Рассвет

Мы были настоящей семьей, с бытовыми проблемами, естественными радостями и крепкими эмоциональными теплыми отношениями. Все было обычным. До одного момента. Был октябрь. Порыжевшие умирающие листочки виднелись по всем дорогам, а дождь занял место главы в Петербурге. Повсюду можно было выцепить взглядом школьников, бегущих с уроков навстречу теплому какао дома, мультиков и уроков до 10 вечера под крики родственников, студентов, активно старающихся адаптироваться к новому этапу в жизни, закутавшихся в павлопосадские платочки пенсионеров, активно пытающихся накупить овощей на рынке, чтобы сделать заготовки на зиму. Вроде время СССР ушло, уже все легко можно купить в любое время года, а привычки у людей все остаются: запасаться, да так, чтобы всю семью можно было прокормить. Может, мы и являемся нашими привычками? По крайнем мере, я-точно. Потому что в тот день я пошла по той же дороге, по которой ходила сотни раз до этого. Это ведь привычка? Взяв Олиса за руку, я вывела сына из музыкальной школы. Мы зашагали в сторону остановки. Слава богу, толкучка в автобусах во время обеда-редкое явление. Чего не скажешь о вечере. -Как сегодня у тебя прошло занятие?-сказала я, поглядывая на тяжелую висевшую на спине маленького хрупкого Олиса гитару. Странно, но он ни разу не жаловался. Почему? Воспитание? Мужественность? Страх? Любовь к инструменту? Так не решалась я спросить. Его устраивало, меня тоже. «Пусть привыкает»-так всегда говорила моя мама на любую жизненную трудность. Что ж, я привыкла. -Хорошо, с каждым разом я играю все лучше и лучше. Марсель Львович говорит, что у меня есть все шансы стать музыкантом. Это ведь здорово? -Это потрясающе, Олис. Я горжусь тобой. И папа тоже. Все тобой гордятся. «Неужели все гитаристы такие простые и парящие в облаках или это потому что он ребенок? А рада ли я на самом деле, что ему предвещают карьеру музыканта? Не знаю. Мама всегда говорила, что это все ерунда, нужно что-то реальное, земное. Жизнь-это почва. А как ты собираешься с ней подружиться, если профессию выбираешь «с небес»? Наверное, я никогда не узнаю. Ведь в один период времени мы можем сделать лишь единственный выбор» Мы подошли к узкому переходу, стройка которого начиналась каждую осень и так и не заканчивалась к зиме. В народе его иногда так и называли «недострой». Справа перехода были большие бетонные советские разделители, на которых красовалась реклама, которую, хоть и пытались рабочие службы срывать, закрашивать и отклеивать, находилась там постоянно. «Куплю гараж», «ремонт компьютеров недорого», «курсы моделинга для детей», «концерт певицы, завоевавшей сердца миллионов людей по всей России», «новостройка на Васильевском»-все это и многое другое было намертво приклеено на разбитой серой плитке. Я всегда считала, что эти вывески никого не интересуют, а клеят их ради колорита. По крайней мере, я никогда не обращала на них внимания. До сегодняшнего дня. -Побежали быстрее!-закричала я, пытаясь быть услышанной под звуки скорой помощи-Автобус уезжает! Крепче схватив Олиса за руку, я перенесла всю силу в ноги и побежала к остановке, суматошно поглядывая на отъезжающий автобус. Такое часто со мной случалось, и я уже привыкла, что видя ужасающего вида лица несущихся людей, водители часто останавливали транспорт и понимающе ждали. В этот раз работник попался, видимо, очень ответственный, не стал нас дожидаться и уехал, следуя расписанию. -Да что же такое! Следующий только через 15 минут-с досадой прокричала я. -Мам, ничего страшного. Ты же сама всегда говоришь-«Нужно больше проводить время на воздухе». -Да, ты прав. Но это то еще удовольствие: дышать выхлопными газами стоя под моросящим дождем…Мы могли бы успеть…Ладно, все равно уже ничего не поделать. Почему-то время идет неумолительно медленно, когда ты на остановке. Говорить с сыном не хотелось, вид у него был усталый. Да и я не спала тогда всю ночь. Переживала из-за предстоящего дела: работодатель выплачивал рабочим лишь 30% от обговариваемого заработка, а оказалось, что действительно зарегистрированных людей в его фирме и не было. Говорил «просто дарил им деньги, они даже не работники». Дело обычное, но я все равно приняла его близко к сердцу. «Идеальный юрист»-поиздевалась над собой я. Я осмотрелась вокруг, пытаясь выловить взглядом автобус. Его нет. Лишь люди, спешащие на работу, грязная остановка, лужи и конец бетонного перехода. Обычно, все объявления ставят в середине, потому что в толкучке вероятность того, что человек прочитает выше, чем на бетоне в оживленном переулке, за ветками старого дерева. Но меня почему-то потянуло посмотреть на рекламный буклет. Я не могу сказать, почему. Сама не понимаю. Это был внутренний необъяснимый. Как будто сами ноги повели в сторону вывески, руки отодвинули колючие ветки дерева. «Приезжает зарубежная группа Unstoppable»-было написано большими желтыми буквами. «С новым альбомом «Never alone, always with no one». Концерт должен был пройти через два дня в каком-то неизвестном мне концертном зале. Никогда о них не слышала, но, они, видимо, вполне известны, ведь далеко не каждый зарубежный артист приедет в Россию, не будь здесь толпы поклонников и фанатов творчества музыкантов. Добравшись взглядом на состав группы, я заметила пятерых мужчин среднего возраста. Я разглядела каждого из них: высокий брюнет, парень в футболке, что странно, с надписью «Nirvana», болезненно худой черноволосый музыкант, еще один с короткими светлыми крашеными волосами. И оставался еще один справа. Я медленно перевела взгляд на него и не поверила своим глазам. Казалось, что земля ушла из под моих ног, что я провалилась дальше земного ядра, что у меня забрали весь воздух из легких, что все мое прошлое мне приснилось, и вот сейчас я проснулась.