Never give up

Вот закончатся предмодульная, модульная и сессионная недели, и я постараюсь писать активнее. А пока четвертая глава. Рада, что, все же, некоторых читателей эта работа не оставляет равнодушными... Спасибо. С: ------------------------------------------------- Чужая боль.       Благополучно сдав чертеж, Кюхен покинул стены университета и отправился домой. Он был немного взвинчен, потому что никак не мог понять - профессор Шин его ненавидит или боготворит. Сначала он гонял его за любую оплошность, выдавал задания пачками, увеличивая их сложность, и даже не разговаривал нормально, словно его настроение портилось сразу, как только он видел студента Чо. Но сегодня он точно просветлел – все время улыбался, интересовался самочувствием ученика, расхваливал работу и даже по-отцовски похлопал по спине на прощание. Это сбивало с толку, да и в целом, в подобном отношении было мало приятного.       Но зато теперь у него есть пара спокойных деньков, когда не нужно контактировать с этим полоумным и можно спокойно заниматься своими делами.       Кюхен бросил сумку на диван и сразу включил ноутбук. Пока операционная система загружалась, он успел сделать себе чашку чая и пару бутербродов, чтобы как-нибудь обмануть пустой желудок – готовить даже не то, чтобы не хотелось... Скорее не умелось.       Усмехнувшись, Кюхен, почти не пережевывая, проглотил свой незамысловатый перекус, пытаясь так же быстро расправиться и с чаем, но вполне предсказуемо обжег кончик языка. Ему, наверное, стоило бы разгрести бардак в доме, принять ванну и завалиться спать, потому что круги под глазами уже даже не делали из него панду, а чертового зомби... Но первым делом Чо плюхнулся за стол, открывая электронную почту и отправляя своему непосредственному начальнику на фирме кое-какие файлы, ради которых ему пришлось ни один час штудировать тематическую литературу и бороздить просторы глобальной сети.       В углу экрана часы показывали пятнадцать минут четвертого, пятница. Достав телефон из кармана, Кюхен быстро набрал кому-то сообщение и выключил компьютер. Хотелось, конечно, плюнуть на все и засесть за любимой игрушкой, чтобы не думать о повседневных заботах, но он прекрасно знал, что тогда все выходные вылетят в трубу. Поэтому, поднявшись с кресла и размяв спину, он отправился в ванную.       Из зеркала на него смотрел парень с серой кожей и торчащими во все стороны волосами. Несколько полопавшихся в глазах капилляров делали его вид еще более уставшим. Кюхен широко зевнул, включая воду в душе и скидывая одежду. На животе и бедре расположились несколько белеющих шрамов, которые уже никогда не скроются. Не то, чтобы теперь он ненавидел свое тело, но на пляже летом чувствовал себя крайне неуютно.       Переступив бортик душевой, парень расслабился. Наконец, он был свободен от всяких навязчивых мыслей. Самое напряженное время было позади, что чертовски радовало студента. Зачет ему поставят автоматом, уж в этом он не сомневался. Теперь можно было расслабиться, уделить внимание своим немногим друзьям или узнать поближе нового знакомого. Хекджэ... Вот тот человек, о котором следовало задуматься. Он, по непонятным причинам, притягивал Кюхена к себе, и у того не было ни малейшего шанса или желания сопротивляться. Полная капитуляция.       Блондин выглядел таким тонким и хрупким, что казалось, будто порыв ветра мог сломать его. Предельно четко студент понимал, что его болезнь не что-то, от чего можно избавиться бесследно, но что еще хуже – люди вокруг были настолько равнодушными к чужим проблемам, что порой не задумывались о том, что своими действиями могут причинить другим нестерпимую боль.       Это была удивительнейшая черта характера его нового знакомого – вынести это все и не разучиться улыбаться, не разучиться проявлять сочувствие. Ему самому требовалась немалая поддержка и внимание, но он умудрялся обращать свою заботу к другим. Он светился изнутри; его глаза, пусть и были невероятно грустными, но все еще были наполнены добротой.       Уже начиная замерзать под потоком воды, Кюхен завинтил кран и потянулся за полотенцем. Пусть проблем стало значительно меньше, но теперь он только и мог, что думать о неординарном блондине. Натянув белье на все еще сырое тело, студент бодрым шагом выплыл из пропаренного помещения и сразу направился к комоду с вещами – холод, казалось, пробирался даже под кожу, несмотря на то, что в квартире было вполне тепло. С трудом натянув плотные синие джинсы, футболку и теплый черный свитер, Чо отыскал в верхнем ящике фен и тут же воткнул его вилку в розетку. Разгуливать с мокрой головой даже в доме было опасно, а снова в полуобморочном состоянии валяться в постели и пить мерзкие на вкус порошковые смеси он не хотел.       Закончив, Кюхен натянул носки и, прихватив сумку, а также заранее засунув в нее несколько флэшек со всевозможными программами для компьютера (помимо архитектуры, он еще плотно интересовался подобными вещами), он обмотал шею шарфом и плотнее застегнул пальто – на улице было ветрено, а прогноз погоды вообще обещал дождь ближе к вечеру. Запрыгнув в ботинки с толстой подошвой, студент вышел из дому, сразу направляясь к автобусной остановке. До «места назначения» было не так далеко, но даже при большом желании по такому холоду пешком Кюхен бы туда не добрался.       Через двадцать минут, Кюхен поднимался по лестнице на седьмой этаж – чертов лифт в этом доме снова не работал, - проклиная всех и вся. Видимо, настолько хорошо у него это получалось, что уже на подходе он услышал, как нужная ему дверь открывается и в щель просовывается растрепанная каштановая макушка с заколкой в виде жирафа, которая держала челку.       - Ты так топаешь ногами, что стены в доме трясутся, - усмехнулся парень и распахнул двери шире, исчезая в квартире. Понятно было, что он ждал его и, вероятно, заметил из окна, когда тот подходил к подъезду.       Наконец, оказавшись в тепле, брюнет скинул одежду и сразу прошел на кухню. В этой квартире он чувствовал себя даже лучше, чем дома. Конечно, ведь здесь всегда было уютно и пахло нормальной домашней едой.       - Мой руки, я уверен, что ты уже несколько дней ничего нормального не ел, - парень, орудующий возле плиты, не оборачиваясь, мог почувствовать, каким голодным взглядом на него смотрит друг.       Его звали Реук. Невысокого роста, с доброй, дружелюбной улыбкой и бабскими увлечениями - таким он был почти все время. Относился с заботой даже к такой язве, как Кюхен, подкармливая его и заставляя держать здоровье под контролем.       Но также, только Чо знал, каким иногда Ким может быть. Если что-то его выводило из себя, то он мог крыть матом, как сапожник, одним взглядом заткнуть за пояс и оправить к праотцам. В тихом омуте, как говориться... Ко всему прочему, он учился на нейрохирурга и сейчас проходил интернатуру.       Сидя за столом поговорить не получилось. Точнее, возможности не было, потому что Кюхен, как последний голодающий, набросился на все то, что ему предоставил друг. В конце концов, если бы не эти его «бабские хобби», он бы не готовил так вкусно. Суп, чашка риса, жареная рыба и несколько закусок испарились со стола быстро, поэтому уже скоро подобревший и разомлевший Чо полулежал на стуле. Ким поставил перед ним чашку с ароматным зеленым чаем и предложил перебраться в гостиную.       - Ну, я так понял, что ты не только поесть пришел? – забравшись с ногами в кресло, Реук дождался, пока Кюхен сделает несколько глотков и усядется на диване. Обычно, если все дело крылось в еде, то это он сам приходил в квартиру к Чо, чтобы тот не посадил себе желудок лапшой быстрого приготовления.       - Ты прав. Раз уж я здесь, давай свой лэптоп, что у тебя там полетело? – отставив чашку на чайный столик, Кюхен достал флэшки из сумки, которую оставил на диване, а когда старший принес ему технику, задал наиболее интересующий его вопрос. – Я еще узнать хотел, так как ты медик... Атаксия? Что это за болезнь такая? Совсем серьезная?       С невозмутимым видом копаясь в ноутбуке, Чо не забывал смотреть и на друга, замечая задумчивость на его лице. Ким молчал, что-то обдумывая.       - Более чем. Много видов бывает, но все сводится к тому, что она неизлечима на данный момент, - Реук отметил, что его друг на секунду замер, тяжело сглотнул, но тут же продолжил свое занятие. – Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? – в голосе медика проскользнуло беспокойство. Младший в ответ только мотнул головой.       - Расскажи подробнее?       Ким перебрался на диван рядом с Чо, складывая руки на груди и наблюдая, как тот устанавливает какие-то программы и чистит файлы. Эта болезнь была, несомненно, по его части, так как непосредственно подобными вещами нейрохирурги и занимались.       - Если я начну тебе рассказывать о причинах этого заболевания, ты все равно ничего не поймешь. Обойдемся некоторыми симптомами? – не дожидаясь ответа, Реук тут же продолжил. – Такие люди неустойчивы при ходьбе, стоят, всегда широко расставляя ноги, чтобы не падать на ровном месте. Равновесие нарушается полностью, а со временем они могут только лежать.       Слушая друга, Кюхен мысленно прокручивал в голове все, что успел за две короткие встречи заметить в Хекджэ. Почему-то, понимание того, что блондин уже никогда не сможет стать здоровым, заставляло чувствовать себя препаршиво.       - Затем они начинают плохо говорить, а потом и вовсе теряют голос. Такие больные быстро теряют вес, мышцы атрофируются, они теряют возможность писать. Ухудшается зрение, любое самое простое заболевание, может стать для них смертельным. Они часто теряют сознание от эмоциональных и нервных потрясений, могут впасть в кому, - Реук коротко вздохнул. В нем всегда было полно сострадания к людям, поэтому, даже говоря абстрактно, он часто все принимал близко к сердцу. – Но самое худшее, знаешь что?       Закончив с лэптопом, Кюхен отложил его на столик, закрывая крышку, и повернулся к другу лицом.       - Они прекрасно осознают всю ситуацию. Словно заточенные в своем теле, они все понимают, но ничего не могут сделать.       Сердце Чо ухнуло куда-то в пятки, а потом снова поднялось на свое привычное место. Почему от осознания было так больно? Хекджэ был ему совсем чужим, незнакомцем с улицы, но почему-то он продолжал думать о нем, переживать за него.       Реук забрал чашку и ушел на кухню. Он видел, что что-то с Кюхеном было не так, но не пытался насильно вытянуть из него рассказ. Когда придет время, он сам все откроет, и в этом интерн был уверен.       Ночью, оставшись у Реука, Кюхен лежал на диване в гостиной. Сон не шел, хотя в соседней комнате Ким, наверняка, видел уже третий сон. Из окна проникал свет от фонаря, и в легком полумраке Кюхен уперся невидящим взглядом в потолок.       В голове роились мысли, и одна была печальней другой. Хекджэ был замечательным человеком, и это было видно невооруженным глазом. Не нужно было хорошо его знать, чтобы понимать, какой светлый он внутри. Некстати вспомнились его слова о том, как он мечтал стать танцором... Теперь Чо понимал, что в его положении такие желания бессмысленны.       Реук позже сказал, что обычно люди с таким диагнозом не доживают и до тридцати. Но в чем был виноват Хекджэ? За что Бог послал ему такое наказание?       Ответов не было, и Кюхен только сейчас предельно четко понимал, насколько чуждо ему положение, в котором находился блондин.