Нарисованное счастье

      Утро выдалось пасмурным и хмурым. На город опустилась лёгкая дымка, которая ещё сильнее нагоняла тоску и печаль. Ирина спала, натянув одеяло по плечи. После стресса и слез, которые она выплакала минувшей ночью, ей был просто необходим хороший и крепкий сон. Мужчина смотрел на неё, а на его лице появлялась лёгкая улыбка. За что ей все эти страданиями? Что она такого сделала? За что расплачивается? Эти вопросы Гена прокручивал в своей голове не раз, но ответа не было… Осторожно поправив одеяло, Кривицкий коснулся губами её щеки, слегка наклонившись к Ире. Мужчина выпрямился, забрал свою одежду из шкафа и направился в ванну, чтобы переодеться. После того, как Геннадий привёл себя в порядок, он осторожно вышел из номера и закрыл двери. Челюстно-лицевой хирург посмотрел на циферблат своих часов и убедился, что время ещё не дошло до обеда. Вызвав такси, он вышел на улицу. Вдохнуть свежий воздух после дождя, что могло быть лучше. А ведь могло… Мужчина хотел, чтобы с Ирой было всё в порядке и ей ничего не угрожало, но пока что этого всё никак не случалось. Приехав в нужное место, он расплатился с водителем авто и вышел из машины. Кривицкий направился к знакомому до боли подъезду. Слава богу, что у него сохранился дубликат ключей. Зайдя в дом, мужчина поднялся на нужный этаж. Провернув ключи в замочной скважине, он убедился, что дверь открыта и без проблем зашёл во внутрь квартиры. Пройдя на кухню, картина поразила Гену. Посуда разбита, а на столе валяются пустые или полупустые от алкогольных напитков бутылки. Из ванной комнаты доносились звуки разбивающейся о дно ванны воды. Зайдя в спальню, Геннадий стал собирать самые важные вещи в небольшую сумку. Сложив все документы, он перешёл к одежде. Мужчина пытался как можно быстрее засунуть каждый предмет гардероба в сумку, не обращая внимания на образующиеся складки. Он скитался из стороны в сторону, концентрируя свое внимание то на одной, то на другой вещи. — И кого это к нам занесло? — Кривицкий так увлёкся сборами, что не заметила, как вода больше не шла, а чиновник был не в ванной, а перед ним. — И тебе здравствуй, Толик. — Желания хоть как-то дальше вести разговор не было. Поэтому Гена продолжил собирать вещи Иры. — Где Ирина? И какого черта ты вообще здесь? — Анатолий выхватил сумку и отбросил её так, что та вылетела из комнаты. — Ирина здесь больше не появится, по крайне мере, пока ты здесь. А также, если у тебя чешутся руки, запишись в тренажерный зал, хоть польза будет. Какая же ты всё-таки тварь, Алеников! — За такие высказывания Геннадий незамедлительно получил по физиономии. Рука чиновника остановилась прям на носу хирурга, из-за чего из него незамедлительно хлынула алая кровь, испачкав белоснежную рубашку. Ответ на этот удар не заставил себя долго ждать, поэтому Толя получил по морде со всей силы и чуть ли не упал на пол, так как действия огромной порции алкоголя еще не прошли. Кривицкий схватил чиновника за воротник и зафиксировал перед собой — Если ты ещё хотя бы раз тронешь Иру, я не посмотрю, что ты какая-то шишка из Минздрава. И изобью тебя до полусмерти. — Мужчина оттолкнул Аленикова, забрал последние нужные вещи, подобрал валявшуюся на полу сумку и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. У него не было с собой платка или какой-нибудь иной ткани, чтобы стереть кровь со своего лица, поэтому он просто провел рукавом своей рубашки под носом, и дорогая брендовая вещь впитала в себя кровь, которая еще не успела свернуться. Геннадий заскочил в лифт, нажал кнопку первого этажа и посмотрел на часы. Стрелка уже доходила до часа дня, Ирина наверняка уже проснулась и ждет его в отеле. Нужно поторопиться. Решив, что идти в метро в окровавленной одежде, да еще и с разбитым лицом, это не самый лучший вариант, хотя и самый быстрый, он все-таки вызвал такси. Из-за пробок машина прибыла только лишь спустя пятнадцать минут, а до отеля они добирались около часа. Ирина действительно ожидала его в номере. Услышав писк замка от приложенной к нему карты, она встала с места и подошла к двери. Мужчина вошел, пронося вперед сумку и дернулся, когда увидел перед собой белую, как смерть, женщину, которая была одета только в его старую растянувшуюся футболку. — Ириш, я тут вещи твои привез, можешь пока переодеться, — он поставил сумку на диван, а сам начал расстегивать рубашку — Это что такое? — Ирина подошла и помогла ему справиться с надоедливыми пуговицами, — он тебя ударил? — она подняла голову, чтобы взглянуть в его лицо и увидела подтеки крови, которые были небрежно размазаны по всему лицу. — Не переживай, со мной все в порядке. Я сказал ему, что ты больше не придешь, так что будем вместе жить здесь. Он тебя никогда не тронет, — Геннадий взял женщину за подбородок и приподнял ее голову, чтобы можно было лучше рассмотреть лицо, — все хорошо? — Я очень переживала за тебя. Мне почему-то казалось, что он тебя убьет, — Ирина провела пальцами по шраму на груди, показавшемуся из-под расстегнутой рубашки, — мне так страшно — Я прошу тебя, успокойся. Сюда он точно не проберется, я предупредил администратора, чтобы к нам никого не пропускали. Выходить мы будем только вместе. А на работу он вообще не осмелится прийти, там же столько народу вокруг нас, — он снял рубашку, отбросив ее на диван, — нам ничего не угрожает. Просто поверь мне — Я верю. Но мне все равно страшно Женщина вернулась на место, где сидела до появления Геннадия в номере. Пока мужчина находился в душе, она думала о том, что же делать дальше. Они не могут вечно прятаться в этом отеле, это было весьма затратно, на оплату номера уходила вся зарплата челюстно-лицевого хирурга, а еще нужно было на что-то есть, пить и добираться до работы. Но и квартиру они снять не могут, потому что там он их точно найдет. И к Кривицкому домой нельзя, потому что его отец вряд ли захочет терпеть еще и подружку своего сына. Круг замкнулся. Жить в отеле это единственное, что им остается делать. Из раздумий ее вывел вышедший из душа мужчина. Он уже переоделся в домашнюю одежду, а с волос стекала теплая вода, впитываясь в футболку. Геннадий крутил в руках полотенце, благодаря чему оно упало на пол. Ирина встала с кресла и подошла к нему — Да, Кривицкий, руки то у тебя может и золотые, но дырявые, — она подняла полотенце одной рукой, а другой опустила его голову, после чего обволокла ее полотенцем и начала тщательно вытирать, — ну можно же было это сразу сделать, теперь будешь весь мокрый ходить, — на ее лице появилась улыбка, а искренний смех, впервые за долгое время вырвавшийся из ее груди, разлетелся по комнате — Тише-тише, голову оторвешь, — засмеялся он в ответ, накрывая ее руки, находящиеся у него на голове, своими, — все будет хорошо, — он поднес их к своему лицу и поцеловал, — все будет очень хорошо, — сказал он и продолжил вытирать свою голову нежно-розовым полотенцем