Нарисованное счастье

      Лучи солнца, так редко посещающего столицу в последнее время, пробивались сквозь шторы отеля. В номере стояла гробовая тишина, только изредка был слышен шум вентиляции. Женщина проснулась и, повернувшись на другую сторону кровати, никого там не обнаружила. У нее четко всплывали картинки, как он привез ее вещи, как успокаивал, как накормил ужином, и как они дурачились всю ночь, совершенно не желая покориться сну. Из кухни их небольшого номера не было слышно ни единого звука, вода в душе не бежала, на диване тоже никого не было. Ирина встала с кровати, решив тщательно все проверить, чтобы понять, куда мог запропаститься мужчина. Она заглянула в ванную комнату, проверила кухню, да даже под кровать заглянула, потому что от ее возлюбленного можно было ожидать всего, даже того, чего ожидать нельзя. Не обнаружив пропавшего Геннадия, женщина заметила его телефон, одиноко лежащий на кофейном столике возле кресла. Пришла мысль, что он мог просто выйти в коридор, пойти к администратору или заняться какими-нибудь другими неотложными делами. Но подойдя к вешалке, стоящей у входной двери, она не обнаружила там его пальто, а это означало только одно — он ушел за пределы отеля. Только куда он мог пойти без телефона, так еще и не предупредив ее. А учитывая их ситуацию, ходить по городу в одиночку для них вообще сейчас опасно. Все эти тревожные мысли Ирина решила смыть струйками теплой воды, за чем и пошла в душ. Вода действительно помогла ей успокоиться, смыв ненужные тревогу и страх, но волнение все равно осталось. Когда Ирина в очередной раз шла из одного угла номера, в другой, послышался характерный звук открывания электронного замка, а в помещение ввалился мужчина, держа перед собой пакеты с провиантом. — Ну что, Егорова, стоишь, давай помогай, — он с трудом протиснулся в дверной проем, по очереди передавая пакеты женщине, которая тащила их на кухню, — ну и денек. Сказка. Наконец-то хоть солнце эти лужи высушит, а то я уже устал от этой слякоти, — отдав последний пакет, мужчина плюхнулся на пуф, пытаясь отдышаться — Ты где был? Почему не предупредил? Я здесь места себе не нахожу, переживаю, — она сняла с него нежно-голубой шарф, повесила его на вешалку и стояла в ожидании пальто, которое он начал с себя снимать — Как где? Не заметно что ли? В магазине был. Купил нам с тобой поесть. И вообще у меня сегодня грандиозные планы, так что ты сильно не расслабляйся, — он отдал ей пальто, а сам принялся снимать ботинки, которые явно требовали сушки. — Вот ты как что придумаешь… Что за планы то? — она подтолкнула мужчину, который явно хотел ее поцеловать, ближе к кухне, — настолько грандиозные, что ни свет ни заря надо было в магазин бежать? — Егорова, ты, как всегда, права. Чего мы сидим вечно в этом номере, телевизор смотрим да чипсы точим, надоело, — он размахнул руками, задев стол, от чего скрючился от боли, — буду тебя приучать к готовке, — он потер ушибленное место и хитро улыбнулся — Меня? К готовке? Ты с ума сошел, — Ирина приблизилась к пакетам, которые до этого таскала на кухню, приступив к их разбору — Да! Именно тебя. Вот станешь ты моей женой и что? Я тебя кормить буду, а ты командовать? Так не пойдет, — Геннадий помогал разбирать пакеты, оставляя на кухонной тумбе нужные ингредиенты — А с чего ты взял, что я вообще стану твоей женой? Ты как бы и не предлагал, — ее слова его задели, ведь он предлагал и не раз. Он только и делал, что просил ее об этой чести — стать ее мужем — Сейчас не об этом, — промычал он, разобрав последний пакет, — сейчас о готовке. Буду учить тебя израильской кухне! — он гордо задрал голову, восхищаясь своим планом — Какой кухни? Добить меня решил? Да я слышать ничего не хочу про твой Израиль, а есть его тем более. Как будто нам русской кухни не хватает, — она прошла к чайнику и нажала кнопку, включающую его, — хочешь я тебе борщ приготовлю? Вот прям сама, два часа буду стоять, надрываться, зато ты сытый будешь, хочешь? — в ее словах была слегка уловимая нотка грусти и печали, которую он пропустил, так как совершенно не обладал музыкальным слухом — Ириш, ну какой борщ, я вообще с детства его ненавижу. Даже запах не переношу. А в израильской кухне нет ничего плохого. Ты же еще даже не знаешь, что именно мы будем готовить, — он умоляюще на нее уставился, прося дать еврейским деликатесам хотя бы шанс — Ладно, Кривицкий, и что же мы будем готовить? — она отходила от недоумения после очередного вброса из его биографии, но все-таки поинтересовалась сегодняшним меню — А по ингредиентам не догадываешься? — на столе стояла банка нута, куча зелени и разнообразные специи, — ну же, Егорова, не позорь меня, — он указал ей взглядом на главный ингредиент — Хумус? — она неуверенно проговорила название единственного блюда, которое знала из нута — Почти. Фалафель! — Геннадий шлепнул рукой по столу — король израильского фастфуда! — Ясно. Ну раз мне уже не отвертеться, то хотя бы рецепт дай почитать. Ты на каком сайте смотрел? — она уже доставала из кармана телефон, чтобы загуглить рецепт этого загадочного фалафеля, но он ее остановил — Егорова, ты чего? Любой уважающий себя израильтянин знает рецепт фалафеля без всяких гуглов. А ну убери телефон и не обижай меня, — он состроил обиженное лицо — Понятно. В ком-то проснулся еврей. А может и не засыпал. Давай уже рассказывай, что делаем. А то так до завтра не поедим, — женщина уже мыла руки, полностью готовая подчиняться своему шефу — Так возьми нут и обсуши его, — указания были четкими, без лишних слов. Пока Ирина занималась обсушкой нута, Геннадий нарезал петрушку и кинзу, выбросив толстые стебли, и нарезал лук-шалот. После того, как нут был высушен, он отправился в кухонный комбайн, за ним последовала зелень, лук, чеснок, а также различные специи в лице тмина, зиры, кориандр и семена кунжута. Под чутким руководством Гены-шефа все это превратилось в кашицу, в которую юные повара по очереди засыпали муку, — посолить еще надо. И перец, — скомандовал Геннадий, после чего Ирина достала недостающие специи из шкафа и на глаз сыпанула в комбайн — Что дальше, шеф? — Ирина была искренне рада такой затее Геннадия, но тщательно пыталась это скрыть, что удавалось ей с трудом — А теперь самое интересное. Будем шары катать, — или его так развеселила совместная готовка, или он просто давно не ел, но его глаза светились от счастья, что нельзя было не заметить. Под такое излучения добра и позитива, Ирина просто не могла дальше дуться, поддавшись ближе к нему, когда он показывал технику скручивания небольших зеленых шариков. Шарики они катали долго, постоянно отвлекаясь друг на друга. Шутки, смех и искренняя радость наполнили номер. Все зеленые от выступавшего сока, они наконец-то завершили приготовление полуфабрикатов. Дело осталось за малым — фритюр. — Ириш, давай масло, а я кастрюлю достану, — все было быстро подготовлено к жарке. За время совместного приготовления блюда они научились понимать друг друга, сблизились еще больше, стали единым организмом, цель которого была одна — уже наконец поесть, — с каждой стороны по 2 минуты, не передержи. Снаружи должна быть хрустящая корочка, а внутри должно быть сочно и влажно Пока Ирина занималась жаркой, Геннадий подготовил тарелку, постелил на нее бумажное полотенце и ждал первые готовые шарики. Ждать пришлось не долго, она четко выполняла его инструкции, держа зеленое нечто в масле не более 4 минут. Все наконец-то было готово. Осталось только начинить питу овощами, наложить туда шарики, залить соусом и фалафель готов! — Ой, я, кажется, наелась, — Ирина с удовольствием засунула в рот остаток питы, тщательно пережевывая — Ну вот, больше переживала. Теперь в свою тетрадочку с рецептами можешь записать еще один, — он с аппетитом жевал овощи, которые вывалились из его питы, — а потом я тебя еще и цимес научу готовить. А на завтрак у нас будет шакшука, — он смеялся глазами, потому что рот был занят, и тщательно следил за ее реакцией — Ну уж нет, Кривицкий, ты мне Россию в Израиль не переделывай. Будем чередовать. А то вот так разбалую тебя, так потом не отвяжешься — Согласен, будем чередовать. Но все-таки до чего же вкусно, — он накладывал очередную порцию, не замечая удивленного взгляда женщины — И куда в тебя только лезет, — она откинулась на спинку дивана и продолжала следить за тем, как он ест. Как долго продлиться их счастливая жизнь? Можно ли уже расслабиться или опасность еще не миновала и поджидает их в самом неприметном месте? Как бы ей хотелось не задавать себе таких вопросов, а просто наслаждаться счастьем, пропитываться радостью, ощущать любовь, поддержку и взаимопонимание. Ей очень хотелось, и она не могла себе в этом отказать, ведь рядом он, а он всегда защитит ее. Он никогда не сделает ей больно.