Дело профессора Бетховена

-Антония, да, конечно, приходи сегодня за квартплатой. Да, у нас всё в порядке. Нет, Мару не голодает, не хулиганит и не портит мебель, - Лулу уже минут десять успокаивала по телефону гиперактивную квартирную хозяйку, - Я после семи уже дома, так что приходи когда хочешь. Знала бы, как мне не хочется съезжать… - говорит уже тише, погрустнев при одном только взгляде на сверкающее на левой руке помолвочное кольцо, - Ну ладно, до вечера. Жду. Закончив разговор с арендодательницей, девушка безучастно отложила телефон в сторону, бесшумно опустилась на сложенный диван и незаметно погрузилась в приступ отчаяния, в который раз за последнее время почувствовав себя самым одиноким и покинутым человеком на свете. Вот как, казалось бы, такое возможно? Она – одна из самых успешных и перспективных молодых хореографов Буэнос-Айреса, у неё своя набирающая обороты студия, а через две недели так и вовсе свадьба с директором этой самой студии – Кристианом Мендоса. Но почему-то от перечисления собственных достижений и радостей на душе становится с каждым днём только гаже… Подавленное настроение хозяйки не прошло мимо внимания той самой упомянутой в беседе Мару – сиамской красавицы-кошки – с поистине королевской грацией забравшейся к ней на колени. -Что, тоже не хочешь расставаться, да? – расстроенно пробормотала Лулу, почти механически гладя питомицу по золотисто-песочной шёрстке, - Ничего не поделаешь, придётся оставить тебя Антонии – Крис не любит домашних животных. Но ты не грусти, привыкнешь – жила же как-то без меня пять лет. Кошка, подсознательно почуяв вынужденное предательство, обиженно спрыгнула с колен девушки, оставив последнюю в ещё более тягостном одиночестве. Такова уж природа животных – что искренность, что фальшь инстинктивным чутьём ощущают. А Кристиан и в самом деле постоянно неодобрительно высказывался о бесконечной шерсти и кошачьем запахе в их с Антонией квартире, то и дело приговаривая «ну уж в нашем-то семейном гнёздышке будет идеальная чистота, порядок и уж точно не будет никакой живности». Того факта, что его невеста за прожитые здесь полтора года искренне привязалась к этой пушистой породистой хулиганке, он демонстративно старался не замечать. Может быть, это всё-таки знак? «Если знак, то далеко не первый,» - впервые за три с половиной месяца их отношений сеньорита Лусия позволила себе честный разговор с самой собой. Поводов высказать Крису недовольство у неё и в самом деле накопилось достаточно. Чего, например, стоит его постоянная ревность к студентам мужского пола, записывающимся к ней на уроки – это при том, что даже в регламенте танцевальной школы был прописан запрет на какие-либо неуставные отношения такого рода. Или снисходительные комментарии относительно её предыдущего места работы в духе «вот сейчас ты наконец-то нормальным делом занимаешься, деньги зарабатываешь, конкурсы выигрываешь – это ведь совсем не то, что сопливых школьников учить двигаться, согласись же». А ведь когда-то один очень хороший человек, настоящий друг и педагог от бога привил ей искреннюю любовь к преподаванию – такую, что её до сих пор иногда грызли сомнения: правильно ли она поступила, уйдя? Или его безразличное отношение к самой главной драме её юности – предательству Федерико Гевары. «Подумаешь,» - со скучающим зевком бросил тогда он, выслушав её историю, - «Кто из нас, вырастая из подростковых проблемок, не терял друзей-приятелей? А сейчас тебе и вовсе без надобности какие-то там дружки – у тебя же я есть». Не сравнить с искренним сочувствием и пониманием того же самого бывшего коллеги из старой школы, вернувшего ей, сломанной девице с разбитым сердцем, хоть какую-то веру в мужскую порядочность… Да и сам факт того, что познакомились они с Крисом, можно сказать, без году неделя, а он почти сразу сделал ей предложение, тоже заставлял задуматься. Разве можно начинать семейную жизнь вот так, с места в карьер, толком друг друга не узнав и руководствуясь чувством одиночества, тоски и заполняющей всё существо обиды на всё того же человека? -Господи, что я творю? – прошептала девушка в ужасе, прижимая руки к щекам, - Я, дура набитая, согласилась на брак с фактически незнакомцем, сбившим меня с толку, только чтобы… Чтобы что? Досадить Сантьяго, который чихать на меня хотел с Эйфелевой башни? И ведь если бы не тот сеньор, которого я сегодня встретила – до меня бы так ничего и не дошло… Самое смешное, что в действительности дело обстояло именно так. Последние три месяца Лулу жила – точнее существовала – на автопилоте, как заводная кукла, механически выполняя инструкцию под названием «строительство серьёзных отношений». Так случилось, что Кристиан подвернулся ей под руку очень удачно, когда она, обиженная на весь свет, а главным образом – на координатора Мансилью и его ледяную биссектрису, ушла из Elite Way в никуда и недели две, не меньше, рассылала свои портфолио по самым разным кастингам и танцевальным студиям. И вот на одном из просмотров её и увидел преуспевающий бизнесмен известной в городе фамилии Мендоса. Заинтересовался ею сначала как талантливой танцовщицей, сказал, что как раз недавно открыл персональную студию и ищет хореографа с функцией педагога-организатора, а сам возьмёт на себя финансовые и менеджерские обязанности. Лусия, ошалев от такого везения, без промедления сказала «да» и уже на следующий день ехала в его респектабельном авто осматривать вверенные ей «владения». Дело пошло споро и успешно, ученики набирались быстро, и всё было бы хорошо, если бы на этом и закончилось. Но месяц спустя Крис признался, что заинтересован в ней вовсе не только профессионально, но и как в привлекательной женщине. Сюрпризом для не страдающей ложной скромностью девушки это не стало, но и форсировать события ей не слишком-то хотелось. Личным счастьем, несмотря на внешность, жизнь её не баловала – подавляющее большинство мужчин, встречавшихся ей на пути, видело в ней лишь пустоголовую куклу, тот, кого она с детства считала настоящим другом – так и вовсе склонил к интиму и выбросил за ненадобностью, а уж о нежданно настигнувшей её безответной любви в стенах элитного колледжа вспоминать тем более не хотелось. Восемь лет ей потребовалось, чтобы снова поверить мужчине, привязаться всей душой и – что уж там – попросту втрескаться, как пятнадцатилетняя школьница – и всё ради чего? Чтобы он, как и все, наплевал на неё в тот момент, когда ей больше всего на свете была нужна его помощь? Чтобы позволил своей снежной королеве, у которой в голове одни логарифмы, синусы и косинусы, изводить её на работе, строчить ложные донесения Дунофу и натравливать на неё родителей учеников? Такого бездействия и попустительства от «святого и благородного» Сантьяго Мансильи Лулу не ожидала и, решив, что собственная психика ей дороже, унесла из Elite Way ноги. А там – бесконечные портфолио, кастинги, поиски и Крис. Которому, как оказалось, нужно от неё не только плодотворное сотрудничество. Ей бы остыть от обиды, дать себе время на размышления, взглянуть на всё трезво, с холодной головой – да куда там? Разбитое сердце ныло, кровоточило, требовало сатисфакции. Сантьяго закрыл глаза на то, как его благоверная втаптывала её в грязь? Просто отлично – кому вообще нужен Сантьяго, ведь рядом такой надёжный, щедрый, любящий Кристиан, протянувший ей руку помощи и готовый теперь горы ради неё свернуть! Кристиан зовёт замуж через полтора месяца после знакомства? Ещё прекраснее – теперь, когда она будет полностью состоявшейся семейной дамой, думать о всякой ванильной любовной белиберде станет просто некогда. А то, что сама при виде жениха не испытывает никакого трепета, тахикардии и бабочек в животе – так это вообще замечательно, дальнейшие шекспировские страсти из её жизни исключаются автоматически. Главное, что она его ценит и уважает как близкого человека, да и мужчина он видный, симпатичный. Не всем же, очертя голову, жениться и выходить замуж только из-за крышесносной влюблённости и розовых очков. Вот только до Лусии не доходило, что, разбив розовые очки, взамен них она нацепила на глаза шоры и отгораживалась ими от неприглядной реальности. Игнорировала взгляды жениха свысока, пренебрежение к её увлечениям, мечтам, страхам и проблемам, которые он с усмешкой называл «юношеским максимализмом». Ну и что – зато её гарантированно не променяют ни на какую ходячую биссектрису и не причинят боли. И только сегодня что-то пошло не так. Договорившись с будущим мужем и взяв в студии выходной, Лулу получила от него кредитку с заоблачной суммой и снисходительный наказ «купить себе самое шикарное свадебное платье, ну вы, женщины, в этом явно лучше понимаете». И послушно пошла по салонам и бутикам. Обошла один, другой, третий, так и не найдя ничего подходящего – и вдруг… В последнем магазине в самом конце главной столичной торговой улицы уже вконец измотанная будущая новобрачная увидела Его. Платье Мечты. Да-да, именно с пафосных больших букв. Ещё в юности, до пошатнувшей её идеалистические представления о жизни истории с Федерико, она представляла, что замуж выходить будет только по любви и только в таком платье. На взыскательный взгляд того же Криса оно показалось бы слишком простым и строгим – но Лулу, залюбовавшись им, не отходила от витрины минут пятнадцать, не меньше, игнорируя добродушные подколы продавщицы на тему счастливой предсвадебной поры и головы в облаках. И чёрт её дёрнул закрыть на мгновение глаза и представить, как она идёт в этом нежнейшем белоснежном великолепии к алтарю, где её ждёт… -Нееееет! – выкрикнула девушка в ужасе, вынырнув из своих грёз. Как так может быть, что даже сейчас она с какого-то перепугу представила на месте будущего законного супруга какого-то совершенно постороннего, неуместного, равнодушного к чужим проблемам завуча, у которого, между прочим, своя невеста имеется?! Только не Мансилья. Только не сейчас. Напугав ничего не понимающую продавщицу, Лулу опрометью кинулась из бутика прочь. Слёзы застилали глаза, бежала она совершенно без всякой цели и направления, куда глаза глядят – и неизвестно, каких бы ещё неприятностей насобирала на свою дурную голову, не попадись ей тот пожилой сеньор в распахнутом пальто и с добрейшей улыбкой поистине счастливого человека. Сеньор оказался настоящим джентльменом – удержал от неминуемого падения и, заметив её раздраенное состояние и глаза на мокром месте, не прошёл мимо. Предложил прогуляться вместе до ближайшего сквера, усадил на скамейку и сказал, что ему она может совершенно спокойно поведать причины своей печали, как случайному попутчику. Прежняя недоверчивая Лусия, жившая по инструкции, немедленно возмутилась бы: с какой стати? Нынешняя, совершенно запутавшаяся в отношениях и чувствах, неожиданно выложила всё-всё. И про планомерно строившую ей козни Ренату, и про скоропостижный уход из школы, и про безответную любовь, и про свадьбу, которая её, кажется, совсем не радует, а только пугает… Пожилой мужчина слушал, не перебивая, внимательно глядел в глаза и только потом крайне деликатно и осторожно поделился своим мнением о происходящем. Сказал, что иногда вещи, события и даже люди со стороны выглядят иначе, чем есть на самом деле, и что иногда поставленная на прошлом точка в действительности оказывается запятой или многоточием. И ещё смотрел так со значением, улыбаясь одними уголками глаз. Будто смотрел с высоты прожитых лет – но не пренебрежительно, как Крис, а просто ностальгически вздыхая «эх, молодость-молодость…». Лулу даже поинтересовалась, не психолог ли он. Но незнакомец (имя своё он назвал, но бедная заплаканная девушка его в ту же секунду забыла) с той же загадочной полуулыбкой опроверг её догадку, сказав, что нет, не психолог, а всего-навсего простой музыкант. Но слова этого странного сеньора заставили девушку задуматься. На что он намекал, говоря про какие-то точки и запятые? И что «не то, чем кажется»? У неё же скоро свадьба, не сбежит же она из-под венца, подложив тем самым свинью искренне, пусть и по-своему, любящему человеку. Да и ради чего сбегать? Ради фантомной влюблённости, у которой изначально не было ни одного шанса? Размышления молодой хореографички прервала резкая телефонная трель. Так странно – звонили на городской, а не на мобильный. Может, родственники Антонии? Или какой-нибудь почтальон извещает, что нужно забрать посылку? -Алло? – взяв трубку, Лусия и подумать не могла, что звонят лично ей и вовсе не из-за какой-то ерунды вроде почты, ремонта или коммунальных платежей. Поэтому, услышав голос собеседника, чудом удержалась на ногах и только потом нерешительно прошелестела, - Сантьяго?