Секта. Оковы.

Лэш рванулся к "коту" одновременно с началом слова "любимый", дёрнул руку с пистолетом вверх и в сторону. Выстрел не прозвучал, хоть Лэш и видел, что палец Беса на курке успел напрячься - Бес был серьезен в своих намерениях. Лэш слегка провернул тонкую кисть парня, забрал пистолет. - Не балуйся, - выдохнул "коту" на ухо и сжал, кратко, но сильно изящные плечи парня в объятиях, чуть не выдавливая из Беса жизнь. Эти объятия были извращённой смесью из злости, отчаяния и определённого вида любви, и Бес это знал - в его глазах появились слёзы. Лэш отпустил Беса и оглядел зал. Ситуация развивалась нехорошо: люди, не успевшие выплеснуть до конца сексуальную энергию, трансформировали её в агрессию. Началась массовая драка, Хамелеона было не видно. Леший рывком оторвал от плаща убитого ведьмака полоску ткани, замотал себе шею. Оттолкнул мужчину, который налетел на него из толпы, и забрался на помост сцены, вынул оба пистолета. Кельтов на сцене уже не было, двое прикованных за шеи "зверьков" жались к уцелевшим колбам, ещё двое исчезли. Лэш выловил взглядом, куда делись перекачанные кельты: они кружились вокруг одетого в белый плащ Хамелеона. Это было опасно – оба они размахивали тяжёлыми гибкими булавами цепей. Один из мужиков размахнулся и ударил цепью Хамелеона, тот отскочил с проворностью обезьяны и запустил кинжал в плечо амбала. Обкуренный кельт с рыком выдернул нож из плеча и стал надвигаться на противника угрожающей глыбой. Теперь у Хамелеона, вооружённого только одним ножом, была явно проигрышная позиция. Но он не переставал ухмыляться и перемещался между врагами ловко и быстро, не позволяя уменьшать расстояние. «Кому война, кому мать родна. Хамелеону здесь явно весело», - подумал Лэш, но в момент, когда второй мужик замахнулся на Хамелеона цепью – не задумываясь, поднял «глок» и выстрелил. Пуля прошла по касательной, полоснула кельта по обнажённому бедру, и он выдал хриплый вопль, а потом крикнул что-то на гэльском. Несколько шотландцев с агрессивным видом направились к потасовке. «Сука, Хамелеон, уходи оттуда, хватит развлекаться», - прошептал Лэш и заметил, что к нему тоже приближается группа мужчин с враждебными лицами. Один из них завёл руку под куртку – очевидно, тоже был вооружён. Ситуация накалялась. - Слушайте меня, братья и сёстры! - раздался рядом с Лешим громкий, звучный голос, и он повернулся. На помосте стоял Бес: в простом светлом костюме, без плаща, он, тем не менее, уверенной позой и положением разведённых рук излучал если не властность, то доминантную исключительность. Он размахнулся и запустил в помост какой-то кристалл – яркая вспышка, оглушительный хлопок. Люди с возгласом отстранились от сцены. - Выбирайте, вы – благословенны или прокляты! Хватит кусаться, как голодные шакалы! Это говорю вам я, святая Сова. Зачем вы здесь сегодня? Чтобы пресмыкаться?! – на этих словах Бес поднял указывающую руку и обвёл острым взглядом людей вокруг, будто спрашивая каждого. Он играл голосом, то повышая, то понижая тон, отправлял в толпу эмоциональные волны. – Нет! Не для этого... Мы славим Древних богов и прославляем в их честь себя! Мы собрались здесь сегодня для удовольствия, для любви, братья и сёстры. Сказано было, что Древние придут только туда, где страсть. Где ваша страсть! Бес обернулся к другой части зала и произнёс несколько звучных фраз на гэльском, потом размахнулся и запустил второй кристалл в помост – снова краткий взрыв, вспышка. Вздох толпы. «Гремучая ртуть? Какой креативный котик», - подумал Лэш, наблюдая, как Хамелеон в толпе выскальзывает из оцепления, скрывается в тени колонн. Бес продолжил говорить на непонятном языке с резкими согласными, похожем на латынь. По мере того, как он говорил, его голос набирал силу, вырастал, как вихрь зарождающегося урагана, становился всё более эмоциональным, угрожающим, пока не накрыл вибрирующим куполом зал. И резко оборвался, затих. Люди замерли, прислушиваясь к отголоскам эха. Лэш восхищённо выдохнул – он только слышал, что можно обладать голосом, который производит гипнотический эффект, но никогда не встречал людей, которые бы применяли его, да ещё и так, на публике. Бес держал долгую паузу, не отрываясь, смотрел на людей, заглядывал в лица. Продолжил говорить, уже на английском, но очень тихо. Он почти шептал, и в зале воцарилась невероятная, звенящая тишина: - Это день испытания нашей преданности и нашей любви друг к другу. День, когда Древние проверяют на прочность наш Круг. Они уже взяли угодные себе жертвы... – Бес указал на тела жрецов, потом подобрал со сцены кусок металла от развалившейся колбы (держал его красиво, словно священную чашу) и высыпал второй рукой на этот импровизированный поднос какой-то серо-бурый порошок. Стал медленно обходить сцену кругом и снова заговорил, и теперь его голос опять медленно набирал силу: - Так кто мы – те, которые купаются в Их любви? Я спрашиваю вас, кто мы... Рабы? Как те глупцы, которых забрали Древние? - он молча подставил поднос под капающую воду, и над порошком стал подниматься дым. – Или мы, братья – высшие создания, которые пронесут мудрость Древних сквозь века?! На подносе на этих словах вспыхнуло зеленовато-голубое пламя. Вздыбилось, разбрасывая дым и искры. В зале раздались возгласы удивления и восторга. «Суууука, это невероятно, полюбуйтесь на этого фокусника, который любит власть. Что это было, а, Бес? Йод с цинковой пылью? Ёбнуться, как наш кот хорош в манипуляциях», - Леший не мог отвести глаз от плавных движений Беса и его исполненной достоинства осанки. Бес элегантно отбросил поднос и спрыгнул в толпу. Люди расступались перед ним. - Древние дали нам уникальную возможность – любить абсолютно. Любить без ограничений, любить, не смотря, кто перед вами, мужчина или женщина... Любить саму любовь. Давайте же, братья мои и сестры, любите друг друга... Древние возрождаются... и живут – в нас. Любите друг друга... – Бес шёл по залу, прикасался к людям, поглаживал, повторял этот же текст на нескольких языках, монотонно, как мантру или молитву. Он сделал круг и вернулся на помост. Аудитория молчала, дышала общим ритмом дыхания. Под одной из жаровен провалились прогоревшие поленья. Капала вода. - Любите. Друг. Друга... - приглушая тон, договорил с возбуждённым придыханием. Дунул резко себе в ладонь – из его руки во все стороны разлетелась блестящая пыль мелких конфетти. Уселся на трон, молча замер. Лэш, который до сих пор стоял на помосте, на этих словах сделал шаг вперёд, одним рывком стянул тунику и подтянул к себе за цепь первого попавшегося парня из «зверушек» на сцене, развернул к себе спиной, прижал и обхватил рукой его горло. Замер на долю секунды. Бес поднял руку, непревзойдённым королевским жестом взмахнул ею и выдал, громко: - Можно! Лэш с рыком впился зубами парню в шею. Зал ожил: люди хватали ближайших соседей и начинали сдирать с них одежду. Рычали, целовались и стонали. Трогали друг друга, облизывали, обнимали. Падали на колени, прижимали партнёров к стенам и колоннам. Это было абсолютное коллективное безумие, верно перерастающее в оргию. Лэш поцеловал глубоко парня на сцене, а потом отодвинул его в объятия ближайших людей, сам мягко соскользнул с помоста и направился к Бесу. Бес сидел недвижимо, подпирал лицо рукой, смотрел на сплетающиеся вокруг него тела: его поза выдавала тяжёлую, как камень на шее утопленника, печаль. - Где она, Ойль? – ласково спросил Лэш, наклоняясь к лицу «кота». Бес поднял свои роскошные глаза, которые сейчас, в свете факелов, выглядели, как две рюмки выдержанного коньяка, и посмотрел в самую душу Лешему. Молча указал на колбу с водой, ту, которая была расположена в глубине сцены. Ту, которую Лэш видел весь вечер, но не замечал. Внутри всё оборвалось от внезапного, острого, удушающего осознания, которое накрыло его, как волна: человек в третьей колбе с самого начала не подавал никаких признаков борьбы. Лэш не мог теперь не видеть, что нечёткие очертания тела, которое колышется в мутной воде – женские. И что оно покрыто жидкостью с головой. Эта колба была здесь всё время. Но отвлеченный событиями возле трона и на сцене, Лэш даже не осознал, что на сцене выставлен напоказ труп. Леший сделал несколько медленных шагов – как будто шёл по битому стеклу. Он не пошатнулся, только побледнел так сильно, что стал похож на собственный призрак. Подошёл к колбе, положил руку на гладкую поверхность, погладил, опустил голову. Вынул пистолет из-за пояса, зажмурил с силой глаза и выстрелил в основание конструкции. Разорвавшееся стекло оставило глубокий разрез у него на голени и на руке. Он вымок и истекал кровью. Но это было ничто по сравнению с той болью, которая вгрызалась в его сердце: из колбы выпала безжизненная обнажённая кукла, и у этой куклы были волосы и фигура его сестры. *** Пока Бес толкал пламенную речь, Хамелеон снял белый плащ, отстегнул сложное крепление ножен с руки, обработал рану и наложил себе плотную повязку на левое предплечье (его всё-таки успел ранить какой-то дегенерат с пистолетом из толпы до того, как Бес взял ситуацию в свои лапы). Прикрепил ножны обратно прямо поверх повязки. Посмотрел вокруг, поражаясь: присутствующие на мессе начинали трахаться в самых невероятных комбинациях и количествах. Люди перестали быть цивилизованными единицами и перешли в горизонтальный рефлекс, как будто похоть заменила в зале молекулы кислорода. «Не зря говорят, что толпа – это отдельный от каждого индивида организм. И сейчас, очевидно, организм захотел трахаться. Котик подогрел? Или наркотики всё же сыграли свою роль? Думаю, и то, и другое», - Хамелеон поправил ножи и выглянул из-за колонны, попытался отыскать взглядом Лешего. Не смог. Он осторожно вышел из-за колонны, перепрыгнул трахающуюся парочку и направился к Бесу на троне, который сидел, закрыв глаза рукой. Вдруг на плечо Хамелеону легла рука, он интуитивно пригнулся, танцующим шагом увернулся, почувствовал рукоять ножа. И только потом сообразил, что возле него стоит Лэш. И выглядел напарник так, будто кто-то украл у него глаза и вставил на их место два острых камня. Он молча смотрел сквозь череп Хамелеона куда-то за его спину. - Я тебя даже не узнал, командир. Черт, ты ранен. - Хамелеон... – произнёс Леший, всё так же глядя неподвижным страшным взглядом. – Нам с тобой нужно ехать к Белой Маске. - К Белоснежке? Поехали. А что делаем с котом? - Ничего не делаем, он будет здесь следить за... беспорядком. Лэш пошёл к выходу. Двигался он, вроде бы, как обычно, но в голове Хамелеона возникла ассоциация с металлическим киборгом. Леший, казалось, даже не осознавал своего внешнего вида: мокрый, в крови, с обнажённым торсом, какой-то тряпкой на шее и двумя пистолетами за поясом. Он продвигался вперёд быстро и уверенно, отталкивал людей, если они попадались ему на пути, и всё же чем-то напоминал безумца. Хамелеон сузил глаза. Таким он командира ещё не видел. Не похоже было, что Лэш позаботится о том, чтобы одеться. Хамелеон подхватил с пола чей-то свитер и окликнул напарника: - Клим, стой, - кинул ему свитер. – Оденься, на дворе не июль, брат. Лэш впился в лицо Хамелеона взглядом, сотворённым из чистого экстракта боли. «Брат... да», - едва слышно прошелестел он и натянул на себя свитер. Они уселись в машину, двигатель взревел, автомобиль сорвался с места, раскидывая комья грязи из-под колёс. - Клим, а теперь говори, – Хамелеон жал на газ, интуитивно ощущая, что время не ждёт. Лэш печатал что-то в телефоне. Отправил сообщение и поднял голову. Заговорил, и голос у него звучал, будто Лэш болен ангиной. - Я... проебал эту миссию. - Не совсем, раз ты ещё жив, Лэш. Рассказывай, что узнал. - Жив... да... – Лэш согнулся так, что подбородком достал до грудины. Выдохнул медленно и с тихим стоном выровнялся. Смог продолжить только после нескольких выдохов. – Как мы и предполагали, в этой секте – две структуры. Первая, религиозная, это по части Беса. Он искренне верил, что можно достичь нирваны с помощью разврата. Нет лучшей молитвы, чем секс – девиз котика. Вторая, банда по торговле наркотой, формулы которой тоже разработал Бес, - это банда под предводительством – кого? Правильно, Ангела, который изображал дебила пару часов назад у себя в спальне. Уверен, что его там уже нет, но мы едем глянуть, за неимением лучшего плана. Я только что попросил батю арестовать все его счета и отследить места использования кредитных карт. Месса была отвлекающим манёвром, плюс наглой рекламой товара прямо у нас перед носом. - Отвлекающий манёвр? От чего? - От побега Ангела. - Бля... – Хамелеон не смотрел на бледное лицо напарника, но ощущал идущий от него холод. – Это тебе Бес рассказал? - Он успел сказать, что Немой – это домашнее животное Ангела, плюс озвучил мне имя Маски, благодаря чему я только что посадил его на крючок. Остальное уже в целом понятно. Единственные люди, которые знали наверняка, что я из разведки – это Алан и его бывший. Когда я увидел Немого на мессе, то понял, что информация вытекла, и давно – раньше он утверждал, что не входит в Круг. Никто не предлагал нам закупиться товаром – просто потому, что знали, что мы агенты. С нами играли. Ангел, видимо, намеревался предоставить нам козлом отпущения кого-нибудь из своих – Беса или жрецов. А дальше он просто играл в газлайтинг, наслаждаясь своей извращённой властью. У Лешего зазвонил телефон, и он ответил кратко: - Сэр Томас, слушаю, - помолчал, покивал. – Да, сэр. Благодарю. Сэр, докладываю вам о... потерях. Анна мертва. Хамелеон сжал руки на руле: да, это именно то, чего он опасался, глядя на пустое лицо Лэша. «Будь ты проклята, Чёрная Сара», - проговорил у себя в голове Хамелеон и стиснул зубы. Леший послушал ещё немного голос бати и оборвал связь: - Белая Маска в аэропорту Эдинбурга, едем туда. Хамелеон развернулся на ближайшем повороте на скорости так, что, несмотря на ремень безопасности, Леший чуть не прилёг на него плечом. Хамелеон поставил автомобиль на круиз-контроль, протянул руку и молча сильно сжал плечо напарника. Тот не отреагировал, но продолжил пояснять металлическим хриплым голосом: - Бес организовал эту мессу, чтобы попытаться вернуть себе власть и наказать обидчиков. Он не смирился, что у него украли его Круг. Впрочем, он до сих пор не понял размах криминальной структуры внутри секты. Ангел предвидел такое поведение кота, и просто использовал секс-сборище для своих целей. Правда, он недооценил влияние Беса. Жрецы не решились вот так сходу убить Святого, Сову, как было приказано Ангелом. - Зачем ему убивать Беса? - Зависть, ревность, плюс Бес единственный, кто знал настоящее имя Маски. Кроме того, думаю, Ангелу хотелось всё свалить на кота. - Так, а кто распял Белоснежку в спальне? - А, это дело рук его же домашнего животного, по сути раба, Немого, которого ты вырубил с таким блеском. И сделал он это по собственному приказу Ангела. Ты обратил внимание, что царапины на лице Ангела были расположены по диагонали, от носа вниз, будто он сам располосовал себя ногтями? Так и было. Сначала я думал, что он оцарапал себя, когда его, допустим, насиловали. Честно говоря, я был уверен, что насилие над Беляшом происходило по приказу обозлённого Беса. Но потом, когда увидел, что кот на троне связан, а рулят ведьмаки и Немой, я сообразил, что никакого насилия просто не могло быть. Бес сказал, что Ангел и Немой жили вдвоём. Ангел поставил это шоу для того, чтобы поиграть с нами, и чтоб элегантно пояснить, почему он будет отсутствовать на мессе. И это основное, что привело меня к мысли о нём после того, как я увидел Немого: раз сектанты точно знали, что они на крючке у разведки, то на последнем сборище должен был отсутствовать только тот, кто возглавлял банду, иначе в шоу уже не было бы никакого смысла. - Блядь, Клим... Зачем эти кретины убили Анну? Лэш молчал какое-то время, смотрел за окно, на скулах играли желваки. Потом откашлялся, прочищая горло, и продолжил: - Её схватили, я думаю, с целью иметь против нас козырь, возможно, задержать, чтоб у Ангела была большая фора. Но... она нашла в компьютере у Алана что-то, что указывало на главного козла. Она записала мне краткое сообщение перед тем, как её схватили. Когда Анна ковырнула опасные файлы, у Маски сработала сигнализация, и он выписал ей смертный приговор. Психопат приказал убить её, чтоб она его не рассекретила, из ненависти ко мне и Бесу, плюс из банальной ублюдской жестокости. Думаю, по плану жрецы должны были выставить убийцей «кота». Уж не знаю, что Бес им сказал, но они этого не сделали. Ну, мы с тобой уже знаем, что Бес умеет быть убедительным. Когда же на мессе появился Немой, он первым делом пошёл отстреливать кота, но там был уже ты. - Так, а где был до этого Немой? - Помогал Белобрысому отстегнуться от кровати, куда ты его так предусмотрительно пришвартовал. Хамелеон снял машину с круиз-контроля, бормоча: «Чертов автопилот, хватит, ты меня бесишь». И кратко глянул на Лешего: - Как он вызвал подмогу? Голый, привязанный в спальне. Лэш пожал плечами. Он непрерывно смотрел вдаль на серые тучи, кажущиеся неподвижными по сравнению с убегающими силуэтами голых деревьев. «Тучи, сука, есть, вот они. Деревья, сука, существуют, растут. Я, сука, тоже есть и дышу. А Анки больше нет. Может, это просто ночной кошмар?» - мелькнуло у него в голове. Он понял, что пауза затянулась, когда Хамелеон повернул к нему голову, чтоб внимательно посмотреть, игнорируя дорогу и тот факт, что они неслись на скорости сто восемьдесят километров в час. Лэш заморгал и с трудом оторвал взгляд от неба. - Так о чём мы говорили? А, как Маска вышел на связь. Ну, у него, очевидно, был телефон, Хамелеон. Спрятан был где-то, где мы не глянули. Думаю, прямо на кровати, под головой Беляша. Этот сукин сын – образец хладнокровного похуизма и страсти к риску. Он получал кайф от того, что играл с нами... А мы были заняты чем? Перевязывали ему ручки. Вот это он повеселился. У меня мелькнуло подозрение, когда я увидел его дом: жертвы, какой выставил себя Ангел, не живут в таких роскошных особняках. Но я, кретин, решил, что он просто красивая секс-игрушка жрецов, запертая в золотой клетке – повёлся на его сказки. Хамелеон не комментировал, вёл машину, нахмурившись. Дорога исчезала под колёсами. Лэш умышленно воспроизводил в голове свежие воспоминания об Анне: как она закручивала волосы в пучок и закрепляла их карандашом. Как наклоняла голову набок, когда шутила. Как подмигивала Лэшу в ресторане. А потом углубился в более давние: как они пили пиво и играли в «крокодил», собираясь дома у Лешего раз в месяц вместе с Джеком, Ником и Денисом, бойфрендом Анны. Как обсуждали учёбу, потягивая кофе на кухне в воскресенье. Как подростками собирались вдвоём на войну против всего мира, делали друг другу макияж – рисовали длинные чёрные стрелки до висков. Думать об Анне было приятно – самообман, что она всё еще где-то есть, такая же, как всегда. Но когда Лэш открывал глаза и возвращался в реальность, ему было больно. Просто больно моргать и адски больно вдыхать. - Хамелеон? - Мгм? - Ты мог бы меня убить, пожалуйста? - Что, прямо сейчас? – Хамелеон ответил деловым тоном, и Лэш кратко хмыкнул. - Я знал, что ты меня не разочаруешь своей реакцией. Нет, не сейчас, а после того, как я разберусь с Белой Маской. Хамелеон ответил молчанием. Через время задал вопрос: - Думаешь, сектанты не порешили нас с тобой, потому что не хотели, чтоб прислали новых агентов? - Более сообразительных... Ага. Ну, на первой мессе, на которую меня Алан привёл на заклание, меня действительно спас Бес. За то, что я его защитил от ударов жреца. Наш Бес – сильно недолюбленная зверушка, не особо понимающая, что такое забота и нежность. В секте он себе создал суррогат семьи, обманывал себя развратом, а за любовь готов был принять самую простую доброту. - Как, разврат и одержимость – это разве не любовь? Не верю. - Вы с Бесом, случаем, не братья? - Братья. Все детдомовские, сироты и брошенные дети – братья и сёстры, Лэш. *** Они нашли Ангела, сидящего в расслабленной позе в вип-зоне ожидания в аэропорту Эдинбурга и лениво потягивающего кофе. Когда он их увидел, расплылся в улыбке, кривоватой, но широкой. «Гейский» сладкий акцент напрочь исчез из его речи, теперь он говорил чётко и насмешливо: - А, успели всё-таки, какие шустрые, сука, два сапога. Я надеялся, честно скажу, что больше никогда не увижу ваши смазливые лица. Что ж, не срослось. Что теперь? Наброситесь на меня прямо здесь? У тебя, собачка, ещё не закончились запасы наручников? - Поехали, сука, прокатимся, - Хамелеон проигнорировал призыв к словесной потасовке и без лишних разговоров вздёрнул беловолосого за воротник на ноги. Больше наручников у Хамелеона не нашлось, но по дороге к отделению Ми-пять, где должен был пройти допрос, они по просьбе Лешего заехали в строительный магазин и купили пластиковые стяжки. И толстый двухметровый кабель. Пластиковыми стяжками Хамелеон так стянул Белому руки, что пластик врезался в кожу. - Будете меня пытать, доблестные агенты? Вас такому учат в ваших распиздяйских академиях, да? Я требую адвоката! – прошипел Ангел, когда его затолкали, связанного, на заднее сидение автомобиля. Лэш и Хамелеон проигнорировали эти замечания. Лэш растянул в руках кабель пару раз, проверяя на прочность, и положил себе на колени. Он молча смотрел в окно, пока они не прибыли на место и не затолкали Ангела в пустую комнату для допросов. Лэш ушёл в уборную. Хамелеон смотрел сквозь одностороннее стекло на белобрысого, разглядывал его внимательно, как лаборант - крысу в стеклянном ящике. И воображал, что он мог бы сейчас с ним сделать – от этих фантазий выделялась слюна. «Ангел» за стеклом морщился, пытался двигать пальцами, чтобы восстановить кровообращение, но, видимо, бередил этим раны в ладонях. У Хамелеона завибрировал телефон: - Да, сэр Томас. - Привет, Хамелеон. Алексей написал, что вы взяли главаря банды. Почему теперь Клим не отвечает на телефон? Где он? - В туалете, сэр. Агентам тоже, как ни печально, иногда нужно срать. Сквозь зеркальное стекло Хамелеон увидел, что Лэш вернулся в комнату для допросов и положил перед Ангелом фотографию. Уселся напротив и заговорил. В руках он по-прежнему держал кабель. Звук из комнаты переговоров был не слышен – Лэш отключил – так что Хамелеону оставалось только любоваться картинкой. К сожалению... А ведь так хотелось бы послушать крики. - Хамелеон, не пизди начальству. В данный момент, я уверен, ты сидишь и смотришь, как Алексей разбирается с задержанным, я прав? И истекаешь завистливыми слюнками. А сейчас не паясничай и слушай меня внимательно. Ты должен не дать Алексею убить мерзавца. Алексею – нельзя. К тому же, если это наркобарон, то нам лучше его арестовать, а не убивать, так будет гораздо показательнее, это раз, и мы сможем выторговать у него информацию о лабораториях, каналах сбыта и его партнёрах по экспорту-импорту, это два. - А почему это Алексею нельзя убивать вдруг? - Потому, что в «службе» хватает таких отморозков, как я или ты. Нам нужны такие люди, как Клим, потому что иначе мы просто выродимся в узаконенную мафию. Ты меня понял? - Я уяснил только то, что вы меня отморозком обозвали, сэр. А куда Леший денется, если замочит наркобарона? – Хамелеон одобрительно ухмыльнулся, глядя в стекло, как Лэш обхватил руку Ангела в крепком рукопожатии, и тот скорчился за столом от боли. - Исчезнет, и на его месте под конец расправы будет стоять второй Хамелеон. Поэтому ты прямо сейчас поднимаешь жопу и идёшь к Алексею. Такие как он, агент, никогда себе не простят вот такое убийство, поэтому иди и останови его. Это приказ. Батя отключился. Хамелеон покрутил телефон в руках и отбросил в сторону. Заложил руки в карманы и просвистел какую-то мелодию. «Извини, батя, можешь меня наказать, но я с тобой не согласен. Обидчиков нужно убивать», - подумал Хамелеон плотоядно, воспроизвёл в памяти образ насильника, ром-баро, которому пробил в своё время лёгкие четырьмя ударами кухонным ножом. И облизнулся, глядя за стекло. После довольно краткого разговора Лэш поднялся на ноги и сложил кабель вдвое, покрутил кистью руки, разминая, как всегда делал перед сессиями. Хамелеон почувствовал восторг и возбуждение: «Хоть бери и начинай прямо здесь дрочить на командира». Лэш размахнулся и ударил Ангела сильным хлёстким ударом, попал по голове и рукам, которыми белобрысый интуитивно попытался закрыться. Снова размахнулся и выписал ещё один удар, теперь попал по уху и лицу, и Ангел скрючился, сжимая голову руками. Хамелеон возбуждённо вздохнул. А потом выдохнул уже разочарованно – Лэш вышел из комнаты для допросов и открыл дверь в кабинет. - Что? Почему ты остановился? – Хамелеон сделал шаг навстречу Лэшу. Леший глянул так, будто проехал по Хамелеону тяжёлым, как гусеницы танка, взглядом, и сел на стул, вытер ладонью губы, повесил кабель себе на колено: - Урод признался. Все мои теории подтвердились, кроме одной: почему на самом деле повесился наш рыжий друг Алан. Не потому, что хотел спасти малыша Куна. А потому, что он назван был «псом» - новым животным для Белой Маски. Он был в курсе, чем занимается секта, нашёл информацию, возможно, благодаря своим связям в мире фармацевтики. А также, Алан, видимо, не понаслышке знал, что вытворяет с «животными» Белая Маска. Рыжий мечтал попасть в секту, чтоб добраться до наркотиков и бабла, а ему предложили стать мальчиком для битья и развлечений. Назад дороги уже не было, если б он отказался «служить», то убили б младшего брата, вот он и полез в петлю. - Так я тебя ещё раз спрашиваю – почему ты остановился, а не выбил дух из этой твари? - Потому, Хамелеон... – Лэш медленно задумчиво провёл рукой по своему торсу, запустил ладонь в волосы, потом снова взял в руки кабель и сжал так, что побелели кулаки, - что я садист. А если я забью его сейчас до смерти, как мне того... бля.. очень хочется... то перестану быть садистом, а стану маньяком. Очень маленький шаг, Хамелеон, это очень маленький шаг. И мне, пиздец... брат... пиздец, как трудно было остановиться. Лэш положил локоть на стол и опустил на руку лицо. Хамелеон перевёл взгляд на комнату для допросов: - Так это получается, что теперь я могу с ним поиграть? – на его лице начала расплываться довольная улыбка. Лэш поднял голову и посмотрел из-подо лба: - Нет, Хамелеон, и пальцем его не можешь тронуть, извини. Идеолога секты, если б он им был – уместно было б убить, а этого – нет. Нужно, чтоб он пошёл на пожизненный срок. Так работает закон в этой стране. А вот меня убить – можешь. Я не очень полезный агент. - Я пока не готов дать на эту твою просьбу положительный ответ, - ответил Хамелеон, глядя на Ангела за стеклом с таким лицом, будто тот украл солнце. *** Они возвратились в Лондон на служебном самолёте. Тело Анны забрали из багажного отделения, пока ещё не спустили пассажирский трап, и Лэш молча провёл глазами отъезжающий катафалк. Сэр Томас приехал встречать их собственной персоной, что можно было смело назвать исключительным событием. Леший забрался на заднее сидение Рендж Ровера, уселся рядом с батей и с удовольствием втянул тяжёлый сигаретный дым, которым был наполнен салон. «Странно, как водила выживает здесь без противогаза», - подумал Лэш. - Сэр, угостите и меня сигаретой? Батя достал из пиджака и раскрыл серебряный портсигар: - Алексей, кратко обсудим важные вопросы, а для более детальной беседы соберёмся отдельно, идёт? - Да, сэр. - Что по поводу этого твоего кота, Хартманна? Оставляем его при власти в секте, как марионетку? Мы сможем им управлять? - Нет, сэр, он не хочет больше руководить сектой. - А что ж он хочет? За решётку? - Эмм... Нет. Он... хочет быть рядом со мной. Батя, в дизайнерском костюме и рубашке, которая натянулась на мощной груди, измерил взглядом фигуру Лэша в его любимой дырявой тунике, светлых джинсах и распиздяйских конверсах. - Мда, Алексей, мне аж интересно стало, что ты такое умеешь, что от тебя все голубые мужики кипятком ссут... Нет, это был риторический вопрос, не вздумай отвечать. - Да, сэр, - скромно потупил взгляд Лэш. - Ну, если Хартманн такой умный, как ты мне описал, то он нам пригодится в штате. А ты будешь за ним присматривать, пока мы не удостоверимся, что он нам подходит. Мысль годная? - Да, сэр, я за ним присмотрю. Батя помолчал, затягиваясь сигаретой. - Как ты, сынок? – произнёс он после паузы таким мягким тоном, что Лэш сглотнул ком в горле и вдруг подумал, что ни разу ещё не плакал с момента смерти Анны. - Я... не знаю пока, сэр. - Скажи, если я могу что-то для тебя сделать. Моё личное мнение – ничто не лечит от горя лучше, чем новая миссия. Но если тебе нужен отпуск, то говори. Я отправлю Хамелеона. Лэш набрал воздуха что-то сказать, но передумал, молча докурил, загасил окурок сигареты. Батя ухмыльнулся: - Или Хамелеон теперь тоже «хочет быть рядом с тобой», а, Клим? - Не буду притворяться, что знаю, чего он хочет. - А сам ты чего хочешь? Лэш помолчал, снова ощущая неожиданно поднявшийся ком. В глазах защипало. Что за нахер? Это батя так на него влияет? - Оставьте мне Хамелеона... ненадолго. Батя поднял бровь, но ничего не сказал. Снова открыл Лешему портсигар: - Я думаю, Алексей, мы должны устроить пьянку для друзей. Анна б не хотела, чтоб мы утонули в грусти. Но ей было бы приятно, чтоб мы хорошо посидели в честь неё. Говорят, у тебя большая гостиная. Пригласишь батю в гости? Лэш удивлённо захлопал ресницами: - Конечно, сэр. - Отлично, - улыбнулся сэр Томас и хлопнул Лешего по колену. – Значит, увидимся у тебя в следующую пятницу после работы. Лэш собрался выйти из автомобиля, но остановился, когда батя снова его позвал: - Алексей? - Да, сэр. - Мужикам плакать не зазорно. Лэш вышел из машины, сглатывая разрастающийся ком в горле. А ночью он плакал, рыдал, содрогаясь от конвульсий, бил стены кулаками и снова рыдал. Пока не стало легче. Он знал, что если выйдет в коридор из спальни, то найдёт обоих своих напарников под дверью, Беса и Хамелеона. Но не стал. А они молча сидели и слушали его горе, и ни один из них до утра не смог уснуть. *** Спустя неделю курьеры подъезжали к дому Лешего несколько раз, пока весь холодильник и подсобка не были заставлены снекaми и всеми вариантами выпивки, от слабоалкоголки до тяжёлой артиллерии. Лэш курил в открытое окно, Бес вынимал по одной все книги с этажерки и перелистывал их со скоростью примерно одну страницу в несколько секунд. Пару книг отложил в сторону. - Эй, Айбиэм, чем занят? Подгружаешь информацию в оперативную память? - это Хамелеон отошёл от гимнастической стенки, занимавшей солидную часть большой гостиной, где подтягивался. Бес неопределённо угукнул. В дверь позвонили. - Я открою, - сказал Бес и пошёл к двери, не отрывая взгляд от книги, которую листал. Лэш даже не повернулся от окна. - Лэш, зачем столько бухла? Есть идея впасть в коллективную кому под конец ночи? - спросил Хамелеон, поднялся, встал ногами на диван, затем сделал элегантное сальто с дивана на ковёр, приземлился на ноги. Пошёл на второй круг. Лэш повернулся к нему и, наконец, загасил сигарету. - Это всё Ник, Джек и Батя заказали. Я пить не планирую, а ты, акробат? - Я никогда пить не планирую. - В смысле, бухаешь спонтанно? - В смысле, не желаю приходить в размазанное слабоумное состояние, да ещё и добровольно. В гостиную прошёл Джек. Снял куртку и остался в черной майке и джинсах. Его татуированные руки были перехвачены несколькими кожаными браслетами с изящными металлическими вставками, в том числе на плечах, бородка аккуратно выстрижена, а обычно смеющиеся серые глаза смотрели с непривычной грустью. Он подошёл к Лешему и без лишних разговоров обнял его огромными лапами так сильно, что у Лэша сбилось дыхание. Разжал объятия, отступил на шаг, поприветствовал Хамелеона. - Лэш, возвращаю твоего кота... - махнул он в сторону входа рукой. - Спасибо, бро... Устал ты от зверька? - Ну, он у меня на шее поселился, так что дома я ходил, как попугай с пиратом... то есть... наоборот, ну ты понял. Я уже и привык к твоему хвостатому дьяволу, честно сказать. - Эм... Да, спасибо за кота, Джек, - Лэш кинул взгляд на Хамелеона. - Теперь у Клима, их, бля, два - будет заниматься селекцией, - демонически оскалился Хамелеон. Лэш скорчил ему скептичную гримасу типа «ха-блядь-ха, как смешно пошутил, сча обоссусь». Джек слегка наклонился к Лешему: - Лэш, прости, что спрашиваю, но что это за божество только что открыло мне двери? Это твой новый краш? Лэш загадочно посмотрел на Джека: - Это Ойль, он очень хороший и умный парень. Нет, не краш. Он... мой протеже. Молчаливый, но зато когда он начинает говорить, то... люди впечатляются. - Ага, начинают трахаться прямо там, где стояли, - подмигнул Хамелеон. - Что-что? - опешил Джек. - Ай, бро, не обращай на Хамелеона внимание. Ойль, он же Бес, изобрёл несколько очень эффективных афродизиаков, только и всего. Талантливый химик. - Чёрт побери, а красивый какой... Извините, пацаны, а он... эмм... натурал? - Да, - вякнул Хамелеон, паскудно ухмыляясь, - натуральнее некуда. Гомофоб и девственник, прости господи, никогда даже порножурналы в руки не брал. Разве ж Лэш мог с кем-нибудь другим подружиться? Леший поморщился: - Не слушай его, Джек. Всё, сказанное с той стороны комнаты, воспринимай как бессовестный пиздёж. Джек улыбнулся мягкой улыбкой, которая его украшала, но подходила к его брутальной внешности, как свежая ромашка к чёрному мерседесу. В комнату вошёл Бес, обвёл всех внимательным взглядом и улыбнулся тоже. "Повезло окружить себя телепатами", - подумал Лэш, глядя на таинственную улыбку Беса и то, как он прошёл по комнате - красиво, как по подиуму. Явно знал, что речь шла о нём, и наслаждался, будучи теперь в центре внимания. Грациозно уселся на диван возле Хамелеона и раскрыл книгу. Лэш отвернулся к окну и достал новую сигарету, представил, что Анка сказала бы сейчас. Ей бы понравилась эта троица в его гостиной: два гениальных актёра и дизайнер украшений из кожи. Она б обязательно сморозила какую-нибудь хуйню, типа: "Какие нахер гениальные актёры? Эти два чела не будут переигрывать только тогда, когда будут сниматься в порно. И то - только в том случае, если в кадре будут исключительно их члены". Лэш глубоко затянулся сигаретным дымом. *** Батя пил виски со льдом и курил сигары, Ник жевал чипсы и рассказывал Хамелеону, как его "крестили" в военной академии, вымачивая в дешёвом алкоголе в полный рост. Бес толкал Джеку теорию, как приготовить нетоксичную краску для кожаных изделий, чтобы достичь уникального перехода цветов. Джек наклонился близко и рассматривал Беса так, будто тот был одновременно и позолочен, и посыпан ароматной ванилью. Лэш курил. Батя глянул на Лэша и протянул: - Рассказать вам занятную историю со времён, когда Хамелеона принимали "на службу"? Лэш поднял глаза: - С удовольствием послушал бы. - Проверяли мы этого хулигана со всем пристрастием. Цель была понимать, конечно, кого берём на службу, полного ли отморозка, ну и попытаться нащупать хоть какую-то адекватность. Вымотали его физухой за день, всякими интеллектуальными тестами. Дальше проверка была такая: Ник заводит грузовик. И мы укладываем, значит, Хамелеона с мешком на голове на асфальт. Останавливаем трак прямо возле его головы. А дальше Ник снова нажимает на газ, хотя и с затянутым ручным тормозом. А ещё один наш коллега берёт пустую шину от колеса и надавливает ею Хамелеону на голову. И так мурыжим мы пацана пару минут. Кто-то орёт: «Скотина, стой, ты ж его сейчас реально задавишь!» Ну, повеселились ребята на славу. Хамелеон молча лежит, не шелохнётся. Наш доктор, психолог-светило, подходит, значит, к Хамелеону, снимает у него с головы мешок, и говорит ему: «Хочешь что-то сказать, кадет?». Тот ему в ответ: «Да, чёрт побери». Ну, док думает, всё, обосрался мальчуган, вылетает из игры, сломали наконец. И тут Хамелеон выдаёт: «Только не сказать. А спросить. Когда у тебя, док, наконец-то чеснок дома закончится? Ты заебал мне смрадом в лицо дышать». Все заржали. Хамелеон равнодушно сжевал кусок хамона. Ник ухмыльнулся, опрокинул в себя рюмку виски: - Подождите, сэр, вы ещё не видели, как его привели в аппаратную на МРТ, чтоб мозг исследовать. А там стоят, ну, вы знаете, огромные такие рулоны с бумагой, чтоб вытирать жидкость для УЗИ и аппараты чистить. Хамелеон смотрит на эти рулоны, усаживается в кресло для исследований и равнодушно так выдает: «Если мне сегодня понадобится вся эта туалетная бумага, то я за ваши жизни, мужики, потом не ручаюсь». - Сука... – батя ржал, пока из глаз у него не потекли слёзы. *** Была уже поздняя ночь, вечеринка затягивалась, и не похоже было, что кто-то собирается расходиться. Джек тестировал Беса: не очень трезвым голосом озвучивал задания на умножение трехзначных чисел, а Бес давал ответ спустя несколько секунд. Джек проверял на калькуляторе, восхищенно вздыхал. Ник аплодировал, Батя выпивал за здоровье Беса рюмку, и начиналось всё сначала. Мелкий сидел сначала на шее у Джека, а потом переместился на колени к Бесу, и оттуда уже не слезал всю ночь. Бес ласково почёсывал коту за ухом. - Если у человека и кота общих восемьдесят процентов хромосом, - задумчиво протянул Хамелеон, поигрывая кортиком от дартса в руке, потом размахнулся и запустил кортик в дверь. - То у Беса и Мелкого - общих девяносто девять. И этот один процент в хромосомах Беса - это десятиядерный процессор. Вот оно, будущее человечества: смесь животного и гения. Но я всё равно считаю, что нужно отдать Джеку обоих, он хорошо воспитывает животных. - Ты мог бы не уродовать мою дверь, пожалуйста? - откликнулся Лэш, выпуская новое облако дыма и провожая взглядом очередной кортик, который встрял в дверь чётко рядом с предыдущим. - Не мог. Леший зажал сигарету в зубах и протянул руку к Хамелеону: - Дай тогда и мне кортик, я попробую. Хамелеон улыбнулся, взял в руки пепельницу и прошёл к двери, вынул все кортики и пеплом начертил небольшую мишень с тремя секторами: самым маленьким, который надписал буквой «Х», и двумя кольцами побольше, в обоих написал «Л». - Что это за корявенькие символы, Хамелеончик? Тебя не учили каллиграфии, да? - Ага, я учился более интересным жизненным занятиям, пока ты в академии карандашики обгрызал. - Каким, например? Знакомился с люмпенами во Дворе Чудес? Ладно, дай угадаю: «Х» в центре означает Хамелеон? Так ведь? Жопа ты. А почему две «Л» по краям? Ты мне отвел два сектора? - Нет. Один - это «Лэш», второй - это «Лузер». Кидай кортик, посмотрим, в котором секторе будешь ты. Лэш затянулся дымом и выдохнул медленно, отложил сигарету на пепельницу. Размахнулся и запустил кортик, попал в самый край, но всё-же в круг «Х». Снова взялся за сигарету: - Рад тебе сообщить, что я не только карандашики в академии обгрызал, - лениво протянул он и вручил кортик Хамелеону. Хамелеон смотрел ему в лицо с лёгкой улыбкой, не отрываясь. И так же, не поворачивая головы, запустил левой рукой кортик - он вошёл нос-к-носу возле иглы Лешего. Лэш одобрительно хмыкнул и выпустил дым. - Лэш? - Ммм? - Помнишь, что ты от меня хотел? Думаю, я готов. Пойдём. «Что ж... Смерть с ямочкой возле рта, как у Хамелеона – это очень симпатичная смерть, я считаю. Могу считать себя счастливчиком», - подумал Лэш, но сердце у него сжалось. Леший без лишних вопросов отложил сигарету и молча поднялся. С нежностью посмотрел на Беса с котом на руках и вышел в холл. Хамелеон вышел следом и плотно закрыл за собой дверь. - Как далеко ты хочешь отойти? - спросил Лэш, указывая на куртку Хамелеона. – Оденься, на улице холодно. - Не беси меня, мамка, - Хамелеон сделал шаг к Лэшу и прямым мягким толчком руки впечатал его в стену. Еще шаг - и он прижимался к нему бедром и торсом, запрокидывая лицо. Ухватился за волосы Лэша и притянул его к себе, так, что их губы оказались на расстоянии буквально одного сантиметра. – Я не собираюсь мёрзнуть с тобой, напарник. И поцеловал Лэша: сладко, медленно, тягуче. Целовался он совсем не так, как убивал: если в бою он был молниеносным, то в сексуальный поцелуй погружался неспешно, постепенно углубляясь и проникая в каждую щель. Лэш ответил на поцелуй с жаром, граничащим с отчаянием: он вдруг отчетливо почувствовал сквозь тонкую ткань одежды гулкие ритмичные удары сердца, сначала своего, потом их обоих. Да он не просто жив, а, черт возьми, «живее всех живых», и менять это не собирается. «Знаю, ты всегда будешь рядом, Анка, сучка. И я проживу в этой жизни самые вкусные эмоции, чтоб порадовать тебя, обещаю», - мелькнуло где-то на задворках его сознания, и Лэш почувствовал, что в теле расслабились какие-то глубокие мышцы. Они целовались, пока у Лешего не начали гореть губы и он не напился их смешавшейся слюны. Парни отстранились, тяжело дыша. Леший рассматривал тонкие умные черты Хамелеона, его слегка покрасневшее лицо, и медленно лениво улыбнулся. Впервые, со дня смерти Анны. - Так ты не собирался далеко уходить? Я подумал, ты позвал меня, чтобы убить, как я и просил. - Далеко уходить? Для начала, будет достаточно – в твою спальню. И убивать тебя я не планирую: у меня есть подозрение, что развлекаться с тобой живым, всё-таки, чуток интереснее, - оскалился в ответ Хамелеон. - Уф, бля, никогда не встречал в реальности некрофилов. Ужас, с какими отморозками приходится иметь дело, - Лэш снова сильно прижал к себе Хамелеона, всосал его губы, потом язык, вдавливал в себя его голову – будто мог дышать только воздухом, который мог добыть из лёгких парня перед ним. Через минуту Хамелеон оторвался (Лэш поразился тому, каким нетрезвым, даже уязвимым, сейчас выглядел его безжалостный напарник) и произнёс, закусывая губу: - У меня есть пара предупреждений... Первое – я универсал и за полное равноправие... - Я согласен, - быстро блеснул глазами Лэш. - Второе – в постели я всегда вслух озвучиваю свои желания и нежелания, и то, что думаю, и мне насрать, если кому-то это не нравится... - Неужели существует партнёр, который говорит вслух? Правда, что ли... Мне это более чем подходит и более чем нравится. Идём. - Подожди... Короче, эммм. Три – это... Я думаю, как сформулировать. - Херасе... Ты, и не знаешь, как сформулировать? – Лэш удивлённо заморгал. - Да, потому что я не пробовал, а хочу. - Я сейчас ёбнусь от этой интриги. И что же это? - Эмм. Это – ваниль. Нежный, короче, секс. Я не... в курсе, как... Вообще. Но хочу попробовать с тобой. Блядь, никогда не думал, что скажу это. Лэш склонил голову на бок с недоверчивой улыбкой. Потом прикоснулся к лицу Хамелеона, провёл по месту, где появлялась ямочка на щеке, большим пальцем: - Ты... никогда... в жизни... не пробовал нежный секс? Сколько тебе лет, Хамелеон? - Иди к херам, напарник, - Хамелеон вспыхнул, голос стал злым, как обычно, и Лэш улыбнулся шире. – Я почти одних с тобой лет, дело не в возрасте. Дело в том, что не было у меня... сначала возможности, а потом желания. Хватит разговоров. Будем трахаться, или тебе Беса позвать? Леший ещё секунду прислушивался к букету своих ощущений, смеси сочувствия, удивления и возбуждения, а потом прошёл по коридору и открыл дверь в комнату: - Жду не дождусь... как буду учить тебя нежно трахаться – всю чёртову ночь напролёт... И помни, ты обещал всё, что я с тобой сделаю, повторить со мной в двойном размере. - Тогда готовься, мы с тобой не выйдем отсюда минимум пару дней, - улыбнулся Хамелеон, проскальзывая внутрь. - А я умею заказывать доставку еды и никуда, блядь, вообще, не спешу, - откликнулся Лэш и закрыл за ними дверь на ключ.