Время придёт

      январь 2003       Негласно, ссылаясь на волнения о моей безопасности, Малфой стал провожать меня до точки аппартации почти каждый вечер. Чтобы добраться до нее нужно было пройти небольшой сквер и миновать мост через реку. Путь занимает примерно десять минут, но домой я не торопилась и Драко, судя по всему, тоже и поэтому наши прогулки растягивались до получаса. После его небольшой исповеди в кабинете что-то между нами изменилось; я не могла дать этому названия или определения, просто наслаждалась общением с человеком, который, как и я, многое пережил.       С ним оказалось удивительно приятно общаться — мужчина мог поддержать разговор на любую тему, будь то открытия в мире магии, реформы Министерства или приземленные обывательские дела.       — Грейнджер, ты знала, что есть люди, которые добавляют в кофе соль? — спросил он, покупая нам горячие напитке в сквере.       — Знала.       — Тебя ничем не удивить, — преувеличенное сожаление в его голосе позабавило меня; подушечками пальцев я на мгновение коснулась его холодных пальцев, когда Малфой передавал мой капучино.       Он был неправ — на самом деле я была даже больше обескуражена, чем удивлена — я знала надменного маленького Драко-засранца, что звал меня грязнокровкой, знала потерянного Драко-подростка с пустым взглядом, а этого молодого мужчину нет. Прячась за легким и непринужденным общением, мы робко открывались друг другу, знакомились заново, как изначально было бы в мире, неотравленном идеями Темного Лорда.       Со своей стороны я понимала, что всегда была дружелюбным человеком и считала, что каждый может измениться и заслуживает второй шанс, но зачем эти прогулки были нужны Драко, я понять не могла. Поначалу думала, что я для него — незакрытый гельштат; возможно, он желал моего прощения, но, говоря с ним в его полуразрушенном кабинете, я сказала, что не считала его виноватым в моих злоключениях и после того разговора он стал провожать меня по вечерам, а значит, чувство вины — не то, что им двигало. Не в полной мере, по крайней мере. Драко упоминал, что перестал общаться с друзьями-слизеринцами, а были ли у него другие приятели, я не знала. Возможно, ему, как и мне, тоже было одиноко, но… Разве такой красивый мужчина может пожаловаться на одиночество? Он всегда был красив, а теперь, в расцвете сил, особенно. Глупо отрицать очевидное — от родителей-аристократов он взял самое лучшее — прямой нос, выразительные брови, серые глаза, поражающие глубиной, красивые губы… Очень красивые губы. Раньше он много занимался квиддичем, был капитаном сборной Слизерина, пока его против воли и желания не вовлекли в страшные дела Воландеморта. Он перерос отца на целую голову и раздался в плечах. Мерлин, однажды мой взгляд опустился ниже его поясницы… От него несло мужским магнетизмом за версту и женщины всех возрастов чувствовали это, я чувствовала… Уверена, многие девушки были бы рады скрасить его вечер или жизнь, помани он пальцем, но… вот уже три недели неизменно каждый вечер он провожал меня. Я не рассматривала его в романтическом плане — это было бы невероятно по многим причинам, но главная из них — у меня был Рон. Да, у нас определенно были проблемы, но на других мужчин я не смотрела — это не в моих правилах; обман и измены — не то, что я хотела бы видеть в своей жизни, а проблемы в отношениях бывают у всех. Разрушить легко, построить что-то новое — нет. Мы с Роном прошли вместе огонь и воду, он был моим надежным и верным другом и я любила его, но иногда мне в голову приходила мысль, что лучше бы мы не переходили черту дружбы. Разные интересы превратились в разные цели и ожидания друг к другу перешли на иной уровень. Ожидания, которые привели нас к разочарованиям.       — Меня трудно удивить, но ты меня удивляешь, — сказала я как можно более беззаботнее, чтобы приободрить своего собеседника; я еще со школы поняла, что мисс всезнайка способна наскучить любому и превратить любой диалог в мой монолог, а потерять эти несколько минут непринужденного общения мне не хотелось.       Я сделала глоток горячего кофе и, игриво приподняв бровь, посмотрела на Малфоя. Серое пальто сидело на нем, как влитое, а шею обвивал тот самый черный шарф, вопрос мягкости которого почему-то сильно волновал меня. Он усмехнулся, помотав головой и выдыхая пар изо рта. Кончик его бледного носа покраснел на холоде; в Лондоне снова шел снег.       — Надеюсь, в хорошем смысле, потому что в плохом я уже устал удивлять.       Меня сбило с толку несоответствие звука и картинки — произнося это, он едва ли не безмятежно улыбался, но цепко смотрел в мои глаза. — Не бери в голову, Грейнджер.       Мы дошли до старого каменного моста через небольшую речушку и негласно остановились на середине. До точки аппарации осталось всего ничего. Маги, снующие мимо, едва замечали нас — все спешили укрыться от подгоняемых злым ветром колючих снежинок. Нам бы тоже следовало поторопиться, но мы тянули, почему-то.       — Как дела с артефактами? — я догадывалась, что этот вопрос испортит Малфою настроение, но не могла не задать его.       Драко свел брови на переносице, напряженно глядя в даль, в сторону магловской части Лондона, где прямо из земли росли небоскребы; мое плечо едва касалось его.       — Опасения подтверждаются; на юге страны особенно неспокойно. В феврале я лично поеду туда, чтобы убедиться наверняка.       Я почти обреченно склонила голову, глядя на свои озябшие пальцы на камне старинного моста. Мое согревающее заклинание рассеялось, холод норовил забраться под одежду и обжечь кожу. Неожиданно я почувствовала прикосновение чего-то теплого и уютного к шее. Удивленно вскинув глаза я встретилась с ехидным, но довольным прищуром Малфоя — как я и думала, его шарф оказался невероятно мягким, а еще от него пахло им самим. Этот жест сбил меня с толку, я лишь улыбалась ему в ответ и глубоко втягивала морозный воздух вперемешку с нотками древесного парфюма. Зачем он сделал это? Мог бы просто снова наложить согревающее заклинание.       — Спасибо… — вихрь арктического воздуха и снега подхватили мою благодарность и унесли куда-то под мост.       Я прочистила горло, нервничая под серым нечитаемым взглядом.       — Не гоже джентльмену заставлять девушку мерзнуть.       Хорошо, что мороз уже поцеловал мои щеки, иначе мужчина понял бы, что стал причиной моего смущения.       — Малфой, думаю, тебе интересно будет узнать, что твоя лилия прекрасно себя чувствует и, кажется, немного подросла, — я едва не кричала ему в лицо, чтобы перебить вой усиливающегося ветра.       Драко пододвинулся ближе, пряча грусть в слабой улыбке.       — Действительно, это интересно — не думал, что она может расти.       — Я сохраню ее, обещаю.       Драко кивнул, не отводя серых глаз и подергивая уголком красивого рта. Не выдержав смущения, я отвела взгляд.       — Ты живешь с родителями? — он слишком резко выдохнул, а я отругала себя за глупое любопытство. — Прости, не отвечай; это не мое дело.       — Нет, никакой тайны нет — они уже много лет живут на Кипре, а я не смог с ними… Я вырос, но для них так и остался ребенком в том смысле, что мама считает, что знает лучше меня, что для меня будет лучше. К тому же, прошлое слишком давит на них, они никогда не смогут вернуться в поместье. Мне тоже было тяжело туда возвращаться, там столько всего произошло… Но это дом моей семьи и будь я проклят, если призрак Воландеморта выгонит меня оттуда.       Он снова поймал мой взгляд и я увидела в нем надежду… на понимание?       — К тому же, его давно пора отремонтировать и привести в порядок, — добавил мужчина нарочито веселым голосом. — Придешь оценить мои старания?       Я отвела глаза и неопределенно пожала плечами — слишком неожиданное предложение; вряд ли когда-нибудь буду готова.       — Откровенность за откровенность, Грейнджер?       Он снизил голос до едва ли не откровенного шепота, серые глаза хищно блеснули; от неожиданности я невольно развернулась к нему всем телом, когда услышала продолжение:       — Что у тебя с Уизли? Давно хотел спросить, но было не к месту.       — А сейчас, значит, к месту? — я попыталась перевести все в шутку, но отчего-то такой простой вопрос заставил меня дергаться; я облизала губы, которые разу же застыли на морозе.       — Не к месту, — играючи ответил он; его прищур стал еще более дерзким; теряясь, я стала теребить кончик его черного шарфа. — Ну, так что ты скажешь? Почему ты все еще не миссис Уизли?       — Все сложно, — едва слышно пробурчала я, злясь на Драко — видит же, что я нервничаю, но все равно спрашивает. — Мы сильно изменились после войны; Рон потерян, было бы неправильно начинать что-то новое, не разобравшись со старым, — я надеялась, что моего пространного ответа хватит, чтобы удовлетворить его любопытство; наверняка же из вежливости спросил.       — Ты не думала о том, чтобы оставить прошлое в прошлом?       Я едва не подавилась холодным воздухом, услышав это. Видимо мои и без того немаленькие глаза распахнулись настолько, что мужчина поспешил добавить:       — Не подумай, что я пытаюсь учить тебя, это твое дело… — он запнулся, глядя себе под ноги; подбирал слова, наверное. — Уизли настоящий герой, нравится мне или нет. Я не удивился, когда узнал, что вы стали парой. Думал, за столько лет вы далеко продвинете свои отношения… Мне самому пришлось нелегко, когда я решил разорвать помолвку с Асторией Гринграсс. Просто, иногда пути людей расходятся… Так бывает.       Я молчала; мои мысли, нет-нет пробивающиеся сквозь бесконечное отрицание, внезапно оказались высказаны Драко Малфоем.       — Недавно я узнал, что Уизли любит тусить у некоего Реджи, а его вечеринки имеют дурную славу.       Я молчала, глядя на танец снежинок перед глазами.       — Ты знаешь, — произнес Малфой на выдохе; это знание отразилось смятением в его серых глазам; он не понимал. — Как ты терпишь это?       — Рон до сих пор потерян! — через силу выдавила я в защиту своего парня.       — Это некрасиво по отношению к тебе, Грейнджер. Не хочу говорить этого, потерян он или нет — если бы любил, не относился бы так к тебе! Это тяжело, но это будет честно — принять, что вам не по пути. Уверен, ты сделала все, чтобы сохранить отношения, но все напрасно.       Драко тоже начал нервничать, потому переводил взгляд с реки на меня и обратно слишком быстро.       — Прости, — добавил мужчина, запинаясь.       — Я не честная? — отрицая смысл, я прицепилась к его фразе.       — Спроси у себя сама. Хотя если такой вопрос вообще возник, это уже что-то значит.       — Презираешь меня? — волна боли от давнего сдерживаемого осознания накрыла меня с головой; я годами варилась в котле этих безрадостных мыслей, отрицая очевидное и наступая гордости на горло и все же я не чувствовала готовности принять это.       — Кто я такой? Всего лишь трус, который не смог спасти девушку от своей сумасшедшей тетки.       Мой взгляд против воли вернулся к нему — он смотрел на меня в упор. Глотая ком в горле и подступающие слезы, я задавалась вопросами. Зачем он терзал меня? Зачем он терзал себя, вспоминая о том, чего хотелось бы забыть?       — Я не считаю тебя виноватым.       — Зато я считаю, девочка из моих кошмаров.       — Похоже, у нас одни кошмары на двоих.       Неожиданно я почувствовала легкое прикосновение к моему замерзшему мизинцу. Его робкие пальцы всего лишь гладили мои, пока неожиданные мурашки на моих руках поднимали каждый волосок под одеждой. Напрасно я искала ответы на его лице — он умело прятал их за холодными серыми глазами, ставшими темнее, чем снежное облако.       Через десять минут я появилась на пороге своей пустой квартиры с черным шарфом на шее; забыла вернуть его владельцу.

***

      август 2003       Вечер в самом разгаре. Малфой вывел меня, потеряшку, обратно к гостям и удалился, прежде одарив нечитаемым взглядом. Я чувствую некую напряженность между нами — да и с чего бы ей не быть? За полгода много чего могло поменяться, но меня радует, что он все же неравнодушен, иначе послал бы за мной домового эльфа, а не явился сам, чтобы вывести из недр своего уже не мрачного поместья.       Я проводила его взглядом, пока он не скрылся в толпе. В августовском вечернем воздухе ощущается свежесть — в скором времени осень вступит в свои права. Малфой предупреждал — любопытные взгляды на мне чувствуются кожей. Незнакомые мужчины и женщины осматривают меня, как любопытный экспонат в музее, но подойти не решаются.       Желтые огоньки гирлянд на деревьях слабо мерцают в ночи, звуки музыки ласкают слух. Тщетно осматриваюсь в поисках зачарованных музыкальных инструментов.       — Кхм…       Оборачиваюсь на звук — передо мной, переминаясь с ноги на ногу, стоит Оливер Вуд. У него в руках два бокала шампанского, а на устах — натянутая улыбка.       — Здравствуй, Гермиона. Приятно встретить хоть кого-то с Гриффиндора.       — Рада видеть тебя, Оливер.       Краем глаза замечаю в нескольких метрах Пэнси Паркинсон, которая расцеловывает Малфоя в обе щеки.       — Давно не видел тебя, — Оливер вручает мне бокал и мы чокаемся. — Где ты пропадала?       — В Австралии.       Карие глаза Вуда мечутся по моему лицу, потому что развернутого ответа я не даю. Мы мало общались в школе и после выпуска. Я знаю, что Оливер сотрудник Министерства и его работа связана, ожидаемо, с квиддичем.       — Ты переехала? — трудно было не уловить разочарования в голосе мужчины.       — Я вернулась, — странные метания на лице Вуда заставляют меня мягко улыбнуться; вот это поворот!       Он облегченно кивает, делая слишком большой глоток игристого, пока я только делаю вид, что пью. Оливер расспрашивает меня об Австралии, кенгуру и океане, заметно дергаясь, и вот я слышу:       — Недавно узнал, что вы с Роном расстались, — карие глаза смущенно опускаются на мои губы; он видит, что я вижу и смущается еще сильнее. — Очень жаль… Хотя, нет, совсем не жаль! — Оливер издает нервный смешок и мило краснеет.       Он хороший парень, добрый, насколько я помню, но мое сердце не екает.       К нам подходят двое незнакомых мужчин средних лет, которые явно знают Оливера. Они дружелюбно общаются, косясь на меня, и я понимаю, что это его коллеги. Вуд представляет нас друг другу.       — Никогда бы не подумал, что Малфой достигнет таких высот! — говорит тот, что постарше, обращаясь ко мне. — Все же бывший Пожиратель и на тебе! Глава Департамента международных отношений! Взлетел выше своей головы!       Не желая поддерживать тему, я неопределенно качаю головой и улыбаюсь. С приходом коллег Оливер заметно сник, кидая на меня красноречивые взгляды.       — Питер, ты опять за свое! — второй мужчина хмурится. — Слишком тяжелая тема для такого приятного вечера! — не-Питер обводит меня заинтересованным взглядом и обращается к моему бывшему однокурснику. — Оливер, мы тебе не помешали? Ты не хочешь пригласить мисс Грейнджер на танец?       Мои губы дрожат, сдерживать улыбку почти невозможно — под торжествующими взглядами коллег Оливер становится пунцовым, а в карих глазах мольба и чистейшее смущение. Я принимаю единственно верное решение — заинтересованно смотрю за спины этих троих и неопределенно машу рукой в никуда:       — Извините, меня зовут, кажется.       Совесть меня почти не мучает и я легко теряюсь в толпе людей в белых одеждах. Оливер был звездой школы, но меня никогда не привлекал. Тогда для меня не существовало никого, кроме Рона.       Я угощаюсь легкими закусками, наслаждаюсь музыкой и стараюсь не попадаться на глаза Вуду и его коллегам. Среди гостей мелькают лица моих бывших однокурсников и знакомых мне работников Министерства. Как и с Гарри, со мной многие здороваются, но мой в меру хмурый вид дает людям понять, что беседы со мной лучше не заводить. Я с облегчением думаю о том, что того места из моих кошмаров больше не существует. Малфой стер его, но кто сотрет его из моей головы? Никто, кроме меня.       — Слышал, ты отказываешь просящим в танцах, — низкий голос вырывает меня из раздумий, — То, что я хозяин торжества, дает мне преимущества или ты непреклонна?       Я приглушенно смеюсь в ладонь — только аристократ мог так завуалировать свою нескромную просьбу. Мелкие морщинки у серых глаз делают его лицо еще красивее.       — Разве сейчас играет подходящая композиция? — я держусь непринужденно, но кручу бокал в руках слишком быстро, что выдает мое волнение с головой. — Или ты поклонник энергичных танцев?       Драко слишком картинно закатывает глаза.       — Обещаю, что следующая композиция придется тебе по вкусу. Все таки я, как хозяин праздника, знаю немного больше остальных.       Он уверенно протягивает мне ладонь и я неловко вкладываю в нее свою. Моя ладошка кажется такой маленькой в его руке.       — Я еще не согласилась.       — Твое тело считает иначе, — он легко сжимает мою ладонь и волна трепета расплывается по нервам.       Малфой ведет меня в центр танцпола. Пары перед ним расступаются, пропуская нас вперед, а не могу понять, когда Драко принял мои противоречия? Он оказался прав — заиграла нежная, тягучая мелодия. Возможно, даже слишком чувственная.       — Хитрец.       Мои руки на его плечах испытывают острую нужду гладить и сжимать, но я держусь.       — Мои скромные уловки не делают меня хитрецом, — Малфой бережно сжимает мою талию, пока мое сердце начинает разгонять кровь все быстрее и быстрее; все же он привлекателен и очень близко. — К тому же, меня поздравили все, кроме тебя.       Он выгибает красивую бровь, в серых глазах застыло ожидание.       — Поздравляю. Я очень рада за тебя, — голос подводит меня — я едва не хриплю. — ты достоин и справишься.       — Спасибо. И я рад, что ты все же пришла.       Мы медленно двигаемся под музыку и молчим, пока жар в моем сердце разгорается с новой силой. Удивительно, и как я могла игнорировать этот огонь целых полгода? Видимо, это нужно было, чтобы понять свои чувства. Но теперь время может быть навсегда упущено — его жизнь наладилась, причем, без моего участия.       — Я знал, что ты вернешься.       — Даже я не знала, что вернусь.       Он ухмыляется своим мыслям, уверенно ведя меня в танце. Песня заканчивается, пары вокруг нас расходятся, а мы стоим друг напротив друга и улыбаемся. Его улыбка сейчас похожа на мою — беззащитная и открытая. Малфой прочищает горло.       — Скоро гости начнут расходится, останутся только самые близкие. Я был бы рад, если бы ты тоже осталась.       — А я была бы рада остаться, — мои слова звучат как обещание и он, улыбаясь еще шире, уходит.       Он полностью завладел моим вниманием и мне пора бы начинать бороться с привычкой пялиться вслед уходящего Малфоя. Конечно, я не заметила, что сама оказалась в центре внимания красивых зеленых глаз. Я повернула голову направо и увидела высокую рыжеволосую девушку у стола. Это была Джинни.