Благодарность

Луч солнца пробивается через окно, падая на лицо спящей девушки, но та даже не шевельнулась. Мицури лежит здесь около двух дней. Всё из-за ран, полученных во время последней миссии. Конечно, стоило бы взять с собой ещё кого-нибудь, таким образом сведя урон к минимуму. Но Канроджи понадеялась на удачу, не взяв в расчёт свою неопытность. Всё-таки её недавнее назначение, как столпа любви, сыграло свою роль. Девушку ослепила самоуверенность. Мицури слышит разные голоса. Слышно, как вокруг ходят люди. Постоянно шумят чем-то, почти не замолкая. Собирает все силы и пытается поднять веки. Ослепительный луч света тут же пронзает, заставляя зажмуриться. Снова открыв глаза, всё вокруг расплывается, картинка размыта. Ещё одна попытка. Вот Мицури уже осматривает комнату, в которой находится. Обычная, ничем не примечательная больничная палата с ещё несколькими кроватями у стены, шкафом с лекарствами и небольшой тумбочкой у двери. В центре старательно протирает пол девушка в белом фартуке, с двумя хвостиками. Она быстро замечает проснувшуюся пациентку и спешит к ней. Садится на край кровати, пронзительно смотрит. И хотя в её взгляде не видно ни радости, ни беспокойства, уголки губ расплываются в улыбке. –Канроджи-сама, рада, что вы проснулись. Я Аой Канзаки и сейчас вы находитесь в поместье бабочки. Наша многоуважаемая хозяйка – Шинобу Кочо любезно дала вам место в этой больнице и лично занималась лечением. – Поклонилась и направилась к выходу. –Спасибо, Аой-сан. Могу я узнать, где сейчас находится Шинобу-сама? –На данный момент на задании, но, думаю, к вечеру будет дома. Если хотите поблагодарить её, я могу передать. –Не стоит, вы итак многое для меня сделали. Позвольте и мне отблагодарить вас, – искренне улыбается Мицури. Аой кивает, выходя из комнаты, оставляя дверь полуоткрытой. Тёплый и приятный воздух с улицы наполняет комнату вечерней свежестью. Перебивает запах лекарств и болезни, которые до этого стояли комом в горле. Всё это приносит такое умиротворение. Погрузившись с головой в свои мысли, Мицури не замечает, как наступает ночь. За окном сияет луна. "Нужно найти Шинобу-сама", – вспоминает девушка. Поднимается с кровати. На ней только белый халат из тонкой лёгкой ткани. Ни нижнего белья, ничего. Из-за этого, выйдя на улицу, по телу пробегает дрожь. Тёплый вечерний ветерок уже давно сменился на прохладный ночной. Ни в одном из окон соседних помещений нет света, кроме последнего. Бледный, еле заметный, тусклый свет лампы. Именно на него Канроджи идёт сквозь эту непроглядную тьму. Медленно, не спеша, на ощупь, пробирается мелкими неуверенными шагами вперёд. Вот уже перед ней дверь в комнату Кочо. Мицури не решается постучать, просто тихо входит. Нагло, без стука, приветствий и лишних слов. Как маленькая девочка. От осознания этого щёки заливаются краской. –Проходите, Мицури-сан. Я ждала вас, – говорит нежный, подобный пению птиц, голос из темноты. И она молча проходит в центр комнаты, садится рядом с Кочо. "Я ждала вас", – эхом отзывается в голове, от чего лицо снова и снова накрывает румянцем. –Простите, что вошла без стука. Мне бы хотелось поблагодарить вас за всю ту доброту, что вы проявили ко мне. Спасибо, что заботились обо мне всё это время, лечили и дали кров. Мою благодарность и признательность за помощь не передать словами. От всего сердца, огромное спасибо вам! Тишина. Долгая, мучительная тишина повисла в воздухе. Сказать, что время долго тянулось – ничего не сказать. Минуты, ставшие для Канроджи часами, казалось, длились вечность. –Не стоит. Это мой долг. Просто не могу оставить кого-то в беде, когда ему нужна помощь. – прорезал тишину всё тот же голос, неуверенно и более тихо, чем в прошлый раз. –В таком случае.. Могу я отблагодарить вас за заботу? – сладкий медовый запах, что источало её тело, так и манил Мицури. Вместо ответа неуверенный кивок. Ещё несколько секунд неловкой тишины. Канроджи сбрасывает с себя халат, избавляясь от него, как от ненужной вещи. Открывая вид на полностью обнажённое тело. В свете луны Кочо может разглядеть каждый изгиб её тела. Её взгляд нехотя падает на пышную грудь, мерно вздымающуюся при каждом вздохе, затем устремляется вниз, скользит по талии прямо к бёдрами, прямо к вагине. Лицо вспыхивает огнём, щёки горят краской. В пахе чувствуется некая вибрация, тяжесть. Шинобу не успевает сказать и слова, как её губы накрывают губы Мицури. Канроджи всем телом прижимается к девушке, параллельно избавляясь от одежды. Нагло швыряет в сторону халат, в который была одета Кочо. Углубляет поцелуй, добавляя язык, валит охотницу на спину, хватая за запястья и прижимая к полу. Тела обоих напряжённо воют, им нужно больше. Шинобу нервно пытается ухватится руками за что-то, в итоге хватаясь за грудь Мицури. Мнёт её, массирует, сжимает, рисует невидимые узоры, оттягивает соски. В голову неожиданно приходит идея. Она резко обрывает поцелуй, обвивает ногами торс партнёрши, валит на спину. Теперь вся инициатива в её руках. Шинобу нагинается к груди и начинает несильно покусывать соски, посасывать их, продолжая в это время сжимать вторую грудь рукой. Мицури томно вздыхает, при этом активно трётся своим влагалищем о Шинобу, от чего последняя сладко стонет. Их тела сливаются в единое целое. Кочо продолжает оставлять засосы и укусы, то поднимаясь к ключице, то со временем опускаяясь по животу ниже, оставляя влажный след. "Тело Мицури по вкусу как сакура-моти, такое же сладкое и пахнет так соблазнительно." Наконец, опускается к влагалищу и начинается играть языком с половым губами, медленно переходя к клитору. Канроджи выгибает спину и стонет, когда Шинобу залезает языком прямо внутрь неё. Внутри так тепло и влажно. Язык скользит по стенкам, проходя внутрь. Но Мицури неожиданно отстраняется, оставляя Шинобу в недоумении. –Теперь моя очередь. – протягивает столе любви. Водит пальцами по вагине, оттягивая клитор, раздвигает половые губы и медленно входит входит внутрь. Продолжает водить то назад, то вперёд, иммитируя движения члена. Постепенно ускоряет движение. В конце Шинобу вскрикивает и одновременно стонет, обильно кончая. Устало откидывает голову, наслаждённо вздыхая. Сбивчивое дыхание, сердце колотится, тело горит и дрожит одновременно. Такой спектр эмоций Кочо ещё никогда не испытывала. Это однозначно лучший оргазм в её жизни. Но Мицури на этом не останавливается. Вылизывает всё до суха, жадно захватывая языком каждую капельку драгоценной жидкости. Чувствует дрожь Шинобу, её сбивчивое дыхание и жар по всему телу. Закончив вылизывать, как кошка котёнка, она встала. –Не поймите не правильно и не примите за дерзость, я слышала, что многие пары практикуют такое... – выдержав паузу, тихо добавила, – могу я сесть вам на лицо..? Очередной неуверенный кивок. Мицури как можно более осторожно усаживается задом на лицо Шинобу. Последняя несколько минут не понимает, что нужно делать. Но, попробовав на вкус "природную смазку", начинает усердно лизать влагалище Канроджи. По телу Мицури разливается волна удовольствия. Это оказывается куда приятнее, чем она себе представляла. Пока Кочо лижет её снизу, она наклоняется к промежности охотницы полная решимости сделать приятное своей добродетельнице. Стимулирует пальцами клитор, параллельно с этим водя языком внутри влагалища. Неожиданная дрожь расходится приятной волной по телам обоих. Одновременно кончают. Тяжёлый вздох. Канроджи слезает с тела Шинобу, устало ложится рядом. Всё тело вибрирует от приятной усталости. Прижимается к "бабочке", та в свою очередь не против, даже наоборот – идёт навстречу, обнимая девушку. Голова падает на плечо. Тело ноет и слегка побаливает, привыкая к новым ощущениям, но это приятная боль. С улицы дует ледяной ветер, заставляя содрогнуться от холода. Мицури теснее прижимает Шинобу к себе. Проводит рукой по мягким пушистым волосам, опускаясь на щёку. Со всей нежностью целует в лоб и смотрит в глаза с любовью. Ласково и тепло, как мать смотрит на своих детей. Сжимает маленькие руки Кочо, подносит их к губам и нежно целует, прижимая к щеке. И резко отпускает руки, отстраняясь. Хватает с пола свой халат и торопливо накидывает его на плечи. Спешит к выходу, явно намереваясь покинуть эту комнату. Тогда Шинобу подбегает, хватает её за руку и целует в губы. Страстно, горячо, как до этого они целовались во время секса. Обволакивает языком язык Канроджи, заставляя последнюю смущённо стоять в ступоре. После этого тепло обнимает, вкладывая в эти объятия всю любовь и провожает взглядом, когда та в свете луны покидает поместье.