Never give up

Наверное, просто извинения уже будут звучать нелепо, но все же. Извиняюсь за такую долгую задержку. В свое оправдание могу сказаться только то, что отчего-то эта глава писалась с огромным трудом. Казалось бы, ничего особенного, но почему-то написание именно этой части далось мне очень тяжело... Полагаю, это был переломный момент - стану ли я писать дальше. И я его преодолела. Теперь, надеюсь, история пойдет отчасти легче. Спасибо всем, кто ждал и ждет. Я стараюсь не разочаровать вас. Особенное спасибо nothing to say, именно Вы тогда дали мне основной "пинок" к продолжению. Полагаю, помня Ваше сообщение, я продолжила работу. с: -------------------------------------------------------------------------- PLAYLIST: Miley Cyrus – Stay James Vincent McMorrow – Follow You Down to the Red Oak Tree Сoldplay – Fix you Gabrielle Aplin – Liar And The Lighter (Acoustic) Полароидные воспоминания.       Осень шла вперед семимильными шагами. С каждым днем теперь становилось все холоднее, небо серело, а солнечный свет был настолько белым, что больше угнетал, чем приносил тепло. Люди жались к обогревателям в своих квартирах и офисах, кутались в теплые шарфы, и только студенты продолжали сновать по городу, совершенно забывая о собственном здоровье.       Вот и Кюхен, возвращаясь из университета далеко за полдень, жалел, что не надел чего-нибудь теплее водолазки и пальто. Руки в карманах замерзали, так, что уже кончики пальцев не чувствовались. Шатен шмыгал носом, вжимая голову в плечи и прибавляя шагу, чтобы быстрее оказаться в метро.       Последние десять дней он едва ли не ночевал в университете. Приближающиеся экзамены не давали покоя, но помимо всего прочего, нужно было еще сдать несколько сложных работ и один очень важный чертеж. Времени на отдых почти не было, поэтому любую свободную минуту студент посвящал сну. Ко всему прочему, на работе наступал самый настоящий дедлайн – все носились из угла в угол, не успевая справиться с начатыми проектами. Рабочих рук не хватало, поэтому Кюхену приходилось помогать не только своему непосредственному начальнику, а и остальным коллегам. Ни о каком отпуске и речи быть не могло, поэтому он даже не заикался, послушно волоча ноги с учебы в офис.       Впереди были выходные, и хоть в эти дни ему предстояло закончить очень много дел, он надеялся, что сможет, наконец, выспаться и... Увидеться с Хекджэ.       Блондин почти не выходил из его мыслей, не смотря на усталость и занятость, поэтому он вспоминал о нем, как только появлялась свободная секунда. Почему-то даже звонить было неловко, как если бы им не о чем было бы поговорить, поэтому он даже не думал о необоснованности этой мысли. Но теперь он был намерен исправить это упущение.       Наконец, сев в переполненный вагон метро, не находя в себе силы даже для раздражения, Кюхен прислонился к поручню, надеясь не пропустить свою станцию. Пусть здесь было всего десять минут езды, он боялся, что просто уснет стоя. Свободной рукой он достал из кармана телефон, находя в адресной книге нужный номер, но спустя минуту бессмысленного рассматривания цифр, он снова спрятал его.       Лишенный всяких эмоций, четкий женский голос объявил очередную остановку, и вагон выплюнул Кюхена на станции. Юноше оставалось только облегченно вздохнуть – люди в метро толкались, били локтями под ребра, не желая уступать даже сантиметр свободного места. Теперь темнело раньше, и когда он вышел на улицу, солнце уже почти опустилось за горизонт, недружелюбно освещая землю последние минуты.       Студенту даже не пришлось решать, в какую сторону свернуть – выбор для него был очевиден, поэтому, даже чувствуя усталость, он упрямо шел туда, куда звало его сердце. К тому же, он порядком замерз, а этот дом находился куда как ближе его собственной пустой квартиры.       Чтобы оказаться там быстрее, Кюхен перебежал дорогу и свернул к небольшому цветочному ряду. Так, конечно, можно было, и заблудиться, но он знал этот район как свои пять пальцев. Вечер стремительно вступал в свои права, поэтому, когда шатен обнаружил один павильон еще работающим, то порядком удивился. Это в центре, где круглосуточно работали огромные торговые центры, можно было купить букет даже далеко за полночь, но здесь такое казалось невозможным. К слову, женщина-продавец уже начинала собираться домой, складывая по местам ножницы, ленты и банты для украшения букетов, когда Кюхену пришла в голову самая бредовая, как ему показалось, идея в его жизни. Взгляд упал на не слишком яркий букет каких-то простых цветов, и он, не раздумывая шагнул под навес.       - Здравствуйте. Можно, пожалуйста, эти цветы, если еще не поздно, - окликнув женщину, он указал рукой на понравившуюся композицию. Кюхен сунул руки в карманы и достал пару помятых купюр.       - К девушке своей торопишься, милый? Как бы она не проглядела такого хорошего молодого человека, - тетушке, продающая цветы, только тихо рассмеялась, глядя на слегка растрепанного студента, спонтанно выбравшего подарок.       Уже выходя из павильона, Чо неловко улыбнулся, только позже поняв свой поступок. Действительно, иначе это вряд ли могло выглядеть… Выбирать букет для своей возлюбленной, торопясь на свидание или в гости было нормальным в его возрасте и вполне ожидаемым. Но все ведь было совершенно не так.       Он просто сутками думал о человеке, совершенно несуразно и неожиданно появившемся в его жизни, ворвавшемся в его сердце, наивно верящее в любовь с первого взгляда, встреченную в самом нелепом месте. А теперь он покупает цветы парню, который, вероятно, не видит в нем ничего, кроме как единственного друга.       И ведь это было вполне логично с его стороны! Они оба мужчины, и Хекджэ будет прав, если этими самыми цветами ударит его по лицу. Даже, если он и может осознавать возможность таких отношений, он вряд ли сможет поверить, что молодой парень может полюбить… умирающего инвалида.       От таких мыслей больно сдавливало грудь, но это было правдой, и спорить было глупо. Как бы тяжело не казалось, это было так, и пока никто ничего не мог сделать с этим. Они знакомы всего ничего, хотя, казалось бы, прошло уже достаточно времени. Но неловкость при встречах все еще присутствовала, как если бы Хекджэ ждал подвоха, или не верил. Уже стоя перед домом блондина, Кюхен в очередной раз взглянул на букет в своих руках и, вздохнув, решительно отправил его в мусорный бак. Это показалось ему единственно верным решением и, возможно, это действительно было так. На пороге он не мешкал, сразу же вдавливая кнопку звонка, а через несколько мгновений дверь перед ним распахнулась, и показался Хичоль, слегка растрепанный, в растянутой розовой футболке и с хвостиком на голове.       - О, Кюхен, - он открыл двери шире, впуская парня в коридор, чтобы тот не мерз перед домом. – Тебя давно не было видно. Хекджэ в своей комнате, - он коротко улыбнулся, вешая пальто студента на крючок и, каким-то шестым чувством, понимая, что именно ему надо, ушел на кухню.       Чо оставалось только удивиться такому доверию со стороны человека, первое время не желавшего подпускать его к своей семье, и пройти вглубь дома, по инерции находя нужную спальню и нужного человека.       Хекджэ сидел на кровати ко входу спиной, поэтому сразу не заметил вошедшего. Кюхен не видел, чем тот был занят, и ему пришлось пройти немного вперед, чем он и выдал свое присутствие.       - Хичоль, а где, - на полуслове Хекджэ осекся, обернувшись и, вместо брата, увидев Кюхена. Его волосы находились в беспорядке, а на переносице чуть съехали большие очки в черной оправе, что делало его очень милым. Чо непроизвольно улыбнулся, а потом Хекджэ второпях захлопнул альбом, который просматривал, и попытался подняться, что выходило у него довольно неуклюже. Кюхену хотелось помочь старшему, но он не делал даже шага, потому что знал, что это обидит Хекджэ. Ему стоило относиться к Ли так, как если бы с ним все было в порядке.       Они молчали несколько минут, начиная чувствовать какую-то странную неловкость, при виде друг друга. Это все начинало походить на неудачное кино, и Кюхен уже собирался сказать хотя бы простое «привет», но Хекджэ его опередил.       - Я думал, ты не придешь, - не говоря слово «больше», но имея его ввиду тихо обронил блондин. Кюхен честно не знал, что должен ответить на это, но на мгновение ему стало как-то грустно, потому что Хекджэ все еще действительно ждал очередной подножки, и совестно от того, что он совершенно не давал о себе знать, не подумав о других. Как-то Реук уже ругал его за такое, но ничего не изменилось.       Тишина снова повисла в комнате, оглушая своей мгновенной тяжестью. Они не были очень хорошими друзьями, не были парой, чтобы разрядить ситуацию какой-нибудь смешной глупостью. Но одновременно, они уже не были чужими друг другу, поэтому Хекджэ имел полное право говорить то, что говорит.       - Извини, просто экзамены и работа… Я совсем потерял счет времени, - Кюхен улыбнулся, неуклюже растрепав волосы на затылке, а потом снова посмотрел на блондина и… просто замер. Хекджэ улыбался.       Оказалось, что обыкновенное оправдание было самым правильным поступком. Словно они уже так давно друг друга знают, что не требуется ничего другого, словно они могут читать все по чужим глазам. Студенту ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ. Как бы это не звучало, но сейчас его сердце почти трепетало. Как будто он обрел давно потерянного друга, и теперь ничего не может разлучить их снова. Внезапное желание обнять блондина, обхватив руками его худые, острые плечи, и уткнувшись носом в мягкую макушку, казалось таким правильным. Но здравый смысл говорил ему, что это было не то, чтобы неуместно, это было отчасти ненормально.       - Ты не замерз? Не хочешь горячего чая с мятой? – открыто заглядывая в лицо Кюхена, спросил Ли. Если признаться самому себе, то он определенно чувствовал счастье, когда тот пришел. Последние дни Хекджэ и вовсе не мог справиться со своими мыслями. После того, как он позволил себе открыться Чо, он понял, что начинает прикипать к нему и не желает отпускать. Это чувство казалось ему новым, потому что уже долгое время он отказывал себе в том, чтобы сблизиться с кем-то. А пока он был здоров, он, сказать честно, не был образцовым парнем и другом, чтобы задумываться о чем-то подобном.       Теперь он мог вспомнить о Кюхене на ровном месте, просто замерев на несколько секунд или отвлекшись от какого-нибудь дела. Это казалось ему таким непривычным, что когда он снова приходил в себя, чувствовал себя «пойманным с поличным». Щеки мгновенно алели, и ему казалось, что Хичоль начал замечать за ним это, да еще и догадываться, чем (или, если быть вернее, кем) это все вызвано.       - Да, конечно, Хекджэ, - даже если бы Кюхен и не хотел, то он бы просто не смог отказаться.       Когда блондин покинул комнату, Чо смог оглядеться. Комната не была мрачной, но и не яркой. Больше казалась какой-то опустевшей... Будто раньше на стенах висело множество плакатов и других картинок, полки были полны музыкальных дисков, а стол завален всяким бесполезным, но оттого не менее нужным хламом, а теперь все это было убрано. Словно здесь началась совсем другая жизнь одинокого человека.       Много книг, исписанные блокноты и одинаковые синие шариковые ручки. Кюхен чувствовал, словно комната плакала по прошлому, и от этого мурашки бежали по коже, заставляя зябко передернуть плечами.       Оставив свою сумку у кровати на полу, Кюхен взял в руки альбом, который Хекджэ листал до его прихода. Достаточно увесистая книжица с потертым корешком и уголками, креативная обложка в темных тонах заставляла гладить ее пальцами, пытаясь высмотреть в ней что-то свое.       Наверное, было невежливо смотреть, но любопытство перевешивало здравый смысл. Кюхен понимал, что не в состоянии пока спрашивать о прошлом Хекджэ, причиняя ему определенного рода боль, но знать о нем больше хотелось все сильнее, позволяя блондину врастать в него крепче и глубже.       Сев в глубокое мягкое кресло напротив кровати, Чо положил альбом себе на колени, открывая первую страницу. Пестрые полароидные фотографии сразу же бросились в глаза. Подписанные аккуратным почерком, с проставленными под ними датами снимки были прикреплены к страницам.       Потертости говорили о том, что Ли часто просматривал их, и от этого что-то в груди екало. На фотографиях он был счастливым и улыбчивым, настолько, что даже фотоаппарат смог запечатлеть этот свет, идущий изнутри него. Он вспоминал свою «прошлую» жизнь и, несомненно, чувствовал тоску, страшную, убивающую тоску.       Осторожно листая страницы, Кюхен всматривался в каждое изображение. Здесь Хекджэ с друзьями, здесь с двумя ярко накрашенными девушками в сценических костюмах, здесь он сам в красивой одежде и с макияжем. На другой фотографии он в гостиной на диване ест попкорн, там – играет с Чоко. Еще несколько фотографий из парка аттракционов, несколько из ночного кафе – на них Хекджэ с набитым ртом и улыбающимися глазами, еще три – с детьми в танцзале.       В середине Кюхен наткнулся на фотографию, от которой не мог оторваться. Хекджэ на снимке был один. С растрепанными волосами и взмокшим лбом, в белой простой футболке и алыми-алыми губами, он широко улыбался, сжимая пальцами статуэтку – награду за первое место в танцевальном конкурсе. Он казался таким живым и счастливым, что Чо непроизвольно начал оглаживать снимок пальцами, словно пытаясь вобрать это воспоминание в себя.       Перелистнув следующую страницу, студент неудачно толкнул альбом, и из него высыпались с десяток снимков. Видимо, они просто лежали среди страниц, не прикрепленные и не подписанные. Уже собрав их, Кюхен обратил внимание на содержание. Фотографии были новее тех, что в альбоме – догадаться оказалось несложно. Затемненные снимки больничных коридоров, сухого и опустевшего парка из окна палаты, сереньких воробьев, надувшихся на холодной спинке скамьи. Заснеженное крыльцо их дома, люди в инвалидных колясках.       Даже думать о том, что творилось в голове Хекджэ, было тяжело. Кюхен чувствовал себя так, словно весь воздух из его легких выкачали, и теперь каждый вздох причинял боль.       Последние страницы альбома пустовали. Казалось, что Ли хотел вклеить эти снимки туда, но не смог себя заставить. Наверное, это бы ознаменовало конец его борьбы, но Чо почему-то был уверен – блондин не готов еще это сделать, не готов опустить руки, хотя с каждым днем теперь становится все сложнее. Надежда тает, и ухватить ее за ускользающий хвост почти невозможно.       Вложив фотографии назад, Кюхен перевел взгляд в окно. Не то, чтобы он жалел, что просмотрел изображения, просто теперь голова ломилась от сотен мыслей, а грудь болела от объема переживаемых чувств. Желание защитить, желание поддержать росло в нем, грозясь однажды просто не поместиться в небольшом сердце и рвануть его пополам, но студент все еще не знал, как ему показать это все Хекджэ. Как донести до него эти мысли.       Небо казалось тяжелым и густым. Вдалеке сверкали короткие разряды молний, а спустя пару минут грянул и первый раскат грома. В доме было тепло, и усталость брала свое.       Когда Хекджэ вернулся в комнату, Кюхен уже спал, сжимая в пальцах альбом. Его голова была повернула набок, а волосы растрепались, спадая на глаза.       Ли только слабо улыбнулся, приглушая свет. Накинув на студента плед, а под голову подложив небольшую подушку, блондин замер рядом с креслом. Во сне Кюхен казался ему еще более красивым и умиротворенным. Длинные ресницы укладывали тени под глазами, резко контрастируя со светлой кожей, а пухлые губы чуть приоткрылись. Не понимая, что делает, Хекджэ протянул ладонь и пальцами погладил Кюхена по щеке.       Словно загипнотизированный, он позволил себе провести подушечками пальцев по бровям и глазам. Руки начинали дрожать, и только тогда, очертив контур чужого лица в последний раз, запоминая это волшебное и непривычное чувство, Хекджэ остановился.       Что-то екало прямо в его груди при виде Чо, и теперь он мог почувствовать это в полной мере. Медленно, но верно, Хекджэ понимал, что Кюхена становиться слишком много в его жизни. И пока ни один из них не знал, было ли это плохо, или хорошо.       Утром, когда Кюхен открыл глаза, фотоальбома не было ни на одной полке, ни на столе, ни в его руках.