Iustus paulo plus et Im 'certus insanit

Улыбка. Объятия. Пожелать доброго утра. - Нет, Рон, я не обижен. - Всё хорошо? - Всё как всегда. Умыться. Одеться. Выйти из комнаты. Зайти в гостиную. Увидеть ту, к кому ещё что-то чувствую. По привычке посмотреть на камин. Ай. Больно. Почему я не могу обидеться на эту боль? Было бы легче. Но нет - приходится терпеть. Ещё чуть-чуть, и я точно свихнусь. - Хватит кричать, Гарри. - Я молчу, Гермиона. - Нет, ты кричишь. - Возможно, но мне больно. - А мне нет. - Как? - Там страшно. - Там война. - Ты злодей. - Не герой. - Помни, что измену ты не простишь. - Да. - Принц-полукровка - это титул. - Знаю. - Я люблю тебя, Гаррольд. - А я тебя - нет. - Я это знаю. - Живи. - Я уже мертва. - Я не хочу. - Я знаю. - Мне больно. - Я знаю. - Я хочу умереть. - Не хочешь. - Не хочу. - Верь. - Кому? - Всем. - А если предадут? - Тогда просто забудь про них. /19**/ Вкомнате в светлых тонах глаза открыл парень лет пятнадцати на вид. Его бездумный взгляд впился в потолок, что не отличался особым величием: слегка потрескавшаяся штукатурка говорила сама за себя. Со стороны кабинета медсестры послышалась какая-то возня, а после - что-то достаточно громко упало. Ничего из этого парень не воспринимал. Его мысли были невероятно жестоки и холодны. Впрочем, как и глаза. У любого, кто рискнул бы сейчас в них посмотреть, были бы самые мучительные, но при этом и прекрасные последние минуты жизни. Последнее, что он увидел бы - невероятной красоты изумруды, но смерть от замерзания внутренних органов и души не сравнится даже с Круциатусом. Из столь прекрасных глаз скатилась одна одинокая слезинка, но эмоции на лице совершенно не изменились. Бесконечный покой и пустота. Гаррольд не знал, когда именно к нему зайдут, но понимал, что это может случиться в любой момент, ведь в приоткрытые шторы пробивались солнечные лучи. У него не было даже малейшего понимания, сколько сейчас времени или какой день недели. Он помнил лишь одно: дуэль Дамблдора и Воландеморта вышла из-под контроля, и оба заклятия, отрикошетив, попали прямо в него. Было лишь чёткое осознание, что после такого мало кто остается жив. На удивление, физической боли парень не чувствовал, что только подтверждало подозрение: лежит он здесь уже достаточно долго. Будто в подтверждение мысли, из кабинета вышла смутно знакомая женщина - мягкие черты лица, приятная внешность, и по форме сразу ясно: хозяйка крыла. Она бодро выкатывала тележку с зельями, пока, наконец, не заметила парня. - О Мерлин, мальчик мой, наконец-то ты очнулся! Как ты нас всех напугал. Но всё страшное уже позади, не бойся. Я прямо сейчас свяжусь с директором по камину - он придёт и всё тебе объяснит, - и всё такой же бодрой походкой женщина скрылась у себя. Гарри был, мягко говоря, в шоке. Может, это эффект обезболивающих, может, последствие комы, но тело казалось воздушным и лёгким, а мысли текли медленно, словно в вязкой воде. Он понимал, что разговор предстоит нелёгкий, но его это совершенно не тревожило. Впрочем, даже без лекарств вряд ли бы тревожило - играть он умел, жизнь заставила. Со стороны коридора послышались торопливые шаги. Через минуту широкие двери распахнулись, и в палату вошли трое: Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, за ним - Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. Директор заговорил первым: - Гарри, как же хорошо, что ты пришёл в себя. Ты даже не представляешь, насколько напугал нас. -- Он тяжело вздохнул. - Я допустил ошибку и не подумал, что наша битва может задеть тебя. Мне искренне жаль. Северус потратил много сил, чтобы найти нужное зелье и вывести тебя из двухнедельной комы. Гарри молчал. Снейп - тоже, но взгляд его был холоден и пуст. Наконец Снейп произнёс: - Если с приветствиями закончили, я бы попросил вас удалиться. Мне нужно провести диагностику. Возможно, я неправильно сварил зелье, и мистер Поттер лишился своего и так скудного запаса мозгов. Минерва вышла сразу, успев мягко улыбнуться Гарри и пожелать восстановления. Директор задержался, но затем последовал за ней. Глаза Северуса, ещё секунду назад спокойные, резко стали холодными, как сапфиры - чистыми и ледяными. Но он не подал виду и приступил к работе: водил над Гарри диагностические заклинания, наблюдая за вспышками света и поочередно хмурясь или удовлетворённо кивая. - Мистер Поттер, мне нужен честный ответ. Что у вас болит? - Ничего. Только холод и странная лёгкость в голове, Аггел… Реакция последовала мгновенно. Обсидиановые глаза впились в лицо Гарри так, словно он только что произнёс смертельное оскорбление. Снейп резко разорвал плетения заклинаний и отступил. - Кто этот суицидник, что сказал вам это слово, Поттер? - Насколько помню, это был пастор в маленькой церкви, где я познакомился с Томом. А если серьёзно - это я тебе его дал. Сразу после того, как отговорил тебя от самоубийства. Снейп замолчал. В его глазах промелькнула боль - настоящая, живая - и одна слезинка скатилась по щеке, той самой, что пятнадцать лет не выражала ровным счётом ничего. **/19** \Две недели назад\ Если сомнения в ловушке и оставались, с прибытием Пожирателей они развеялись окончательно. Теперь главной задачей было выжить либо минимизировать жертвы. Гарри ясно понимал одну истину: Гермиона должна выжить. Его сестра не по крови, но по духу обязана выйти из министерства целой, даже если самому Гарри это будет стоить жизни. Следуя этой установке, он планировал каждое своё движение. Они держали оборону максимально эффективно, не поддавались на провокации Пожирателей. Тяжелей всего приходилось Невиллу: наблюдать, как человек, убивший его родителей, спокойно шагает по залу и насмехается, было невыносимо. Но рядом с ним был человек, способный дать отпор, и это хоть как-то помогало. Люциус Малфой подошел к ним с присущим величием и презрением. Он смотрел на них как на микробов, которые осмелились поднять голову и оспорить его право. С театральной грацией он стал убеждать отдать ему пророчество, при этом не встречаясь взглядом с Гарри. Гарри лишь мельком вспомнил их первую встречу: тогда за маской сиятельного лорда на долю секунды показался скорбящий ребенок. Теперь этот образ всплыл в памяти, но он был слишком занят выживанием, чтобы отвлекаться. Гарри метнул в Малфоя Экспелиармус и, не раздумывая, бросился в противоположную сторону, пытаясь заглушить ненужные мысли и сосредоточиться на бою. Заклятия летели во все стороны, создавая хаос, грохот и разрушение. Отряд Дамблдора создавал отвлекающий хаос, давая шанс остальным. В этот момент всё пошло по непредвиденному сценарию. Сириус, поражённый Круциатусом, рухнул в арку. Гарри изначально не почувствовал удара, но через мгновение боль прорвалась: внутренние органы словно обморозило могильным холодом, затем охватило адским пламенем. Грудь стянуло стальным жгутом, лишая воздуха. Глаза заслонила пелена гнева, и он уже не видел ничего, кроме смеющейся Беатрисы. Не сдерживая себя, Гарри бросился в сторону Арктиума министерства. Ведьме хватило остановиться на мгновение - и заклятие Круциатус, приправленное ненавистью и болью от потери, попало прямо на неё. Крики Пожирательниц эхом разнеслись по пустому залу. Неизвестно, сколько продолжалось это безумие. Пока Гарри пытался держать проклятие, шрам на лбу взорвался адской болью, предупреждая о присутствии Воландеморта. Он отстав на секунду - и увидел вспыхнувший камин: Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор появился на месте. Дуэль сдвинула Гарри и Беатрис в разные стороны. Никто не приближался к эпицентру. Сила, бушующая в зале, была невероятной, отвести взгляд от действия было невозможно. Только благодаря этому Гарри увидел, что потрёпанная, но живая Гермиона залетела в зал. Лишь при виде друга она слегка расслабилась. Дуэль набирала обороты. Заклятия, которые обычный волшебник исчерпал бы полностью, для них казалось незаметны. Они не замечали ни усталости, ни исчерпания магии, полностью поглощённые противником. Заклинание, брошенное Альбусом, рикошетом отразилось от Воландеморта и полетело к Гермионе. Гарри не успел осмыслить траекторию - он в последнюю секунду отбросил её в сторону. Девушка споткнулась о маленький порожек: волосы запятнаны кровью, белая кожа бледна, словно фарфор. В этот момент Гарри вспомнил давнюю цитату: Смерть заберёт своё, не сегодня - так завтра, не сейчас - так через секунду. С вспышкой света, посреди улицы, появился мальчик лет шестнадцати на вид. Его ярко-зелёные глаза начали изучать место переноса. Это была оживлённая улица благополучного района Британии. Говорить, что он всё ещё в Лондоне, было рано: ничего знакомого он не видел. Странно было и то, что никто не обращал на него внимания: прохожие тихо обходили его, даже взгляды не задерживались. Мальчик поднялся на ноги и стал искать таблички или другие ориентиры. Идя по тротуару, он заметил газету на лавочке. Надеясь узнать город, Избранный взял её и углубился в чтение. Через некоторое время газета вспыхнула в руках от шока: дата - тысяча девятьсот сорок пятый год. Гарри осознал: он переместился не просто в другой город, а в другой год. Хотя… «Гарри» ли это ещё?