Я возьму тебя за руку и скрою от всех ветров.

Пусть скажет тот, кто духом слаб: "Та же сила во мне, что к жизни вознесла Христа", Пусть возгласит, кто нищим был, Что: "Господь - мой удел, я сверх благословлён". У нас в сердцах зажги огонь, Пусть пламенеем мы для Сына Твоего. Мы с Небом будем возглашать, Что: "Ты - наш Царь". Тебя любим, Бог, склоняемся. Ты наш Господь, Ты один так благ. Сына Ты просил взять на Себя Тяжёлый крест, наш груз греха. Тебя люблю, Бог, склоняюсь я, Надежду мне вернул опять. Всю жизнь отдам, чтобы мне почтить Любовь Христа, Спасителя Царя. Пусть церковь вся начнёт сиять, Как невеста Твоя, ведь за неё Ты жизнь отдал. (Hillsong, «Спаситель, Царь»). Согласившись на сделку с Одином, я забыл уточнить детали. Да, я не силён в таких вещах. Да и на словах всё казалось проще. Например, я не думал, что человеческую жизнь я начну с самого начала. С рождения. Ещё я не знал, что до 12-ти лет я вообще не буду осознавать свою миссию и договорённость с Одином, да и вообще себя. То есть 12 лет я жил, думая, что являюсь обычным человеческим ребёнком. Также я не ожидал, что человеком быть так неудобно. Каждый день нужно кушать и пить, нужно мыться и.. ходить к ямам для опорожнения нечистот человеческого организма. Алкоголь особо нельзя, говорить о своей сущности нельзя, грешить тоже нельзя. В уже осознанном возрасте я начал проповедовать о боге. Но не об Одине. Я долго думал о том, что говорить людям. И решил, что не хочу рассказывать им о том, каков настоящий Всеотец. Мне хотелось дать людям надежду. Привнести в их мир больше любви. Дать надежду на спасение от всего ужасного, что есть в этом мире. Я не буду проповедовать то, что мне сказал Всеотец. Я расскажу им о том, каким буду сам, когда займу место Одина (не напрямую конечно). Это будет нас всех вдохновлять. Около пятнадцати человеческих лет я знакомился с людьми, с их природой и мышлением. Я раскрывал "бога" с новой стороны через Слово. Показывал красоту этого мира, когда они её не замечали. Старался быть хорошим сыном, братом, другом, соседом и просто жителем тех городов, в которые мы переезжали. Я мог вдохновлять людей на служение друг другу, взращиванию в себе духовных ценностей и тому, чтобы служить богу, которым мечтал вскоре быть. В зрелом для человеческих лет возрасте я принял крещение. После чего пошёл в пустыню поститься. Мне нужно было пройти это испытание, чтобы лучше понять человеческую слабость и подумать о своём нынешнем предназначении. В очередной палящий день пустыни, будучи изнемогшим, голодным и, по ощущениям, совершенно иссохшим, я встретил его. Чернокрылый стоял неподалёку, недовольно держа на мне прямой взгляд. Хотя нет, он был в ярости... В такую погоду и стоя́щую духоту, он был одет в чёрные одеяния, закрывающие почти всё тело. Он до сих пор, видимо, скрывал свой небольшой изъян на груди. Хотя.. мне когда-то нравилось наблюдать за тем, как время от времени искрит в его груди кровь, распределяясь по телу. Как же это давно было... Я не знал, что мне делать, поэтому просто вздохнул и начал подходить к нему. Хм, даже в человеческом теле я не был меньше него, в отличии от высоких ангелов, которым я был по плечо. — Здравствуй, — хрипло произнёс я. В следующее мгновение я получил от него пощечину. Это было так неожиданно, что просто удивлённо начал пялиться на него, чувствуя жжение в щеке. — Одинсон.. — гневно выпалил он, — Ты идиот! Я закатил глаза. Честно говоря, у меня не было настроения спорить с ним, что-то доказывать. Я догадывался, как тяжело было ему все эти годы, но и я не просто так здесь нахожусь. Мне не хотелось именно сейчас выяснять отношения. Я просто обошёл его и пошёл дальше. — Просто уйдёшь?? — возмутился он. — Хочешь оскорблять меня, оскорбляй, — устало ответил я, — А мне нужно дойти до города. — До города? Мы не виделись 30 лет, а ты просто хочешь дойти до города?? Я ничего не ответил. Лишь продолжил идти. Локи молча шёл за мной. Я не видел его лица, но что-то мне подсказывало, что он успокоился. — Если ты сын бога, то скажи, чтобы эти камни сделались хлебами, — проворчал Локи, — А то скоро на тебе даже кожи не останется. Тем паче всего остального. — Написано, не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст бога. — Словом сыт не будешь. С каких пор ты стал таким занудой? Через некоторое время Локи снова подал голос: — Зачем ты согласился быть на подмётках у Одина? — Я заключил сделку. — Да я знаю, — укоризненно бросил он мне в спину, — Когда 30 лет считал тебя мёртвым, а потом оказалось, что это не так, захотелось обо всём разузнать. Я ничего не сказал на это. Но зная Локи, он долго молчать не будет. И я был прав. — Он что тебе промыл голову? — недовольно ворчал Локи, пиная песок под ногами, — Какого хрена ты веришь ему, да ещё и проповедуешь о нём всякую ересь? — Я должен доказать ему, что люди лучше, чем он о них думает. — И зачем?? Что, бл***, это даст? — Не выражайся. — Что это даст?! — Это докажет, что ему не место у правления Вселенной. И когда докажу, он отдаст мне свой титул. — Ты сам-то в это веришь? — В конце концов, я его сын. Почему нет? Раньше я не знал, как людям приходится тяжело. Я просто слушал их молитвы и помогал чем мог. Но прожив 30 лет в человеческом теле, я понял, что.. нда, бог бы очень пригодился. Но его нет. Одина нет с ними. И это очень печально. Как если бы мать бросила своих детей на произвол судьбы. — Почему нельзя было просто убить его? Мозгов не хватило? А ведь я был прав тогда. Я не ответил. И это Локи не понравилось. — И что же, если ты сын бога, можешь броситься вниз? Ибо написано, что ангелам своим заповедает о тебе, и на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею. То-то он бросил тебя в преисподнюю. Я молчал, перебирая ногами и не обращая внимания на возмущения чернокрылого. Какой был смысл с ним спорить и тратить силы? Пусть успокоится и тогда мы нормально поговорим. Локи подбежал ко мне и встал впереди, перекрывая мне путь: — Тор, пожалуйста, — умоляюще произнёс он, — Скажи хоть что-нибудь. Что у тебя есть свой план. Что ты не подчиняешься Одину. Что я.. всё ещё не безразличен тебе. Я смотрел на него и видел, как он пытается разглядеть во мне того Тора, которого он знает. И да, где-то внутри он всё ещё есть. Но сейчас у меня важная миссия и.. я очень устал. — Отойди, — холодно сказал я, — Мне нужно выиграть сделку. Не знаю, что он чувствовал в этот момент, я не смотрел ему в глаза, но он не отходил. Поэтому я обошёл его и пошёл дальше. Больше я его не слышал. А через несколько часов понял, что он давно исчез. *** Когда я вышел из пустыни и смог привести себя в порядок, мне донесли, что человек, крестивший меня, отдан под стражу. Эта новость огорчила меня, и я послал ангела разобраться с этим. Не многие ангелы теперь слушались моих просьб, но этот, к счастью, послушал. Я отправился в Капернаум, проповедуя там Царство Небесное. Там же я и начал искать себе учеников. Сначала ко мне присоединились два рыбака — Пётр и Андрей, братья. Потом познакомился с Иаковом и Иоанном, которые также были братьями. И они тоже согласились стать моими учениками. Мы вместе проповедовали по всей Галилее о милости, молитвах, служении, об эмоциях, о лжепророках; я исцелял больных и людские немощи, после чего за мной следовало множество народа. Я рассказывал людям притчи и учил им своих учеников. Вскоре я позвал к себе в ученики мытаря Матфея, что многим не понравилось. Но я подумал, что неплохо иметь у себя в окружении разношёрстных людей. Это сплотит и поможет другим принимать друг друга. Просто нужно показать им пример. После были долгие дни и недели проповедывания. Ко мне прибивалось всё больше людей. Они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря. Когда мне удавалось быть одному, что бывало редко, я просил ангелов мне помогать. Также я призвал ещё нескольких учеников — Ле́вия, Филиппа, Варфоломея, Иакова Алфеева, Фаддея, Симона Кананита и Иуду. Я дал им власть исцелять, чтобы они также несли мою весть и мне хоть как-то стало легче. Вот только я понимал, что они сами ещё мало что понимают так, как я хочу им донести. У меня было одиннадцать учеников, но вскоре к нам подошёл Локи, у которого не было крыльев позади. Он выглядел как обычный человек, не считая его неземной красоты и статного телосложения. Он был одет в обычные человеческие тряпки, а взъерошенные волосы помогали выглядеть ему более приземлённо. Даже непривычно, он обычно укладывал свои волосы и ухаживал за ними. — Я слышал, ваш учитель набирает учеников, — слегка улыбался Локи, обращаясь к Петру, — Могу я тоже присоединиться к вам? — Как тебя зовут? — спросил Пётр. — Фома, — вежливо ответил он, — Я наслышан о чудесах и проповедях вашего учителя... Я встал и поспешно подошёл к ним, надеясь не дать рассказать Локи о том, как он ненавидит Одина и что всё это, как он считал, показуха. — Учитель... — начал Пётр, но я его прервал. — Что случилось? Я спросил, глядя на Локи и как бы спрашивая, что такого случилось, что он теперь в мои ученики просится.