Рассвет

В комнате темно. Пахнет лавандой и чистым бельем. В ней тихо, как никогда. Спокойствие помещения начинает душить меня. «Какая ирония»-подумала я-«это тот же номер, в котором я жила, когда приехала в первый раз в Хельсинки около года назад. Да…жизнь такая…жизнь». Сейчас кажется, что это было в прошлой жизни. Так далеко и близко одновременно. Тепло, но я все равно трясусь, словно осиновый лист. Стоит открыть окно. Свежий воздух поможет. Пусть даже будет холодно, зато смогу переключиться на тело. Деструктивно, разрушительно, я понимаю, но физическая боль иногда ощущается легче, чем психологическая. В голове у меня сейчас туман, в горле постоянный комок, слезы стоят не просыхая. Не думаю, что мне было когда-то так тяжело. Жизнь всегда одаривала меня сюрпризами, но они были обычными, я могла с ними справиться. А это кажется серьёзнее извержения вулкана. Никогда не думала, что любовь может разбить такая…ерунда. Конечно, я не считаю его причиной ерундой. Но это можно решить, можно обсудить. Это не срочная операция, где срочно нужно резать. Можно ведь, метафорично, выписать лечение. А что, если бы врачи, при болезни органа сразу его резали, когда есть более гуманные и лучшие решения? Почему, Олис, почему? Это такая иллюзия благородного действа. Такой абсурд. Кривое зеркало. Люди, потерявшиеся в дремучей тайге, слепо верующие в свое бессмертие, отпускают то, что должны держать всеми силами. Так нельзя. Если вы уж нашли друг друга, то никогда больше не отпускайте. Решите свои травмы, распрощайтесь с прошлым, откажитесь от тревоги о будущем. Будьте друг с другом! Будьте. Станьте командой. Цените. Любите. Живите. Вот так. Все, что рассказывалось нам в детских добрых сказках оказалось ложью. Клеветой. Обманом. Из-за них я доверилась иллюзии, что любви может помешать только что-то неземное, страшное, апокалиптическое: война, голод, наводнение, разруха, смерть. И то, каким-то образом герой до последнего защищает свою любовь, до самый смерти может биться за своё счастье, за человека, обычного человека рядом, который стал для него самым прекрасным и единственным алмазом на этой планете, во всей Вселенной. А что на самом деле? Не нужно никакой катастрофы достаточно одной бывшей, чтобы разрушить все чудо. Даже не побороться за него. Жизнь шутит свои анекдоты. И любовь не исключение. От бессилия я упала на кровать и закрыла глаза теплыми руками. Все мое тело трясло. Теперь уже от холода, доносящегося из открытой форточки. «Скоро это закончится, скоро это закончится, скоро это закончится»-повторяла я себе, словно мантру, эти слова. Они всегда меня спасали-плохая оценка в школе, простуда с температурой под тридцать девять, неудачный день, последнее место на школьной эстафете и невыученный урок. Помогало, все заканчивалось. «Но я не хочу, чтобы это заканчивалось-в этом и есть проблема!». Мне так жгуче больно и грустно. Мои чувства не знают края, а разум вынесен потопом. Печаль, разочарование, страх, тревога. Но, почему-то нет гнева и злости. Нет обиды. Я все так же тепло отношусь к Олису, но я ведь должна его ненавидеть? Может, поэтому мне так тяжело? Это потому-то все так резко случилось? Или я просто люблю Олиса? Или он не виноват, и в душе я это знаю? «Я хочу к нему»-несется в моей голове. В груди камень чувств, истошно кричащих мне, что мы больше не увидимся. Эти ощущения редко меня подводили, хотя я уверенно их игнорировала. Но мне так не хочется, чтобы это было правдой. Но страх уже завладел мной. Мои зубы стали звонко стучать друг об друга. От бессилия хотелось бежать без оглядки, пока ноги не смогут больше меня тащить, и я не упаду в холодную траву и корни величественных деревьев, покрытые мхом. Я просто упаду на землю и буду смотреть на просторное черное небо, укутанное звездами. Больше всего на свете я хотела бы уйти от этой истории, но ноги не слушаются. Они бегут. К нему. Переизбыток эмоций пересиливают мою усталость и гордость, из-за чего через каких то тридцать минут я, сама не знаю как, уже стою у его двери и стучу в нее. Вот так, греюсь у костра, в котором безмолвно горят мои принципы. «Как я здесь оказалась?»-пронеслось у меня в голове буквально на секунду, после чего опять пришла боль. Он открыл дверь. Его черные круги стали еще виднее. Глаза грустные, уставшие и слегка покрасневшие. Единственное, что сохраняет в его печальном виде сейчас Солнце-это такие же яркие волосы и мои воспоминания о нем. Я держу этот образ крепче драгоценнейшего алмаза. Его поднятые брови выказали удивление. Я зашла, переступив такой уже родной мне порог, не проронив ни слова. Он тихо проводит меня взглядом до гостиной, закрывает дверь и садиться рядом со мной. Так мы и просидели в тишине, упершись на диван и тихо смотря в окно комнаты, покрытой темнотой ночи, до самого утра. В его объятиях эта темная ночь прошла спокойнее. Тишину прерывают лишь мои всхлипы, которые усиливались от его нежных поглаживаний по моей голове. К утру мы оба, не заметив как, уснули. Я проснулась раньше, из окна пробивался еле ощутимый свет солнца. Спина затекла от такой сидячей позы. Но мне было не до этого. Сил не прибавилось, но организму стало легче. Мой любимый Олис, как же я буду по тебе скучать. На момент я так испугалась, что забуду его, его образ, запах. У меня не так много времени до отправки поезда. Но эти минуты я потрачу на то, чтобы его образ, сейчас, возможно, на всю мою жизнь отпечатался как можно ярче и четче. Я не хочу его забыть. Хочу остаться в этом моменте всю бесконечность. Я посмотрела на него. Светлые брови, уставший вид, впалые глаза, волосы, которые скоро будут освещены солнцем. Его родинки, теплый запах, лучезарная улыбка. На глазах снова выступили слезы. Когда же эти ощущения пройдут. Я не люблю чувство беспомощности и бесконтрольности. Оно расползается по моей душе, где то в районе груди неприятной сине-зеленной тягучей массой, абсорбирующий всю радость и надежду, оставляя за собой лишь мокрый грязный след и тревоги и печали. Говорят, чтобы увидеть радугу, нужно пройти через дождь. Прекрасная метафора. Вот только дождь я люблю. А проблемы не очень. Да и вообще, есть ли на земле люди, которые их любят? Отец всегда говорил, что все зависит от того, как мы сами выбираем смотреть на ситуацию. Однажды, мы всей семьей выехали загород к нашим друзьям, которые любезно предоставили нам их жилище на неделю, пока они загорают на Греческом солнышке и купаются в Средиземноморье. Дом бы деревянный, уютный, внутри пахло бревнами. Но он был маленький и чересчур, как это сказать, дачный. Второй этаж представлял собой одну большую комнату с огромными окнами, треугольником стремящимся ввысь. Мы хорошо провели день всей семьей. Играли в карты. Отец выиграл, естественно. Мама обиделась, но ее состояние быстро прошло. На ужин мы готовили на костре нарезанные кабачки, картошку на гриле и вкусную сладкую морковь. Я до сих пор помню, как нежно она растворилась на моем языке. И все это в аромате дров, огня и семейных разговоров. Все было прекрасно, мы было уже забрались на второй этаж, в котором было так темно, что из этих больших ставен было видно темное-темное небо, как вдруг залил сильный-сильный проливной дождь. Он угрожающе стучал по хлипкой крыше, создавая целый концерт из завывания ветра и стука капель. Свет решили не включать, поскольку вдалеке слышался гром. -Ничего страшного, это всего лишь дождик, ложитесь спать-нарочито сказала нам мама. В комнате было три кровати, поскольку семья дома состояла из семейной пары и их двух сыновей. Мы разошлись по кроватям. Я было уже успокоилась, как вдруг все окно озарилось белым-белым светом. Затем последовал жуткий гром. Туча проходила прямо над этим хлипким домиков. Я так испугалась, что не смогла сдержать крик. Из моих глаз полились соленые слезы страха. Мама с отцом тут же поднялись и подбежали к моей кровати, чтобы успокоить меня. С двух сторон они обняли меня за плечи. -Ну чего ты, не переживай, она сейчас пройдет-приговаривала моя мама и, поняв, через какое то время , что ее помощь пустая и не помогает мне успокоится, приняла другую сторону помощи-агрессию. Я ни в коем случае ее не виню, я просто понимаю, что это ее реакция на то, что она хотела так сильно мне помочь и от беспомощности просто стала злиться. Тут уже подключился отец. Его спокойный голос, внимательный взгляд, сильный руки на моем плече и отсутствие суеты. Он был таким в любой ситуации, как маяк в океане-как его не били бы штормовые бушующие волны стихии, он все так же стоял там и освещал заплутавшим путешественникам путь. -Знаешь, бояться, это нормально-сказал он, привлекая внимание моих больших напуганных и наполненных слезами глаз-Да-кивнул он-Мы люди. Это обычное чувство для нас. -Но ты ведь не боишься-возразила я и уже была готова продолжить уличать отца во лжи, как весь дом в очередной раз затрещал. Я опять вскрикнула и прижалась всем телом к отцу. -Если бы я смотрел с другой стороны, то действительно боялся-ответил он, обнимая меня. Я молчала и непонимающе смотрела в его изумрудные глаза. -Я вижу в нем красоту и восхищение. Да, не удивляйся. Разве это не потрясающе, видеть эту безумную неподконтрольную никому стихию, показывающую себя без зазрения совести со всех сторон, сильную и могущественную. И в этом и красота, что ты ничего не можешь сделать. Ты просто наблюдаешь. Чувствуешь себя таким маленький, но полным уважения и восторга. В таком случае страх не будет тебе мешать-проговорил отец. Я услышала, что мама, ранее стоящая у противоположного окна и внимательно наблюдающая за безумными движениями от сильнейшего ветра деревьев, фыркнула. Я задумалась. Ведь правда. Грозовые молнии такие красивые, если не считать их опасность. А гром порождает во мне самые сильные эмоции. Я чувствую себя живой. Я успокоилась, дыхание мое со временем нормализовалось. Вскоре, я уснула. Утром все растения были покрыты дождевыми каплями, а все свободное пространство заняли ростки и красивые белые цветочки. Кто-кто, а растения такому лакомству в виде грозы и дождя точно порадовались. Да, наверное, во всем есть своя красота. От воспоминаний мне стало так хорошо. Мне кажется, это один из тех немногих моментов, которые сейчас я даже не могу вспомнить, когда я была вместе с ними, защищенной и такой нужной. Мы были командой. Непобедимой. Но сейчас мне все же дискомфортно. Я просто физически не могу сейчас посмотреть на ситуацию по-другому. Ну не могу. Может, тогда стоит воспользоваться другим отцовским советом-понять, что испытывать любое чувство-это нормально? Бессилие и беспомощность тоже. Ведь если нам кажется, что мы беспомощны и стыдимся этого, что мы какие-то неправильные, слабые, это лишь значит, что мы люди. Воспитывая нежную и мягкую осознанность ко всему, что мы испытываем, без исключения и излишней оценки, включая чувство бессилия, когда оно дает о себе знать, мы выведем свои ощущения из тени на свет, на свежий чистый воздух. Только так мы сможем услышать тихую музыку наших настоящих чувств, потребностей и желаний, просачивающихся под ним. Может, завтра будет лучше? Ведь завтра будет новый рассвет. А с ним, может, и в мою жизнь постучится что-то прекрасное и волшебное? Поняв, что еще немного, и я просто физически не смогу заставить себя уйти из комнаты, я, сквозь нестерпимую боль и соленые слезы, быстро поцеловала его в лоб своими горячими губами, вложив в один поцелуй необъятный объем чувств, что к нему испытываю. Не дав себе забыться, я выбегаю из его квартиры, больше не смотря на него. Не выдержу. Лишь в двери я тихо сказала: «Прощай, мой Олис!» Я рванула в отель на всех порах. Вбежала в свой номер, быстро умылась, выпила воды и собрала вещи. Следующая станция-вокзал. Пока не передумала, нужно скорее ехать.