Весна Священная

      Бородина никогда не любила собрания Могучей кучки. Тем более с присутствием главного информатора и дипломата. Если насчет пребывания второго в этот раз еще было не понятно, то насчет первого не хотелось даже думать. Эта сумасшедшая стерва не упустит шанса позлить всех, и побыть рядом с Главой на расстоянии вытянутой руки. Это выглядело настолько жутко, что о фанатизме Чайковской слыли только легенды, а наблюдали за этим только единицы. Так и хотелось наслать на нее свою способность – «князь Игорь», названная в честь его неудачного сражения с половцами, как символ о победе над унынием и смирении с суровой реальностью. Посмотреть на Полину особым взглядом и заполнить ее легкие угарным газом, чтобы та начала задыхаться. Или превратить соль в ее почках в камни, чтобы они сразу отказали. Приятное зрелище для Бородиной, но, к сожалению, не положено покушаться на своих. Не в кабинете руководителя уж точно. Думать о Чайковской Александра сейчас не хотела. Эта сумасшедшая стерва недостойна занимать ее мысли. Слишком много чести.       С этими мыслями девушка уже доползла до кабинета Балакирева. Ее помятый и не аккуратный вид не удивил бы всех собравшихся, но вот вчерашний поход в бар был излишне, после которого девушку мучит головная боль. Как чувствовала, что будет собрание.       В помещении были все, кроме, пожалуй, только опаздывающего Кюи и вечно отсутствующих Римского-Корсакова. Она нашла глазами расплывшеюся лужицей Чайковскую по левую сторону от Балакирева, но, как она и ожидала, Стравинской не было. Опять.       – Александра Порфирьевна, доброе утро. Выглядите как всегда обворожительно, – поздоровался Модест Петрович с широкой улыбкой до ушей. Бородина пропустила мимо ушей его сарказм, и вымученно улыбнулась ему.       – И тебе, Батюшка, утречка.       В голове Саши пронеслась мысль, что все-таки отношения с священнослужителем у нее налажены лучше всего из всех, кто в организации. Только с ним из всей Весны Священной она могла нормально взаимодействовать. Ее профессия не мешала веровать, а наоборот лишь только поддерживала и успокаивала.       Как и все медики, девушка была не против хорошего алкоголя, в особенности крепкого коньяка. Как оказалось, Батюшка был того же мнения. Но в отличие от Модеста Петровича, к спорту у нее особое отношение, точнее сказать никакое. Бородина буквально представляла из себя ходячий скелет. Из-за бесконечной работы, времени на нормальную еду попросту не хватало и приходилось довольствоваться тем, что бывает всегда под рукой, или вовсе не есть. Она прекрасно понимала весь вред, причиняемый ею же самой, но к такому образу жизни уже успела привыкнуть, а что-то менять очень сложно и слишком энергозатратно. Как девушка любила шутить: она живет до сих пор благодаря алкоголю, сигаретам и Божьей силы. Даже на каждый корпоратив по поводу Хэллоуина, который она считает неуместным для их страны, она в неизменном костюме вампира, а из-за бледного цвета кожи даже гримироваться не приходится. Тут уже играет анемия. Но ситуацию с этим поддерживает ее способность, которая либо улучшает, или ухудшает работу внутренних органов тела. Только, если она его ухудшает, то для этого нужен зрительный контакт, а если наоборот, то хватает простых слов и искренней веры для помощи.       Присев рядом с Мусоргским, по правую сторону от Балакирева, она посмотрела на место, на котором должен сидеть Кюи. Но он опаздывал уже на пять минут. Глава не терпел не пунктуальность. Хотя Цезарь был его любимчиком, поэтому, зная это, сильно не торопился. Но Александра относилась ко всем одинаково (кроме Чайковской и Мусоргского), и она уже начинала закипать. Нервно постукивала своими длинными ногтями и пялилась в одну точку и пыталась хоть как-то унять мигрень. Тут уже начал раздражаться Балакирев, но только от звуков, исходящих от Бородиной. Посмотрел на девушку строго, чтобы она прекратила, однако, она специально не обращала внимание. Благо на ней надет халат, и мурашки на коже не были замечены, от его обжигающего взгляда. Стукнув кулаком по столу, рука Александры, которая отбивала пальцами ритм, взмыла вверх, обременая красным свечением. Спустя несколько секунд, и отменив свою способность, Глава взглянул на настенные часы. Глубоко вздохнул, и приложил ладони к лицу.       – Раз Цезарь Антонович не спешит к нам, то после совещания, его будет ждать особое задание, а пока начнем без него, – помолчал и посмотрел на Бородину. – Прошу прошения, не сдержался, раздражало.       Сложив руки перед собой в замок, он оглядел присутствующих. Не густо, всего трое.       – Я собрал вас, господа, по очень важному делу. Эта особая миссия станет для всех нас самой важной в жизни Весны Священной. Для этого вам надо выложить все ваши способности на максимум. Вас ждет особое задание, а остальных, которых сейчас нет, другое, – он прошелся по каждому своим взглядом.       Мусоргский смотрел на Главу со сведенными бровями к переносице, Бородина со спокойными, уставшими, с большими черными мешками, глазами, а Чайковская как всегда – с неограниченным восхищением и уважением, но, на данный момент, более сдержанно, чем было давеча.       Балакирев вдохнул воздуха в грудь, чтобы уже перейти к сути, но в дверь постучали и вошел спокойный как удав Цезарь Кюи. Пробурчав извинения, он своей вальяжной походкой присел на свое место рядом с Бородиной. Все глаза устремились на него. Чайковская уже хотела открыть рот, чтобы съязвить, но Глава продолжил.       – Цезарь, приветствую, как всегда вовремя, – ехидно проговорил и блеснул своими красными глазами. – План большой и поэтому прошу запоминать тщательно и внимательно. Помечать я запрещаю, дабы избежать утечки конфиденциальной информации, – покосился на Модеста, который потянулся к карману своего облачения.       – Однако, я приветствую взаимную помощь, все-таки мы все напарники и должны поддерживать друг друга, – Бородина фыркнула и сложила руки на груди. Этот звук Балакирев проигнорировал. – Первым делом мы полетим в гости к восточным коллегам. Полина Ильинична, твоя задача найти всю информацию про эти организации, – протянул конверт Чайковской. – Через неделю будет такое же совещание, только уже с нужной информацией. А теперь слушаем основной план. Вопросы потом.       

***

             После совещания все встали со своих мест и направились к двери. Дождавшись, когда все выйдут, Балакирев остановил Кюи.       – Цезарь Антонович, изложите Миле Федоровне план в общих чертах, пожалуйста, – улыбнулся и уставился на парня своими красными глазами.       – Глава, при всем уважении, но почему она не присутствовала на собрании, чтобы мне не приходилось все это излагать, – на последнем слове молодой человек поморщился.       – Потому что, Цезарь Антонович, мы придумывали план вместе, так как восточная культура была ее основной специализацией в университете, но исходный план я продумал без Эмилии Федоровны. И еще, я уверен, что вы захотите повидаться с ней сейчас, – его глаза блеснули в полумраке. Кюи удивился, но сдержал все за маской безразличия, но его пальцы невольно сжались на ручке двери. Сглотнув накопившейся слюны, он кивнул на прощание и покинул кабинет Главы. А Балакирев откинулся на стуле и блаженно закрыл глаза. Первый этап его плана прошел отлично. Второй же уже на подходе. Осталось лишь только подождать.       Догнав Чайковскую, Кюи ненавязчиво попросил передать его послание Стравинской. Где Мила и как ее найти –парня это не интересовало, пусть Полина разберётся сама. Ухмыльнувшись молодому человеку на прощание, она поскакала прочь. Проследив за ней в полнейшем недоумении, он решил поесть, перед тем, как встретиться с девушкой.              

***

             Кюи выжидающе смотрел на Стравинскую. Она уже три минуты сидела и смотрела в пустоту. Цезарь не хотел ее торопить, но сидеть молча он тоже не желал. Мужчина громко прочистил горло, дабы привлечь внимание девушки. Она как будто вышла из транса и посмотрела на него в ответ. В этом взгляде не было той уверенности, которая никогда ее не покидала и была всегда во всеоружии. Сейчас Кюи видел в них печаль и толику раскаяния.       А в прочем, ему показалось. Теперь перед ним сидела прежняя Стравинская, которая продумывает несколько шагов наперед и разрабатывает стратегические планы не только для Весны Священной, но и в повседневной жизни. Он, конечно, тоже не отставал от нее и был неплохим стратегом, но в Миле он признавал достойного соперника.       «Интересно, играет ли она с Балакиревым по вечерам в шахматы?» – пронеслось в ту секунду в голове парня.       – Это было два года назад, – раздался хриплый, после долгого молчания, голос девушки. Поймав взгляд Кюи, она продолжила.              

***

             Спустившись к выходу из жилого дома, Стравинская побрела в сторону метро. Люди вокруг, как и она, были тепло одеты, а некоторые даже слишком тщательно. На улицах лужи, грязь, мусор, грустные лица – вот это настоящее лето в Питере.       Ко входу в метро Мила заметила компанию ребят, которые окружили кого-то. Девушка не была благодетелем, своих проблем и так полно, но в этот раз ее что-то туда потянуло. Подойдя поближе, она разглядела мальчика. Большие детские глаза, были опушены к ботинкам, а кольцо из стоящих мужчин, что окружило его, все сужалось и сужалось. Самый разговорчивый из них, что-то яростно объяснял мальчику, а второй с каждым разом опускал голову все ниже и ниже. Вдруг, один из окруживших схватил мальчика за руку. Он хотел дернуться, но с другой стороны подоспел еще один человек. Ребенок в руках начала брыкаться и кричать, но даже при этом люди проходили мимо него, просто одаривая безразличным взглядом. На этом терпение Стравинской подошло к концу. Как дипломат она имеет огромную выдержку и сдержанность, и в то время стоило сильно постараться, чтобы вывести ее из себя. Но этот мальчик в их руках, выглядел таким беспомощным, что девушка решила ему помочь.       Здесь, на входе у метро она простая гражданка – Стравинская Мила Федоровна, которой ничто не помещает воплотить свою волю по спасению бедолаги.       Подойдя очень близко к компании, до нее начали долетать обрывки фраз. Что-то было на подобии «где деньги» и «ты пожалеешь». Девушка подошла к самому разговорчивому и схватила за плечо. Он обернулся и тогда приглядевшись, она поняла, что парень был совсем молод, возможно, даже ее ровесник, но с полопавшими капиллярами в глазах. Приглядевшись еще повнимательнее, она заметила еле заметную дрожь в руках и расширенные зрачки. Сложив два плюс два, Мила сразу поняла, в чем дело. В ее голове созрели несколько исходов событий, и она решила разыграть один из них, поглядывая мимо впередистоящего.       – Доброе утро, господа. В чем причина массового столпотворения у метро? – сказала бодрым голосом, показывая всю свою солидность.       Пройдясь по девушке оценивающим взглядом, парень, на ее удивление спокойно проговорил.       – Все просто замечательно, – попытался обворожительно улыбнуться, но в итоге получился оскал.       – Я так не думаю. Зачем вам мальчик?       Выражение лица у собеседника стало медленно меняться. Сведенные брови и скривленные губы показывали его явное недовольство. Девушка, хоть и дипломат, но была натренирована, для экстренных случаев, хотя для этого были Римский-Корсаков, а против толпы мужчин она бы в физическом плане не спаривалась. Максимум с тремя, и, если повезет, с четырьмя, но она насчитала семерых. Однако, она разыгрывала свой план, как шахматист на доске. И один его участник был в десяти метрах от нее и лежал под фонарным столбом.       В Весне Священной действует система мелких информаторов, состоящих из бездомных людей. Их работа заключалось в незаметной передаче мелкой информации. Выгодное сотрудничество, при котором обе стороне в выигрыше. Они были практически в каждом углу страны, и не только, поэтому были самым эффективным вариантом. В основном бездомные подчинялись Чайковской, но также помогали и остальным из верхушки тоже. Стравинская сама не раз пользовалась их услугами, поэтому была известна в их кругах. Перед составлением плана спасения мальчика, она подала бездомному специальный знак, и благо ей попался сообразительный человек без определенного места жительства, который ее сразу понял.       После своего ответа, лицо собеседника перекосило. До этого, он стоял боком к девушке, но потом, полностью развернулся к ней. На минуту Миле показалось, что его и того красные глаза, стали еще ярче. Дружки «болтливого», как нарекла их дипломат, встрепенулись, а у некоторых сжались даже руки. Стравинская хмыкнула от их реакции. Забавно, вроде напрягаться надо ей. Но время надо было потянуть еще.       – Почему вы держите мальчика за тиски?       – Он не против, – резко отрезал болтливый.       Левая бровь девушки поднялась, а руки сложились на груди. Она по очереди прошлась по каждому своим взглядом, ощущая, почему-то, безграничную власть над ними. Абсурдное суждение, но показывать свою слабость перед ними она не могла из принципов. Остановив свой взор на мальчике, она прищурилась. Почувствовав, что на него смотрят, он поднял свои глаза. Большие и тусклые, словно золотые медальоны, взирали на нее с грустью и с едва заметной надеждой на спасение. Потом он на секунду метнул свой взгляд на приближающего бездомного. Затем снова на Милу, и чуть заметно кивнул. Брови девушки поднялись.       «Он не мог понять», – подумала Стравинская. Совладав с удивлением, она снова посмотрела на впередистоящего молодого человека.       – Пусть он тогда это скажет, и я отстану, – кивнула в сторону мальчика, имея его в виду. Все вместе с болтливым повернулись в сторону упомянувшего. Нужный эффект она получила, и в эту же секунду Мила, со всей силы ударила последнего по затылку своим дипломатом. Он повернул в сторону голову и упал на землю. Подоспевший информатор воспроизвел хук справа одному, а другого пнул в живот, державших мальчика парням. Оказавшись на свободе, он сорвался с места и побежал в подземку. Оставшиеся четверо из группы удрали в противоположную сторону, подальше от них. Наспех поблагодарив бездомного, она помчалась вслед за мальцом. Для схваченного, он бежал очень быстро. Мила старалась не потерять его из виду в толпе людей. Растолкав всех, сбежавший перепрыгнул турникет, чем привлек внимание контролеров метро. Они успели его задержать. Он всячески пытался увернуться из их цепких рук, но тщетно. Последовав его примеру, она без угрызения совести, растолкала всех, но прошла турникет с помощью специального пропуска. Спешно подошла к контролерам, которые расспрашивали брыкающего мальчика.       – Где твои родители? – недовольно спросил мужчина.       – Зачем ты так быстро убежал? – подоспела к компании Стравинская.       Три пары глаз устремились к ней. Сделав самое правдоподобное лицо раскаяния, девушка улыбнулась контролерам. Прочистив горло, она начала играть свою роль.       – Спасибо, что поймали моего братика! – улыбнулась самой искренней дружелюбной улыбкой. – Я очень боялась, что он потеряется в потоке людей!       – Уважаемая, он перепрыгнул турникет, не заплатив! – недовольно произнес одни из стоявших.       Смиренно кивнув, она подняла свои сияющие глаза на двух мужчин. Мила протянула руку в сторону мальчика.       – Не проблема. Я заплачу, но будьте добры, отпустите моего братика, – подрагивающим голосом промолвила девушка.       Мужчины растеряно переглянулись между собой.       – Но как же протокол? – спросил держащий мальчика. На эту фразу она снова посмотрела на него самыми жалостливым взглядом, мысленно проклиная их. А юнец стоял и не отрывал глаза от девушки и улыбался.       – Я понимаю, что это ваша работа, и то, что вы все законопослушные граждане нашей великой и могучей страны, и то, что все это, – она обвела глазами весь зал, – держится на ваших сильных и ответственных плечах! Но мне надо спешить на работу, чтобы прокормить себя и своего брата. На мне лежит огромная ответственность за благополучие своего любимого братика! – закончила Стравинская свою пламенную речь с особым придыханием, специально упоминая слово «братик» так много раз, чтобы вдолбить это в их головы и те поскорее их отпустили.       Контролеры переглянулись. Один кивнул другому, а тот потупил взгляд. Мужчина, державший мальчика, отпустил его из кольца своих рук. Последний мигом поравнялся с Милой, и взял ее за руку. Поблагодарив их, они быстрым шагом покинули мужчин. Когда их след простыл, и один из контролеров отошел от речи Стравинской, он понял, что та так и не заплатила за мальца.       Оторвавшись от мужчин, она замедлила шаг. Тогда мальчик решил отпустить ее руку, но девушка вцепилась в нее. Присев на корточки перед ним, она посмотрела в его глаза. Сейчас они светились так ярко, как золото высшей пробы. Мила переместила руки на его плечи. Но первым голос подал он.       – Вова Стасов.       Девушка удивилась сообразительности мальчика. Но это можно было еще понять, когда он молча последовал за ней, чтобы не оспаривать легенду, придуманную в метро.       – Очень приятно, Владимир. Меня зовут Стравинская Эмилия Федоровна. Для тебя Мила Федоровна. Сколько тебе лет, и что эта компания… – она помолчала, чтобы подобрать подходящее слово, не травмируя психику ребенка. – компания парней хотела от тебя?       – Мне тринадцать лет уже исполнилось, – лукаво взглянул на девушку – Мила Федоровна, ты же и так поняла зачем я им, – грустно улыбнулся Вова.       Стравинская еще больше удивилась. Она не знала, кто перед ней стоит, но это точно маленький гений. Ранее замыслы девушки удавалось понять только Балакиреву. Порою она думала, что это очевидно предугадать, но остальные только качали головой с несогласием с ней.       – Тот, который самый говорливый, был под наркотиками? – если Стасов зарекомендовал себя в таком свете, то она решила, что ходить вокруг да около нет смысла.       Вова отвечать не спешил. И улыбка пропала вовсе. Он серьезно вглядывался лицо Милы. «Он хочет узнать мои замыслы», – пронеслось в голове девушки. Чтобы подтолкнуть мальчика к ответу, она решила получше расположить его к себе.       – Если это так, то я могу помочь тебе несмотря ни на что. Ты мальчик умный и прекрасно видел все произошедшее сейчас. Я могу гарантировать тебе защиту, если понадобиться.       Стасов еще помолчал некоторое время. Его мыслительный процесс в голове закончился. Еще раз посмотрел в карие глаза Стравинской, и кивнул головой. Мила улыбнулась краешком губ.       Доехав до нужной станции, они пошли в сторону парка. Шли молодые люди молча. Лишь шелест листьев и звук проезжающих мимо машин нарушали тишину. Вскоре показался вход в парк, у которого стоял фургон мороженного. Тут Мила вспомнила, что не завтракала. Она велела мальчику ждать ее, а сама направилась в сторону мороженщика. Вернувшись она протянула ему сладость. Он с радостью ее принял, и они пошли в сторону скамейки. Следующие минуты были потрачены на поедание мороженого. Закончив есть, Вова начал говорить.       Вещал он поистине страшные вещи. Стравинская не понимала, как тринадцатилетнему ребенку удалось все пережить это, когда она в его годы думала лишь об экзаменах. С обнародованием новых фактов из жизни Стасова, глаза Милы округлялись все больше и больше.       Лишившись последнего родителя в одиннадцать, маленький Вова оказался на улице. Он делал все, чтобы не попасть в детский дом, в котором он уже был в определенный период своей жизни. И однажды в нем проснулся дар. Тут же поползи слухи в определенных кругах, и им заинтересовался наркокартель. В чем заключалась его способность? Сам он это называл «Фортуной», слово, прочитанное когда-то в книжке отца по латыни. Он буквально насыщал все, что угодно в удачу. Пошел в казино? Фортуна поможет тебе выиграть куш. Поспорил? С Фортуной ты его выиграешь. Попал в автокатастрофу? Фортуна поможет выжить, и остаться без единой царапины. Хочешь доставить наркотики без происшествий? Фортуна к твоим услугам! Также подумал и глава наркокартеля. Буквально поработив мальчика, они использовали его как выигрышный вариант. С ним, каждая доставка проходила идеально без сучка и задоринки. Никогда полиция не попадала им на след. За два года «рабства» он повидал многое. Каждую неделю его катали по окрестностям для передачи товара. Как оказалось, этот молодой человек действительно был под наркотическими веществами. Для места, где его держат это обыденное дело. Он не знал где средства, вырученные от доставки, и поэтому взбесился. Но Вове повезло, что это была обычная шестерка. Будь на его месте заместитель или даже глава, то мальчика могли морить голодом или запереть в сыром подвале.       Но Вова рос и умнел. Будучи всегда в одиночестве, он начал вглядываться каждую мелочь и в итоге, стал наблюдательным. Он уже планировал сбежать, но на его хваленную Фортуна попалась Стравинская.       Тут паззл начал складываться. Оказавшийся вовремя бездомный, отличный удар по голове болтливому, удравшие парни и мягкотелые контролёры. Это была его хваленная Фортуна. Тут Мила чуть-чуть оскорбилась, думая, что все пережитое благодаря своему профессионализму, но акцентировать внимание не стала. Из рассказа Вовы, следует вывод, что этот наркокартель разросся паутиной по всему городу. Да что городу, до ближайших регионов точно! И это только из уст мальчика. Хоть на работе были пару недовершённых отчетов, но девушка решила разобраться с этим делом. Ее крайне смущала организация, занимающаяся изготовлением и продажей запрещенных веществ. Это ставило под угрозу Весну Священную и их порядок. Тем более как такой крупный наркокартель ни разу не попадался на поле зрения их организации. В этом следовал разобраться.       В итоге, им удалось сесть на хвост наркокартеля, и, даже, практически сдать властям, но их глава совершил наиподлейший поступок – похитил Стасова. Условия обмена были просты: Весна Священная отстает от них и делает так, чтобы они были ниже травы и тише воды, и мальчик будет на свободе. После продолжительных собраний, Могучая кучка приняла решение отправить Стравинскую на переговоры с более выгодными для ВС условиями, с подстраховкой Римского-Корсакова, в их логово и придумать выигрышные условия для организаций.       Это было официальная версия, изложенная в отчете под номером 250. Однако, правдой было то, что проведённое время с Вовой скрасило будни девушки и она решила взять Стасова под свою ответственность. Девушка пришла к соглашению с Балакиревым, что она оставляет мальчика себе, если договаривается с картелем на сотрудничество. Но получилось все не так радужно, как дипломат рассчитывала. Сотрудничать они, конечно, не согласились. Тогда налетели Римский-Корсаков – исполнительная сила Весны Священной. Глава картеля с замом сверкали пятками. Большинство оставшихся работников отправились в лаборатории организации под чутким руководством Бородиной. Еще часть рассосалась в ряды Римского-Корсакова, а другие последовали за своим главой. В тот момент организация была не настолько обширна, и поэтому дело замяли, а вскоре вообще все забыли то «Белое лето» – как его называли участники события. По официальным данным, их нахождение не известно. Но это не так. Стасов, который в настоящее является полноценным сотрудником Весны Священной, и помощником Балакирева на пол ставки, проверяет их деятельность каждые полгода, чтобы ситуация не повторилась.       С годами маленький мальчик Владимир вырос молодым парнем, который работает на ровне с остальными в организации. Стравинская, которая потратила два года на его воспитание, невероятно гордилась им. Подросток стал для девушки младшим братом и правой рукой. Балакирев тоже был рад, что приобрел его в свои ряды. Хоть для него и главным приоритетом является упорный труд, но чуть-чуть удачи никогда никому не помешала.       

***

             После рассказа пришел черед Цезаря молчать. Мила смотрела на свои ногти, свободно расположившись на стуле. Кюи чему-то кивнул головой и пододвинулся к столу. Его болотные глаза стали пристально смотреть на девушку. В этот момент у Стравинской было двоякое ощущение. Вроде бы она и обманула напарника, а вроде бы и нет, но в любом случае, ждала его реакции. Расслабив свое лицо, Кюи откинулся на спинке кресла и закрыл глаза. Девушка уже хотела подать голос, но он опередил ее.       – Значит, я оказался прав, – выдохнул молодой человек. – Ладно, – прочистил горло, – Балакирев просил передать, что мы едем в Японию. Будем что-то типо двойных агентов, – Цезарь закрыл лицо ладонями. – Как всегда – поручил, но не сказал с какой целью, – он оторвал руки и снова посмотрел на Милу. – Интересно, что он заду-у-у-умал? – издевательски протянул.       Стравинской стало не нравиться, в какое русло перешел разговор. Мысли, что Глава видоизменил план, ее не сильно удивил. Она уже начала потихоньку остывать, что Стасов перепутал с временем собрания, но тот факт, что Кюи начал догадываться о особых взаимоотношениях с руководителем – не нравилось. Но ее сейчас волновал другой вопрос.       – А тебя не смущает, Цезарь Антонович, то, что я только что тебе поведала.       – Ха-ха, пове-е-едала, – опять в своей манере протянул Кюи. – Зачем же так формально, Мила? У нас приватный разговор. К чему официоз? – и ни один мускул не дрогнул на его лице. Стравинская восхищалась его выдержке, которой ей порою стало не хватать, особенно сейчас. Таблетки опять подводят.       – Да. Меня это смущает, – спустя продолжение молчание сказал он, откинувшись на стуле. – И как теперь мне доверять тебе? – его глаза вновь пронзили Милу.       – Ты спросил, я ответила, причем без утайки. Я думаю, твое доверие ко мне должно стать лучше, – прямолинейно ответила девушка, ухмыльнувшись.       Цезарь пустил смешок и драматично вытер несуществующую слезу. Стравинская не знала, что он так может. Разговор стал набирать какие-то обороты.       – Ты и Балакирев этого и добивались, верно? Выложить все это мне, чтобы я потом прыгал от счастья и проговаривал: «Ура-ура, мы с Милой лучшие подружки навек, она делится со мной секретиками!» – издевательски пролепетал Сиз высоким голосом. – Не так ли? – его густые брови нахмурились.       – Да, – честно отрезала девушка.       – Ладно, – спокойно ответил парень, не удивлённый происходящим.       Молодые люди смотрели друг другу в глаза. Стравинская еще раз признала мышление Кюи, все-таки у нее талантливый напарник. В ее голове было два варианта исхода, но какой разыграет он?       В голове Цезаря мысли были те же, что у девушки. Кюи прекрасно понимал, что его следующий ход решающий. Он может относиться к Миле, как ее ненавистники, но все так же находиться в напарниках, однако это будет мешать на миссиях. В то же время, мужчина мог просто не придавать значение к «Делу №250» и общаться с девушкой до этого. Но, его обижало, что от него скрыли такой важный факт. Молодой человек понимал, что о таком не говорят направо и налево, да и проделанная работа Милы его восхищала, ведь не каждому под силу, то, что проделала девушка. Работа ювелирная, что не подкопаешься. Он так же оценил ее честность. Цезарю даже не понадобилась это вытягивать из нее, хотя… навряд ли ему это удалось бы. Стравинская уже доказывала полную преданность Весне Священной. Скорее в Питере будет солнечное лето, чем она скажет информацию, которая как-то навредит организации.       – Я сдаюсь, вы выиграли, – выдохнул Кюи.       – Ну нет! Ты даже не сопротивлялся! – раздраженно выдала девушка.       – Предлагаю вместо этого сыграть в шахматы, сегодня у тебя за рюмкой. Как тебе идея?       – Шахматы – это очень хорошо, но надо уже готовиться к Японии.       – Ну не нуди-и-и-и, – раздраженно протянул Сиз – У нас еще полгода на это, а партия не будет тебя ждать.       – Дай-ка подумать, – притворно задумалась Мила, приложив палец к подбородку. – Ладно, уговорил! – усмехнулась девушка, посмотрев своими карими глазами на впередисидящего.       Кюи выдавил из себя уставшую улыбку.