Never give up

Я чувствую, что несколько сдала позиции в этой главе, определенно. Но я как можно скорее наберу обороты дальше, и постараюсь быть оперативнее, так как появилось немного свободного времени. Спасибо всем, кто все еще ждет, читает и, особенная благодарность тем, кто оставляет отзывы. с: Всех, с Новым годом и Рождеством~ --------------------------------------------------------------------- Загнанное сердце.       Больше всего в жизни Хичоль ненавидел больницы. С самого детства этот запах лекарств и болезненно-белый цвет вызывали в нем дикую неприязнь, и теперь, сидя в приемной лечащего врача своего младшего брата, он осознавал, что это место постепенно стало их вторым вынужденным домом.       Уже давно перевалило за полдень, а на улице лило как из ведра. Сезон дождей, который должен был начаться еще неделю назад, припозднился,но все равно оказался нежданным гостем. Волосы на голове Хичоля были сырыми, чуть завились, и он окончательно стал похожим на девушку. Только тяжелый взгляд и мрачная небрежность выдавали в нём парня.       Виски сдавило, словно на лоб надели тугой металлический обруч – мигрень стала частой гостьей в жизни Кима, и он даже почти привык к ней, принимая обезболивающее, если уж боль становилась совсем невыносимой. Почему, если проблемы появлялись, то обязательно наслаивались одна на другую, делая полосу жизненных препятствий почти непреодолимой? На работе был полнейший завал, и Хичоль может слететь со своего места, если немедленно не начнет уделять этому больше времени. Начальник и так шел ему навстречу, но,каким бы понимающим человеком он ни был, чужие проблемы для него все еще оставались чужими.       Нужно было лететь в Китай. Представители одной из крупных строительных компаний отправлялись на деловую встречу в Пекин и без переводчика никак не могли. Но неожиданно позвонил врач Хекджэ, сказав, что состояние его младшего брата ухудшается. Обещания начальства, что отъезд не продлится больше трех дней, меркли в сознании, забитые в угол мыслями о том, что же ему делать дальше и как бороться с недугом.       Вздохнув, Ким рукой откинул челку со лба и посмотрел на часы – ожидание длилось уже сорок минут, и нервы начинали шалить. Наконец, дверь кабинета открылась, и высокий мужчина в возрасте пригласил Хичоля зайти. Тот коротко выдохнул, приветственно кивнув, и почувствовал, как на мгновение замерло его сердце, предчувствуя серьезный разговор.       - Здравствуйте, Хичоль. Спасибо, что так быстро среагировали на мой звонок, потому как мне есть о чем вам рассказать, - на висках врача пробивалась седина, а на лбу появилась глубокая морщина, говорящая о том, что он часто хмурился. Сняв очки, он развернул монитор компьютера так, чтобы Киму были видны снимки и какие-то графики, расположенные на экране.       На самом деле, он ничего не понимал во всех этих врачебных штуках, но подозревал, что доктор Пак делал это для того, чтобы ему было, за что уцепиться взглядом. Смотреть в глаза доктору Ким не решался, не желая видеть в нем бесконечное сожаление. Да, у них с братом не было надежды на лучшее, но он не мог видеть в глазах врача смирение. Он не хотел чувствовать себя беспомощным.       - Мы с Вами с самого начала говорили, что у каждого пациента подобная болезнь развивается по-разному. Хекджэ... В его случае заболевание прогрессирует скачкообразно, и последний приступ был тому подтверждением, - голос врача слышался Хичолю словно через толщу воды, но он все еще четко понимал каждое слово. Он на мгновение задержал дыхание, его взгляд бегал из одного угла экрана в другой.       - Вынужден предупредить, что теперь его речь может заметно ухудшиться, движения станут еще более затруднительными. Его мышцы ослабевают, поэтому контролируйте его лучше, но не делайте все за него. Он должен заниматься с физиотерапевтом чаще, а повседневные заботы станут дополнительной тренировкой. Мы с Вами должны постараться, чтобы замедлить эти процессы, - половину слов Ким пропустил мимо ушей. Он все это слышал уже не один раз и сам знал, что теперь младший брат даже не сможет обедать в одиночестве, потому как может поперхнуться; не может гулять сам, так как мог упасть и удариться; не может простудиться, потому что это могло повлечь за собой серьезные последствия.       Все то малое, что у него оставалось... Болезнь медленно отбирала и это, но Хичоль боялся говорить об этом с Хекджэ. Было ли это неправильно? В какой-то мере да, так как Ли не был в состоянии подготовить себя к этим изменениям морально. Но помимо всего у старшего брата просто не хватало сил открыть рот и несколькими простыми словами разделить его жизнь на еще два отрезка «до» и «после».       - Будьте готовы к тому, что он теряет силу, и однажды утром ему может понадобиться помощь, чтобы подняться с постели, - голос доктора Пака звучал сочувствующе, но это не могло залечить всех тех ран, которые кровоточили на сердце Хичоля.       Он назначил новые часы занятий в больнице и посоветовал уже сейчас приобрести инвалидное кресло, чтобы Хекджэ начинал медленно к нему привыкать. Новые дозы лекарств, новые предостережения – все это Ким прокручивал в голове, с тяжелыми мыслями выходя из стен больницы.       Дождь к тому времени закончился. Холодный ветер задувал под расстегнутое пальто, но парень не спешил это исправить. Это отвлекало, хоть ненадолго останавливая бесконечное движение мыслей в голове. Достав из сумки пузырек с обезболивающим, он покрутил его в руках, а потом вынул два кружочка таблеток, разжевывая и глотая их без воды и морщась от горького привкуса. Автобус стоял на станции, и Хичоль прибавил ходу, в последний момент успевая проскользнуть в двери.       Он занял место в конце салона, помня, что дорога не близкая, и все, что до этого терзало сознание, вернулось с удвоенной силой. Вопросы вновь сыпались на него, но ни одного ответа он не находил. Почему это происходило с ними? И как научиться принимать это с наименьшей болью?       Занятый подобными размышлениями, Хичоль не заметил, как уже проезжал знакомую местность. Но он все еще не был готов посмотреть в глаза Хекджэ, улыбнуться и предложить поужинать, как ни в чем не бывало. Поэтому он вышел на ближайшей остановке – до дома пешком было около двадцати минут, и Ким понадеялся, что за это время успеет сменить выражение лица. А там и до ночи не далеко, чтобы дать всему этому волю, не боясь быть пойманным.       Застегнув все пуговицы на верхней одежде, Хичоль сунул руки в карманы и пошел вдоль дороги, в опасной близости от проезжей части. Он думал, что наверняка простудится и ему придется работать с температурой – слишком холодно было, а его волосы не успели хорошо просохнуть после дождя. Интересно, а что, попади он сейчас под колеса машины? Наверное, больше не было бы этого отчаяния, но... Он не мог оставить Хекджэ, ни при каких обстоятельствах. Даже с поломанными ногами и руками, разбитой головой и в крови, он бы заставил себя подняться, чтобы защитить младшего брата от жестокости болезни, выбравшей именно его.       Шумно вздохнув, Хичоль поднял голову и его взгляд наткнулся на смутно знакомую фигуру. Высокий брюнет, выбросив пакет с мусором в темно зеленый бак на углу дома, закутался в куртку, втянув голову в плечи и, пританцовывая, развернулся в его сторону. Без особого труда в сознании всплыло имя, услышанное лишь однажды.       - О, Кюхен...       Парень замер перед Кимом, замечая того, а потом приветственно кивнул.       - Здравствуй. Какими судьбами? Возвращаешься домой? – позволив себе более комфортно говорить, младший слабо улыбнулся, не переставая переминаться с ноги на ногу. Кончик его носа и скулы слегка покраснели.       - Из больницы, - коротко ответил Ким, словно все еще находясь в некой прострации. Он ухватился за разговор с почти незнакомым парнем, как за спасительную соломинку, пытаясь оттянуть встречу с братом как можно дальше. Он даже не обратил внимания на легкую фамильярность собеседника, хотя в нормальных обстоятельствах уже бы метал молнии одним только взглядом.       А Кюхен, услышав слова Хичоля, незаметно вздрогнул. После всего, что он узнал от Реука днем ранее, он боялся услышать, что у Хекджэ дела обстоят намного хуже. Пригласив Хичоля на чашку кофе, он мысленно похвалил себя за то, что убрался в квартире. Он успел прямо перед приходом Кима...       В квартире было тепло и пахло моющим средством для полов. Чо отдал старшему свои комнатные тапочки, а сам, кинув куртку на вешалку, в носках отправился на кухню, чтобы поставить чайник на плиту. Как раз Реук выдал ему с собой целый пакет домашнего печенья и сундучок с ужином (иногда, Кюхен благодарил Бога за то, что тот подарил ему такого замечательного друга, и черт с ним, что он порой напоминал дьявола больше него самого). Хичоль снял одежду, прошел в единственную комнату – гостиную, осматриваясь. Было чисто, что, несомненно, радовало глаз. На стенке за диваном висело несколько рамок с фотографиями, но на всех был либо Кюхен сам, либо с немногочисленными друзьями, либо с какой-то девушкой – они были внешне похожи, и Ким предположил, что это его сестра.       Письменный стол все еще был завален различными вещами, но это уже не выглядело, как хаос. В центре комнаты на подставке стоял подрамник с натянутым полотном и сложным карандашным эскизом чертежа на нем. На самом деле, закончив с уборкой, Кюхен решил немного позаниматься своей непосредственной работой,а точнее проектом, который придумал сам год назад и теперь упорно трудился над его развитием, но успел только разложиться.       - Я архитектор. Буду, через полгода, - опережая вопросы, с легкой полуулыбкой произнес Кюхен, заходя в комнату. Хичоль на это кивнул, не сводя взгляда с чертежа, а потом присел на диван.       - А я переводчик, - не понимая зачем, ответил Ким. Просто нужно было о чем-то говорить, чтобы мысли не роились дикими пчелами в черепной коробке, разъедая и без того хрупкое сейчас самообладание.       Младший ушел и через несколько минут вернулся в комнату с подносом в руках. Две чашки, чайничек и пиала с печеньем. Поставив все это на столик, он сел рядом с Кимом, точно так же сосредотачивая взгляд на своей работе.       Чуть погодя он разлил напиток и одну чашку протянул Хичолю. О многом хотелось спросить, но он не знал как, и будет ли это правильным. Ведь, в конце концов, они были абсолютно чужими друг другу, чтобы посвящать в подобные тайны. А тайны ли?       Старший откинул волосы со лба, принимая протянутую посуду, обхватывая пузатые бока тонкими пальцами, слегка обжигая подушечки. Забыв о том, насколько чувствителен к высоким температурам, он сделал короткий глоток и обжег кончик языка.       - Выглядишь подавленным. Что-то произошло? – не выдержал наблюдавший за всем этим Кюхен. У него самого не было никакого аппетита, потому что сердце размеренно билось где-то в горле, не давая возможности забыть о себе хоть на короткое время.       Хичоль поднял на него взгляд, а потом отставил чашку с чаем обратно на столик. Несдержанный вовремя вздох сорвался с губ.       - Ты ведь знаешь про ситуацию Хекджэ? Я был у его врача, - откидываясь на спинку дивана, Хичоль запрокинул голову, глядя в потолок. Сейчас очень хотелось оказаться в своей постели, свернуться клубочком, обнимая кота. Дома, помимо брата, его ждали Чоко и Хибом, и как только эти двое ужились вдвоем, было загадкой. Ким, не отдавая себе отчета в действиях, просто рассказал обо всем Кюхену, опуская некоторые детали, но выкладывая все, как есть. Он не волновался, что этим может лишить брата, наверное, единственного за такое длительное время друга. Может, виной всему было полнейшая растерянность, а может, он просто подумал, что если тот отвернется, то не такой уж и хороший друг из него вышел бы.       Чо же только молча слушал, не зная, куда себя деть. От некой неловкости ситуации, он сложил руки на коленях, садясь ровно: его спина была напряжена, но он не чувствовал боли в мышцах. Какая-то невыносимая тоска появлялась, стоило ему вспомнить о блондине. Это было странно, но за такое недолгое время студент успел привыкнуть, воспринимая такую свою реакцию, как должное.       Когда Хичоль закончил, его голос стал заметно тише, а потом и вовсе слегка сел. Было прекрасно слышно, как ему нелегко говорить об этом... И Кюхен думал, насколько же ему было тяжело морально и физически выносить всё это.       - А родители знают о том, что?..       - Нет у нас родителей, считай, - поморщившись, бросил Ким. Воспоминания о людях, которым было абсолютно все равно с самого начала, были самыми ненавистными для него. – Живут где-то, но я готов поспорить на все, что угодно, что они уже и думать забыли, что у них дети есть.       Кюхен только понимающе кивнул. Его семейное положение не было таким уж плачевным, но и хорошего было мало. Хичоль снова посмотрел на фотографии на стене, скользнув взглядом по лицу запечатленной девушки. Заметив это, Чо незаметно улыбнулся.       - Сестра?       - Старшая. У меня с родителями не лучшие отношения, но с ней мы общаемся, - переводя тему, произнес он. Ара была единственным лучиком света во всей этой ситуации, и она была той единственной девушкой, которую он любил по-настоящему.       Они болтали на отвлеченные темы еще недолгое время. О Хекджэ они старались не говорить, потому как это было тяжело для обоих. Хичоль начинал забывать обо всех проблемах, давая себе возможность расслабиться хоть ненадолго перед тем, как снова броситься в этот омут. Ему требовалась хоть такая передышка, чтобы не сойти с ума, и он был благодарен Кюхену, который отвлекал его незамысловатым разговором.       Оказалось, что они слушали похожую музыку и играли в одни игры, правда, Ким занимался этим редко в силу своей занятости. Совсем забыв обо всем на свете, они даже не сразу услышали трель мобильного Хичоля. Но как только взгляд упал на светящийся экран, сердце старшего ушло в пятки. Он почему-то чувствовал, что звонок от брата не сулит ничего хорошего. Кюхен, заметив изменения, тоже напрягся.       - Да, Хекджэ, - ответил на звонок Хичоль, и, наблюдая за ним, Чо отметил, как тот побледнел. Из трубки было слышно речь, но настолько неразборчиво, что студент ничего не понял. – Я буду через две минуты, хорошо? Просто дождись меня, понял, Хек?       Последние слова Ким сказал значительно громче, и как только нажал на отбой, то схватил сумку и быстрым шагом направился в коридор. Кюхен пошел следом за ним, и уже через несколько секунд они спускались по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз.       - Что случилось, Хичоль? – пытаясь добиться вразумительного ответа, Чо едва поспевал за ним, теребя в кармане связку ключей. Они выбежали так быстро, что он даже не успел взять мобильный телефон. Почему-то студент чувствовал, что должен идти тоже, поэтому, не раздумывая, нагнал старшего.       - Я не знаю. Он плакал, сказал, что не может подняться, - дрожащий голос Хичоля звучал приглушенно. Он почти бежал, а ветер, бьющий прямо в лицо, не давал слезам собраться в глазах. Перейдя через дорогу и добравшись до супермаркета, они сорвались на бег, почти одновременно, не сговариваясь. Каждый волновался, перебирая в голове множество догадок, и одна была хуже другой.       Через несколько впервые таких долгих минут они были возле дома братьев. Дверь казалось не запертой – видимо Хекджэ ждал Хичоля уже давно, но что-то пошло не так и ему пришлось немедленно звонить старшему. Скидывая обувь возле порога, не снимая верхней одежды, они пробежались по комнатам, оказываясь в гостиной. Блондина они нашли сидящим на полу возле окна. Одна его стопа была немного подвернута, край футболки был мокрым, рядом валялся пластиковый распылитель воды для цветов. Хичоль присел перед ним, обхватывая бледное и заплаканное лицо руками, замечая ссадину на виске.       Вместе с Кюхеном они подняли Хекджэ под руки и усадили на диван. Ким сбросил пальто и сумку, садясь рядом с братом.       - Что случилось, Хекджэ? – большими пальцами он поглаживал мокрые щеки младшего, осматривая его на предмет еще каких-нибудь повреждений. – Ты не сильно ушибся? - не добившись ответа, он поднялся, еще раз коротко проведя ладонью по щеке брата, и вышел из комнаты, направляясь в спальню за аптечкой.       Чо, до этого молча наблюдавший за всей ситуацией, снял куртку, убирая ее в кресло, и присел на диван рядом со светловолосым. Хекджэ, как только заметил его, сразу взял себя в руки и просто неуклюже вытирал лицо от слез, чуть отвернув голову, занавесившись челкой, и тихо вздыхал.       - Почему вы пришли вместе? – все еще не глядя на студента, подал голос Хек, и Кюхен выдохнул, замечая, что до этого почти не дышал.       - Случайно встретились на улице, я пригласил Хичоля на чай, - решая пока не выдавать того, о чем они разговаривали, и что теперь он знал, шатен попытался улыбнуться, чтобы немного разрядить обстановку. Он понимал, что Хек стесняется своего положения и чувствует себя неловко перед ним, но и уйти не мог, так как все еще переживал.       Откуда появились эти чувства, Кюхен не знал. Просто что-то толкало его на заботу об этом парне, не давая ни минуты на размышления. Вернувшийся Хичоль опустился на колени перед диваном, доставая из аптечки вату и перекись, чтобы обработать ссадины на бледном лице Хека.       Желая оставить братьев ненадолго наедине, Кюхен поднялся со своего места и через несколько секунд вышел. Стоило ему только скрыться в дверном проеме, Ли тут же расслабил плечи, закрывая глаза.       Он несколько раз глубоко вздохнул, пока Ким заканчивал, а потом поднял на него немного растерянный взгляд.       - Я не знаю, что произошло. Просто... Ноги вдруг перестали слушаться, я запнулся и рухнул, зацепившись за кресло, - голос его немного дрожал, так как он понимал, что ничего хорошего это не обещало. Каждая мелочь в его положении была важна, и эта ситуация говорила только о том, что теперь все становилось еще хуже. Стараясь не выглядеть расстроенным больше младшего, Ким погладил его по волосам. Теперь он начинал в полной мере осознавать все слова врача, которые он услышал сегодня в больнице. Теперь следовало набраться еще больше терпения и понимания, но... Откуда и как? Никто не мог дать ему ответ.       Более того, сейчас, после всего этого, как он мог говорить с младшим о каких-либо ухудшениях? Ведь он был таким ребенком, ¬¬внутри очень хрупким и ранимым, скрывающимся за напускной мужественностью… Ему было страшно от этого ожидания, которое теперь будет преследовать его до самого конца, и Хичоль знал об этом, как никто другой.       - Все хорошо. Такое ведь было раньше, ты просто подвернул ногу, поэтому не смог встать, - Хичоль даже не знал, кого именно успокаивает из них двоих. – Наверное, ты поспешил, поэтому так получилось.       Хекджэ прекрасно знал, что это ложь... Но она была такой приятной, что хотелось в нее верить.       Через несколько секунд вернулся Кюхен, садясь на прежнее место. В его руках было небольшое полотенце, которое он слегка смочил водой. Уложив ногу блондина на колени, он недолго поглаживал и мял пальцами припухшую лодыжку, а потом прижал сверху теплое полотенце.       Глядя на чуть взволнованный и недоверчивый взгляд Хичоля, он попытался улыбнуться, чтобы сбросить с него это напряжение. Кюхен продолжил свое занятие, а когда Хекджэ отвлекся, резко дернул стопу на себя, почти не прикладывая усилий, боясь причинить боль. Слабый хруст в суставе слился с тихим вскриком.       - Завтра уже снова сможешь нормально ходить, просто не напрягайся сильно.       После того, как они выпили чая, пытаясь сгладить немного неудобное молчание, Хичоль помог ему дойти до спальни и уложил в постель. Он не собирался слушать его отговорки только потому, что у них в доме был Кюхен и младший брат чувствовал себя неловко перед ним. Ким вернулся в гостиную только после того, как поговорил с блондином, и тот уснул.       Полностью вымотанный морально, Хичоль плюхнулся в кресло и прикрыл глаза, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Он молчал, посмотрев на Кюхена только тогда, как тот поднялся со своего места.       - Останься сегодня. Если ему что-то понадобиться, я не думаю, что смогу спокойно смотреть на Хекджэ, не заплакав, - Хичоль смотрел на него полными невысказанной боли глазами, и Кюхен сдался, даже не пытаясь отказать. Вальяжной походкой в гостиную вплыл кот, подходя к своему хозяину и запрыгивая на руки.       Ким обнял его, поднимая к груди и зарываясь лицом в шерсть на спине.       Осторожно собрав чашки со стола, студент тихо вышел на кухню, окунаясь в свои мысли и плавая в них с тяжелым камнем в груди. Если ему, Кюхену, практически чужому человеку, было тяжело думать обо всем этом, то каково было Хичолю? Сколько сил было в нем, и не были ли они на исходе, если он выносил это все это в одиночку уже несколько долгих лет?