Рассвет

Я встретила своего мужа на дне рождении коллеги. Вспомнить свое первое впечатление не могу. Невозможно держать в голове две мысли сразу. Ведь даже приходя на праздник, мое внимание было порабощено Олисом. Я понравилось ему с первого взгляда своей потерянностью, мечтательным взглядом и тёмными волосами, признался он мне в день нашей свадьбы. Говорил, что я даже несколько раз взглянула на него, что принесло ему невероятный восторг. Почему я этого не помню? Он первый подошёл ко мне. Пошутил о погоде, рассказал о том, как стал главным менеджером компании, закончив при этом физико-технологический университет, а также задал пару вопросов из разряда: «Как дела и чего хочешь от жизни?». В тот момент, сметённая и усталая, я, наконец, поняла, пора что-то менять, пойти дальше. Забыть. Марк был идеальным вариантом. Кареглазый, высокий, любящий, ответственный, до ужаса простой и предсказуемый. Такой не похожий на него. Другой. И как же это было прекрасно. Но, шутки ради, окончательное решение быть с ним пришло, как только он сказал, что не умеет играть ни на одном музыкальном инструменте, а в качестве хобби предпочитает чтение биографий и научной фантастики. За 15 лет совместной жизни ему можно поставить памятник. Мне не на что жаловаться. Любящий, нежный, понимающий, заботиться о детях, зарабатывает неплохо, мы ездим отдыхать на море, ходим с ребятами в парки, музеи и зоопарки. Мы обычная семья. Да, моя любовь к нему не вышла за все это время за рамки любви к хорошему другу или приёмному брату, но я не жалею. Я выбрала стабильную гавань, вместо бушующего шторма. Не зря моя бабушка всегда говорила: «Главное, что человек хороший, а там уже видно будет». После того, как мы поженились, я практически сразу захотела родить детей. Тогда мне казалось это инстинктом, но сейчас я понимаю, что просто нуждалась в хоть какой-то любви, помимо дружеской. Чтобы не наломать дров, не бросить Марка и не дай бог не вернуться в состояние печали и тоски, я сразу объявила желание продолжить род. Марк согласился. Я очень хорошо помню день моих родов. Ослепляющая лампа, наставительные возгласы врачей, спиртовой запах, шаги по комнате, соленый вкус пота стекающего по моему лицу. Не было страха, а боль со временем стала привычной. На этом пике эмоций я вспоминала нас, сидящих перед Невой, смотрящих на закат, верящих, что самое лучшее ещё впереди. Сколько я не думала, понять до сих пор не могу, почему в такой важный момент я вспоминала именно его. Есть лишь догадка. В обоих случаях мне было абсолютно плевать, что будет дальше. Я была готова умереть, потому что чувствовала себя, как бы выразиться…Далеко от земли. Мне было слишком хорошо, чтобы думать о будущем. Казалось, я смогу летать. Но это состояние продлилось недолго. Я услышала крик своего ребенка, который забыть никогда не смогу. Какие же мы, люди, коллекционеры. Каждый из нас. Кто-то собирает монеты, фантики или марки. А кто-то воспоминания, запахи и звуки. Те, кто собирает последнее-те еще мазохисты. Но я могу их понять. Помню, как среди врачебной суматохи и слов поздравлений, я, все ещё лёжа на родильном кресле, смотрела на сына, еле открывающего глаза, мокрого, морщинистого. В тот момент я поняла, что не могу назвать его никак иначе. Олис. Это ужасная идея. По многим причинам: в России детей так не называют, звучит для русского языка имя сложно, мы уже договорились с мужем, что звать его будут Владимиром, но самое главное-кто знает, во что выльется такое проецирование, не станет ли это мучением для меня, а главное, для ребенка? Тогда я об этом даже не думала. И не прогадала. С того момента мне очень полегчало, я практически не вспоминала о нем. Муж согласился, родители и друзья сказали, что необычное имя принесёт сыну удачу. Когда я сказала о своём решении Даше, она тактично промолчала, хоть и не могла скрыть, как не старалась, своё отношение к такому решению. Но какая разница? Это моя жизнь, мой выбор. Спустя четыре года я родила здоровую красивую девочку. Назвали мы её Марией. Походу того как она росла она все больше становилось похоже на моего мужа как внешне так и внутренние. Маша всегда была ближе к отцу. Она играла с ним в шахматы, читала книги, решала задачи. К сожалению, с дочерью я не нашла душевного контакта. Всего лишь мать и дочь друг для друга. Ничего большего. Не так, как с Олисом. Больше детей не хотела. Муж говорил иногда о третьем, но я как-то сразу отрубала эту мысль. Решила, что хватит. Став отцом мой муж уже не был тем застенчивым парнишкой, он стал успешным востребованным работником престижной фирмы. Переоделся в костюм, обедал в ресторанах и приходил домой в позднем часу. Я не истерила. Потому что мне, как бы не было стыдно признаться, было все равно. Я иногда задумывалась, а знает ли он, что моя любовь к нему сродни любви к другу. Тем не менее, его все устраивало. Потому что каждому человеку нужна забота, ласка, и человеческое отношение. А это может дать даже обычный «друг». *** В общем, жили мы мирно и хорошо. За все это время я ни разу не подумала, что мой сын и есть Олис. Просто одно имя, но два совершенно разных человека. Правда, один раз я прямо впала в ступор. Олису было уже пять лет. Одним вечером я сидела дома, кормила свою красавицу, когда Олис подошёл ко мне и со всей серьезностью заявил, что хочет научиться играть на гитаре. Казалось, меня вытянули из собственного тела, провели во всей земле, а затем вернули обратно. И все это за три секунды. Мы никогда не говорили о музыкальных инструментах. Наоборот, муж всегда говорил, что главное-интеллект. Подсовывал сыну книги, играл с ним в шахматы и шашки. Откуда маленькому ребенку пришла такая мысль? -С чего вдруг появилось такое желание?-спросила я, скрывая свой раздирающий изнутри ужас. -Я увидел в рекламе гитару. Она была такая красивая, мама. Я сразу же понял что хочу такую же, хочу играть также, как тот мужчина на видео! В моей голове возник настоящий Армагеддон. Конечно, это могло быть просто совпадением. Гитара действительно потрясающий, неземной инструмент. Многих он манит. Но мои чувства и бушующий разум разукрасили чёрно-белые эскизы в цветную кашу. Конечно, я не решилась давить потенциал своего ребёнка, чистое желание научиться играть на музыкальном инструменте. Муж отреагировал спокойно, сказал, что это просто ребячий вздор, желание, который пройдёт через пару уроков. В общем, серьёзно он на эту новость он не отреагировал. Мне довелась честь первой повести своего сына на урок гитары. Это было в подготовительной детской музыкальной школе. Проводились занятия, больше похожие на игры. Серьезного материала в таком возрасте никому давать не собирались. Так, просто чтобы дети попробовали что-то новое. Но когда я сидела на первом занятии и видела своего сына, как тот обращается с инструментом. Господи. За всю свою жизнь я видела только два –три раза, чтобы у кого-то так горели глаза. Мой сын словно нашел воду после четырех суток в пустыне, словно уверовал в Бога, находясь в бушующем сердце океана. Мой муж был неправ. Это не просто увлечение или ребячество. Это талант. Жаль, что супруг не увидел его глаза в тот момент, потому что они излучали настоящую жизнь. Огненную страстную, такую живую дикую необузданную необъявленную вселенскую жизнь. Даже учителя, которые проводили эти занятия больше для галочки подошли ко мне после пяти занятий и с изумленным взглядом сказали, что уже давно не видели таких талантов. «Прятать такое сокровище-преступление против всего мира»-сказал мне педагог. Так что спустя еще уже официально числился студентом музыкальной школы, куда бежал после школьных уроков сломя голову.