной печалью. Стефании всегда было легче оторвать пластырь сразу. У меня никогда так не получалось. По крайней мере, мысли долго держали меня от ушедшего события или покинувшего человека еще долгие годы в медных цепях. -Нужно решить, как назовем ребенка. Иначе к маме я так и не пойду до самых родов-после недолгого молчания продолжила жена, не скрывая нарастающее беспокойство в голосе. -Почему?-непонимающе спросил я, прекрасно осознавая, что именно такой вопрос она ожидала услышать. На лице супруги появилась хитрая, лисья улыбка. -Потому что ей не нравится, что у нас нет идей, как назвать чадо. Поэтому она предлагает свои. Хотя нет-Стефания всполохнулась, щеки покраснели, а в глазах появись яростные огоньки-она не просто предлагает, она настаивает и продавливает. Имя Таня у меня теперь на подкорке. Нет, конечно, я понимаю маму-назвать внучку в честь своего родителя-это почетно, но.. -Внучку?-перебил я, вопросительно взглянув на жену Та даже бровью не повела и продолжила: -Возможности, что это может быть внук, она даже не рассматривает. Жена остановилась на секунду, явно отыскивая у себя в памяти подтверждение ее словам, и, видимо, найдя нужный эпизод и убедившись в своей правдивости продолжила-Тем не менее, как бы я не любила бабушку, назвать своего ребенка я хочу по-другому. Я физически мог ощущать дискомфорт и неудобство моей супруги. Ее переживания, тревога и метания по поводу имени просто витали в воздухе. Обычно, она всегда знает, чего хочет, что хорошо, что плохо. Сейчас ей непривычно находиться в подвешенном состоянии. Хочется ее поддержать, но лучшее, что я могу сделать, это дать ей возможность самой прожить свои эмоции. Но видеть слепые метания жены, даже не пытаясь оказать помощь, я просто не мог: -Мама всегда говорила: если что-то не можешь решить, отпусти ситуацию, дай ангелам помочь тебе. Они точно выведут тебя на нужную тропинку. Они всегда рядом, как маяк для заплутавших странников. -Не знаю, по-моему, это инфантилизм и нежелание брать ответственность-сказала женщина и нервно поморщилась. Другой реакции я от нее не ждал. Она любила все контролировать, не хотела, чтобы хоть одна узда вышла из её рук. Я это прекрасно знал и любил в ней это. Такой я её полюбил. Поэтому я лишь принял факт, что ей предстоит еще долгий путь к истине, которую я ей сейчас поведал. Но лезть в чужую душу не стоит, нужно дать людям право ошибаться, строить догадки, а затем, словно ведомые лживым зовом сирен, они находят свой свет и возвращаются туда, где могли оказаться изначально. Мы продолжили греться теплом тел друг друга и, погрузившись в свои раздумья, рассматривали красивое большое окно. Февральский мороз каждый год рисовал красивейшие узоры на стекле. Один завиток за другим, похожие на деревья. Дендриты создают ощущение, что мы в лесу. Эти узоры словно вышивка рукодельницы на платье, танцуют свои танцы на морозном стекле. Каким-то магическим образом поняв, о чем я думаю, моя жена решилась высказаться: -В детстве мы с сестрой часто играли с облаками. Угадывали, какое на что похоже. Но когда было холодно, мы сильно расстраивались, ведь все окно было покрыто зимним рисунком. А мама сказала нам, чтобы мы угадывали, на что похожие эти узоры. Это оказалось еще интереснее. Так что в последующие годы мы с Аней, на удивление всем, очень ждали морозных дней. Таких, чтобы после игры потеплее одеться, оставив лишь нос и глаза непокрытыми одеждой от колючего мороза. А когда выходишь на улицу, от сухого холода твои ноздри слипаются, а кожа мгновенно начинает жечься. Но что ни сделаешь, чтобы в редкий январский день увидеть Солнце. Мне сразу вспомнился стих, который идеально подходит под описание. Дождавшись, когда Стефания закончит свой рассказ, я начал: «Мороз и солнце; день чудесный» Еще ты дремлешь, друг прелестный- Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись! Вечор, ты помнишь, вьюга зли…» -Аврора!-неожиданно вскрикнула Стеша. Я вопросительно поднял бровь и, увидев восторженные с ноткой безумства глаза моей жены, понял, что та нашла точку невозврата. Аврора. Хм…почему нет. Красивое имя. Рассвет-символ победы света над тьмой, дня над ночью, счастья над печалью. Новый день. Новый свет. Все мы внутри ведем свою борьбу, где встречается белое и черное. А рассвет-это надежда. Пока есть надежда, мы непобедимы. Отбери у людей надежду-они погибнут. Дай же её людям, наоборот, восстанут из пепла. Отвлекшись от своих раздумий, я заметил пристальный и выжидающий взгляд моей жены. Хочет реакции. Я подвинулся к ее животу, мягко прислонился своими губами, нежно поцеловал и тихо произнес: -Мы ждем тебя, Аврора. Я услышал облегченный выдох Стефании, ее нежная худенькая рука начала гладить мою голову и перебирать мои волосы. -Да-продолжила за меня моя жена, продолжая проводить своими тоненькими ручками по распластавшимся локонам-Как рассвета, мы ждем тебя, Аврора! За окном завыл ветер, жадно старающийся пробраться в комнату, до каждого живого существа, но раз за разом принимая поражение, встречаясь с бетонными домами и толстыми стеклами. ***Наше время. Архангельск.*** Я молчала, стараясь переварить обрушившуюся на меня информацию. Да, когда долго что-то воспринимаешь на веру, а потом получаешь опровержение-для этого нужно время. Я всю жизнь считала, что мое имя-заслуга корабля, а не трудов Александра Сергеевича. Да…сколько открытий меня еще ожидает? -Спасибо, что вовремя вспомнил стих. А то была бы я сейчас Таней–ирония сама выпрыгнула из моего рта. -Красивое имя. Просто, ты к своему привыкла и для тебя оно теперь родное -ответил отец. Я кивнула. Думаю, это правда. Хотя, иногда вот смотришь на человека, и понимаешь, что его имя действительно его. Оно так подходит, словно по-другому и быть не могло. Интересно, а Олису идет его имя? Думаю, это тема для совершенно другого размышления. -И как ты сейчас считаешь-немного замявшись и ,смущенно смотря вниз на разноцветные камни на берегу, спросила я-оправдала я свое имя? Господи, по какому тонкому льду я хожу. Зачем? Говорят же, не хочешь знать ответа-не задавай вопрос. Но я все равно иду в этот капкан быстрым неумолимым шагом, прекрасно осознавая свою неготовность получить ответ. Отец взглянул на меня очень внимательно, выискивая тайны углов моей души. Найти нотки страха, издевки. Я лишь молчаливо смотрела ему в ответ. Надо же, я даже забыла, насколько красивые у отца глаза. Сколько в зеленой изумрудной красоте печали и мудрости. Вдруг, я почувствовала тепло на моих плечах. Крепкие добрые руки, навсегда отпечатавшиеся в глубинах моей памяти. Которые укачивали меня, когда я не могла заснуть…Руки, удерживающие меня от прохладной воды Волги во время уроков плавания…Руки, помогающие мне научиться кататься на велосипеде. В них столько тепла. Отец обнял меня за плечи. Я уловила запах моря и дерева. А в голове все кружился заданный вопрос: «оправдала ли имя?» -Более чем-ответил отец на снова повторенный, хотя и немой вопрос. Я удержала слезы, готовые прорваться в любой момент. Моя семья всегда была неразговорчивой, тщательно держащей все свои секреты в ящике под шестью замками. Все мои попытки завести откровенный разговор сводились либо на нет, либо на ответ, больше похожий на увиливание от конфузного вопроса голливудской звездой. Так что еще в детстве я оставила эту идею. Но в этот раз было по-другому. Я не понимала, почему. Потому что Олис рядом? Потому что мы у него в гостях? Или просто папа решил, что время раскрыть карты? Или я просто повзрослела и готова к откровениям? В любом случае, я рада наконец получить ответы на свои вопросы. Ведь все, что касается нашей семьи-влияет и на нас самым прямым способом. Мы-наша семья. Кровь. История. Эмоции. Опыт. Мы и есть отражение нашей семьи. Но что мне делать теперь? Не останавливаться со своими расспросами? У отца подходящее настроение? Не буду ли я давить? А то я уже вошла во вкус… Мы молчали в унисон, прислушиваясь к шуму прибивающих к берегу Белого моря волн. Но один вопрос, систематически мучающий меня многие годы осознанного возраста, всё же вырвался наружу. Попытка не пытка, в конце концов. -Пап, я хочу кое-что узнать у тебя-с нескрываемым страхом отказа спросила я. -Задавай, что хочешь. Я отвечу-без эмойи отчеканил отец, будто зная бесповоротность моего интереса. Ему не надоело отвечать на мои расспросы? Он просто сидел, перебирал снасти, и я тут, ни с того ни с сего, пристроилась с допросом, иначе не скажешь. От неожиданности мои ладони знатно вспотели. Я суматошно старалась собрать мысли, пылящиеся на задворках моего сознания многие годы. Никто никогда не мог мне четко и по-существу сказать, почему же они развелись. У меня есть лишь догадки, поскольку мамино объяснение, пусть даже мне было на момент их развода пять лет, а это уже осознанный возраст, совсем меня не удовлетворило. Каждый раз на этот самый единственный вопрос она лишь с искусственным спокойствием в голосе произносила вычеканенную и выученную наизусть как отче наш фразу: «Твой отец потрясающий человек. Но у всего потрясающего всегда есть «но»». На последующие мои вопросы, восклицания, обиды и недовольство, она лишь хмурила брови и молчала, давай понять, что она сказала все, что хотела. Что мне оставалось?-Смириться, принять реальность такой, какая она есть. -Ты ведь так любил маму-начала я, боясь задать вопрос напрямую-Даже после развода ни с кем не завел отношения, хотя, давай говорить честно, нехватки претенденток у тебя не было никогда, во время брака так же. -С чего ты это взяла?-как бы в шутку перебил папа. -Ой, перестань скромничать. Только слепой бы не заметил несчитанное количество женских взоров, когда ты, после командования, раз в пол года просто отводил меня в садик. А если мы шли в парк аттракционов? Господи. Мне кажется супруг каждой женщины тихо тебя проклинал. -Тем не менее, я никогда не отвечал взаимностью. Ты это прекрасно знаешь, Аврора. Для меня существовала только твоя мама и ты. Если я иду в парк с дочкой, то я иду с ней. Только с ней. Весь мир становился декорация для нас с тобой. Так что я даже вспомнить не смогу о том, что ты мне говоришь. Потому что этих взглядов для меня не существовала. Была только ты. Это было правдой. Каждый редкий раз, когда мы с папой куда-то вместе отправлялись, я чувствовала, что он на сто процентов сейчас со мной. Это не могло не подкупать. С мамой я хоть и была практически постоянно, мне всегда казалось, что она где-то в другом месте. Это странно, слегка неописуемо, но ощущение «забытости» от этого не меняется. -Нельзя просто так отключиться от мира, пап. -Можно. Если ты можешь годами безвылазно быть на службе в море, у тебя есть два выхода. Первый-уйти в себя, во внутренний мир, мысли, страхи. Это пусть к психбольнице. Второй-лицезреть то, что вокруг. Я выбрал последнее-отец вздохнул, по всей видимости, мысленно вспоминая моменты со службы-Так что когда мне доставалась возможность провести время с вами, моими девочками, я забывал про мир, потому что слишком много внимания ему уже уделил. Вы были как радуга после дождя. Минутная, но такая долгожданная радость, которая будет греть мое сердце еще многие годы на палубе. Я, к своей неопытности и пылкой юности, часто забывала, что мой отец не просто работал в офисе. Нет. Каждый рейс ему приходилось встречаться со своей тенью, забывать о семье, жить, не зная границ и времени. Отец не злился, лишь понимающе смотрел на меня своими зелеными глазами, с заботой давая мне время на осмысление. -Всё же, если мама была для тебя «радугой»-здесь, стоит честно признаться, я довольно грубо и истерично его спародировала, исходя от собственного копившегося внутри недовольства и грубости, которая к отцу не имела никакого отношения, но, эгоистично понимая, что этот близкий мне человек это сможет сдержать и принять, я все же выразилась таким тоном- почему ты не стал бороться за нее, когда она объявила о желании развестись? Она же твоя судьба. «На всю жизнь», как ты сам говорил. И ты так легко упустил свою любовь. Не боролся, не обсуждал, не искал компромиссов. Просто отпустил. Согласился. Хотя, я знаю, мама просто хотела увидеть, что за нее борются, что про нее не забыли. Её можно понять, учитывая твою профессию. Не отпусти бы ты ее так легко, кто знает, вы бы были до сих пор вместе. Мама ведь после вашего расставания так же никого не встретила. Просто не хотела. «Твой отец разбил мне сердце. Никаких больше отношений. Пора обратить на себя саму внимание»-говорила мама. И так и было, она активно занялась собой, карьерой. Ты когда-нибудь мог представить маму такой карьеристкой? -Стефания удивительная женщина, она всегда была полна красочных сюрпризов. Она могла стать кем хотела. От учительницы до президента. У ее золотой личности нет границ. Ты ведь помнишь, она миддлемист –сказал папа с нескрываемой нежностью в голосе. Сколько себя помню, в нашей семье папа устойчиво называл маму «миддлемист». Звучало странно для окружающих, пока они не узнавали смысл. Отец был на службе в Тасмановом море вместе с экипажем, заехавшем в один Ново-Зелландский порт. Отец разговорился с каким-то местным жителем и тот ему рассказал, что только у них в стране, а так же, цитата «в красной Британии», растет самый редкий цветок в мире-Миддлемист красный. Вернувшись домой, отец сразу пошел в городскую библиотеку и взял большой том с экземплярами растений. Потратил там три часа, но все же нашел, как же выглядит эта заморская диковина. Она сразу поразила его своей красотой, ярким красным сочным цветом, симметричными лепестками с острыми кончиками. В общем, отец влюбился не столько в цветок, сколько в его «единственность». Заграницу ехать смотреть растение он не рвался. Потому что, как говорил он сам: «Миддлемист живет со мной. Я его нашел.» -И все же. Почему?-прервала я свои воспоминания-Ты сам сказал, нашел-не отпускай. -Молодость, Аврор. Неопытность. -Может, еще гордость?-с легкой наглостью в голосе спросила я. -Никогда-отрезал папа-Только любовь. -Любовь?-чуть ли не взорвалась я-Не понимаю. Мне кажется, если любовь была причиной, почему не бороться за нее? Не удержать? -Потому что любовь к другому человеку-это желать ему лучшего. Даже если тебе больно. Как матери отправляли своих детей на поездах в безопасные места во время войны. Любовь была безумной, материнской, самой сильной. Но проявилась она так, как должна была. Не удержанием дитя около себя, а отрыванием от груди ради своего чада. Ради спасения жизни. Там, где любовь-нет места эгоизму, Аврора. Твоя мама сказала, что хочет развестись, разойтись, пойти своим путем. «Меня сделает это счастливее»-заявила она. Этого было для достаточно, чтобы отпустить, если ей так будет лучше. Потому что я очень сильно ее любил. Чувства были слишком сильны. Уход от Стефании можно было сравнить с тем, если бы тебя резали ножом без анестезии. Хотя нет, нельзя. Было больнее–было видно, что отцу физически тяжело переносить эти воспоминания. -Но-я покачала головой-мама этого не поняла. Думала, ты просто взял и так легко от нее отказался. -Знаю, совершил непоправимую ошибку. Молодой был. Сравнивал всех людей с собой. Голова, наполненная мусором, выдаваемым за житейские догмы. Погода явно считала мое настроение: синие тучи еще больше заполнили когда-то лазурно-голубое Архангельское небо, туман все больше собирался клоками на горизонте, море шумело как на концерте, чаек в полете активно сдувал северный ветер, а мелкий моросящий дождь несущийся буйным северным ветром осколками стекла впивался в мою кожу. Услышав мой даже более печальный вздох, папа спешно продолжил: -Не грусти, моя Аврора, пожалуйста. Я не о чем не жалею. Моя история идет так, как нужно. Как лучше для меня. Поверни время вспять, я бы ничего не поменял, потому что только жизнь знает, как правильно. Эффект бабочки особенно остро ощущается, когда ты практически каждый день находишься наедине со стихией, необузданной, неуправляемой и дикой. Забыв вовремя повернуть штурвал даже на пару градусов, ты можешь привести свою команду к гибели. Твое отвлечение породило катастрофу, прямо как взмах крыльев бабочки в стройных лесах жаркой Амазонки вызвало шторм за тысячи километров от тропиков в глубоких водах Тихого океана. Никто не знает, как было бы лучше. А желание что-то поменять в прошлом-чистой воды жадность. Ты делал то, что мог, настолько хорошо, насколько мог, доверившись тому, кому мог. Прошлое-повод для благодарности и почва для будущего. Только и всего. Отец тихо вздохнул, пытаясь скрыть мысленное переваривание того, что только что сказал. Как бы не было сложно и запудрено, отец всегда говорил то, что нужно в этот момент услышать. Бабушка объясняла, это потому, что он чувствительный мальчик. Учительница в школе, после прочтения моих сочинений на тему «моя семья» назвала моего папу эмпатом, стараясь объяснить впоследствии всему классу значение этого слова. А для меня отец-та часть самой себя, которую я никогда не смогу разгадать; печальная, рефлексирующая, вечная она живущая где-то в углу. Только ты, мир и мысли. -Но ты все равно не забывал о маме?- не унимаясь, я решила продолжить разговор. -Конечно. Я всегда помнил о твоей маме. Находил ее везде. Это спасало меня-глаза папы наполнились застывшими слезами, которые он быстро смог скрыть историей-Давно это было. С командой остановились в маленьком городке в Египте. Я даже не помню его названия, настолько он был крохотным. Я вышел на берег, решил чуть пройтись, размять косточки. Хотел купить Стефании заморских фруктов. Было так жарко, Солнце пекло, делая и так горячий и терпкий запах уличной еды маленьких рабочих кафе невыносимым. Завернув за угол, ко мне тут же подошел маленького роста продавец с кучей цветных и звенящих платков на его руках. «Buy. Buy for your wife»-говорил он мне с сильным акцентом. Мне понадобилось еще минуты две, чтобы понять, что же он от меня хочет. В этом жарком месте, в тот самый момент, меня словно облили холодной водой. Осмысление, что её нет, рядом настигло меня после долгих лет убегания. Я шел по этим маленьким улочкам, и даже в таком забытом и далеком крае я находил везде твою маму. В каждой выписанной плиточке перед магазином, в каждом солнечном блике, в улыбках детей, играющих в догонялки с бродячей собакой. Думаю, именно в тот момент я осознал, по-настоящему, что все это время я просто искал везде твою маму. Поэтому, наверное, я и не сошел с ума. А это забытое место в Египте, которое, наверное, даже географ забудет указать на карте, показало мне, вместе с этим продавцом, что твоя мама стала для меня смыслом. Моя путеводная звезда. Всегда была со мной…Это ведь так важно…Как можно пройти через огонь и воду, не чувствуя за собой опору. Пусть даже такую метафоричную. А она и не обязана быть другой. Если для тебя что-то работает, но это нелогично, то пускай. Эмоции и жизни идут быстрее логики. А вообще, если прямо отвечать на твой вопрос, то скажу лишь, что забыть то, что всегда с тобой-невозможно-подытожил отец и посмотрел на меня. Я кивнула. Кажется, весь мой вечер будет занят той тонной информации, которую мне выдали. Немного прошло времени, как отец первый за сегодня прервал тишину: -Пойдем в дом, скоро будет холодать. Да и гостя без внимания неудобно оставлять. Я понимающе кивнула, поднялась с бревнышка и потянулась, чувствуя каждую мышцу и косточку своего усталого тела. По пути обратно отец внезапно сказал: -Видно, что ты потихоньку идешь к любви. -Что ты имеешь в виду?-удивилась я, нахмурив брови. -Влюбленность-это теплота в животе, радужные цветы в голове, энергия, плещущая в маленьком организме. Это как остановить время…поместить рыбу из грязных вод местного прудика в богатое кораллами море. Это Влюбленность. -Хорошо-я покачала головой, подсознательно готовясь к тому, что отец скажет дальше. -Но это не любовь-остановился отец и взглянул на меня своими малахитовыми на дневном свету глазами. Я лишь молчаливо ждала продолжения. -Я вижу, как ты ведешь себя. Я лишь хотел сказать, что рад, что ты уходишь потихоньку от влюбленности к любви. Конечно, впереди тебя еще ждет долгий путь, как у нас у всех, но в конечном счете ты получишь, если можно так сказать, граненый алмаз. То, что ищет каждый, но находят лишь единицы-любовь. Путь тернист, но он того стоит. -Я не понимаю-сказала я грустным голосом, покачав головой. Что отец пытается мне сказать, зачем столько загадок? -А тебе и не нужно. Ты поймешь. Потом. Сама. Ты вспомнишь этот диалог. Просто не забывай, что в любви нет эгоизма. Этого достаточно-сказал он, дружески хлопая меня по плечу и продолжая свой путь к домику, оставляя меня позади. Я лишь завела руки за голову, не способная произнести ни слова. Я все еще ничего не понимаю. Но что я могу сейчас сделать? Если отец закончил предложение, то продолжать его он уже не будет. Ладно. Видимо, это еще одна загадка, которую мне предстоит разгадать. Я обернулась, еще раз взглянув на море, которое все так же колыхалось и шумело. Что ж, хоть что-то в этом мире стабильно и понятно. Вечером воды озарят красивые яркие звезды. Я отправилась дальше, аккуратно переставляя свои ноги по белым камням, в сторону домика, прикрываясь курткой от разбушевавшегося ветра.