I always wanted to die clean and pretty.

Лето 1955 года блистало своим солнечным светом и безграничным теплом. В этот год лето было жарким как никогда, пусть и свои прошлые жаркие месяцы Сергей не помнит от слова совсем. Неважно. Сейчас перед его глазами предстает потрясающий вид на живой и рабочий Челомей, где каждый человек трудится во благо Советскому Союзу и Предприятию 3826. Было приятно видеть вместо белоснежных до бешенства стен и одного и того же вида на какие-то дополнительные корпуса, приятную глазу местность полюбившегося города. Пусть он не помнит где родился, но память о таком потрясающем месте Нечаев уж постарается сохранить навсегда. Между тем, его больничный отпуск подходил к концу. Дмитрий Сергеевич уже начал выдавать небольшие задания, которые касались самых разных аспектов жизни. После столь тяжелых травм далеко не все физические нагрузки даются так легко, как прежде, но майор всеми силами старается вернуть прежнюю физическую подготовку. А то ишь, постельный и больничный режимы совсем его разбаловали. В центре парящего города играла музыка из "Радио Будущего", расслабляя общую обстановку. С каждым годом, проведенным без войны, мир становился все ярче и красочней. Хотелось жить, а не выживать, и жить прежде всего для себя, а не для кого-то там из верхушки правительства. Птиц было не так много, как на первичной земной коре, но они тоже были и радовали прохожих своим звонким чириканьем. Где-то за углом на робота-уборщика ругалась очередная старушка за то, что тот не дал ей пройти по узкой тротуарной тропинке. Новоиспеченные коллеги катались на катамаране по небольшому каналу в центре Челомея. Они не могли поладить друг с другом от слова совсем: один - душный учёный с приветом, другой - отбитый матершинник, если верить их словам друг о друге. Тем не менее, ХРАЗ то и дело пытался завести заговор с тем, кого когда-то мог назвать ласковым "Сереженька" и не быть вырванным из своего нового места обитания. - Вам нравится Челомей, товарищ майор? - нейрополимерный ИИ аккуратно высунулся из перчатки, направив свои голубые огоньки прямо на Нечаева. Он почти не изменился. Все такой же красивый и статный мужчина, каким запомнил его Захаров в свой "последний" день жизни. Только вот, глаза П-3 потеряли былое свечение. Отныне вместо них лишь две бездонные ямы без капли света. Мертвый взгляд. - Само собой. Я в восторге от этого сеченского размаха! Никогда не сомневался в Дмитрие Сергеевиче. - Нечаев, даже не смотря в сторону ХРАЗА, спокойно попивал газировку, которую ему любезно предоставил робот МУВ-1, или же Сипуха. Сергея, казалось, вообще ничего не беспокоило: он был безмятежен и спокоен, пусть и внешне, но все же. Внутри П-3 был целый ураган, который состоял из вопросов о его прошлом, вопросов о будущем, да даже про настоящее найдется парочка. Он перестал верить в реальность, в её иллюзии, в которых, по словам того же Сеченова, он жил раньше. Сейчас есть лишь он сам и Волшебник, который помог стать мужчине тем, кем он является сейчас. А кто он на данный момент? Очередной палач, который готов убить любого, кто встанет на пути у академика, или же шестёрка, которой является тот же Михаэль Штокхаузен? От Нечаева Сергея Алексеевича осталась лишь пустая оболочка с начинкой в виде ничего. Самого настоящего ничего. Нельзя было взяться за нить, которая бы привела к глубинам его сознания, в которых все ещё есть хоть малейшие отрезки прошлой жизни, просто потому что их не было. Зачем человеку существовать, если его внутреннее "я" погибло вместе с Катей в Болгарии? - ХРАЗ. - Да, товарищ майор? - Харитон незамедлительно отозвался на свое новое имя. Такое... Бездушное. Чёрствое. - Кем я был в прошлом? Ну, а плане, до того случая... - Я не знаю, майор. В моей базе данных нет информации о Вашем прошлом, есть лишь вы настоящий. Но, одно я могу сказать Вам точно, Ваше имя никак не изменилось. - нагло врет. Бывший учёный пытается сбежать от собственных воспоминаний, которые рвут его, теперь полимерную, душу на кусочки. На кусочки материи, которая способна воплотить в реальность все мечты и даже то, что среднестатистический человек не в состоянии видеть во снах или придумать в голове. Не говорить же ему, взрослому мужчине, что любовью всей его жизни когда-то была полимерная перчатка? Пусть даже если эта перчатка и не являлась таковой раньше, в любом случае, на данный момент это не более, чем искусственный интеллект, который создан в качестве помощника людям в различных сферах деятельности. Он такая же пустая оболочка, как и его обладатель, вот только вместо человеческого сердца и других органов, у него система различного рода проводов, присоединенных к главному корпусу, в котором находится полимерный сгусток. Но даже такое сердце по прежнему ноет и бьёт током ХРАЗА каждый раз, когда он слышит свое "имя" из уст военного. Выльется ли его ложь в яркий солнечный луч из рая, или будет гореть ярким пламенем, словно в аду? Смерти он не боялся вовсе, боязнь чего бы то ни было казалась ему чем-то бесконечно далеким, и совсем не относящимся к нему нынешнему. Очередной звонок Сеченова, в котором эта гнида так невинно интересовался самочувствием Сергея, так ещё и вставил свои пять копеек в отношении меня. "Береги её, она важнее, чем может показаться на первый взгляд" - почему ты раньше не считал меня важным, Дима? Я столько славы принёс нам двоим, пока ты красовался на обложках газет и журналов, я не спал ночами, думая лишь о том, как нам с тобой улучшить наше творение. Ты никогда меня не ставил наравне с собой, что уж говорить, я был у тебя в ногах, словно щенок. Как долго я был слеп. Моя смерть не принесет тебе счастья, я стану для тебя кроваво-красным затмением, стану ножом, которым ты режешь себе каждое утро буханку свежего хлеба, и вскрою твой живот, наблюдая за тем, как алая жидкость течет по твоему дряхлому телу, пачкая новые пижамные штаны; а следователь-профессионал будет думать, что это очередное самоубийство на почве нервов из-за переизбытка славы. А если не стану ножом, тогда тебя упекут за решетку за то, что ты любил роботов и ненавидел людей, так ненавидел людей и всех тех, кто мешался. Дима, зачем тебе жизнь, продай ее на торгах.

Стань уже гражданином мира Или навсегда обратись во прах.

Сны с участием Харитона преследуют академика почти год. Весь этот год, он, в попытках отвлечь себя от убийства старого друга, разрабатывал все новые и новые модели роботов, преобразовывая старые, выводил новые виды нейрополимера, а уже из него изобретал различные самые нереальные вещи. Но все это никак не могло утихомирить сердце, которое почти перестало биться после трагедии. Допросы, проверки лабораторий, камер, персонала - все это несколько месяцев назад было обыденностью. Сейчас же, медленно приходящий в себя коллектив Предприятия 3826, потихоньку начал вливаться в привычную всем систему. Кроме Ларисы Филатовой и ее молодого человека - Виктора Петрова. Петров был знаком с Захаровым достаточно давно. Он знал, что тот работает в театре и является довольно неплохим инженером в области механики, но чтобы он так быстро попал в близкий круг общения Сеченова - для Харитона это новость была шоком. Виктор всегда был вежлив с ученым, поддерживал его в своих начинаниях, как и Лариса, даже если они не были согласованы с Сеченовым. Это не так важно, как кажется, ведь настоящая наука не требует одобрения от людей, что, якобы, способны ее постичь; наука - это дар, который нельзя ограничивать обычным человеческим фактором. Поставь преграду - сломают, но в то же время нельзя и насильно ее прививать к тому, что не способен в полной мере оценить весь спектр ее власти и величия. Молодой человек всегда придерживался того же мнения, что и Харитон, а потому заявление Сеченова о создании “Коллектива 2.0” и так называемой “Мысли” быстро дали свои плоды в виде агрессивной критики со стороны инженера. А стоило ему узнать о том, что после того, как Дмитрий позвал к себе юношу для обсуждения какого-то чрезвычайно важного эксперимента, об этом он узнал от Ларисы, которая первым же делом, узнав о случившимся, стала расспрашивать всех сотрудников Предприятия и случайно наткнулась на Ивана Быкова, который дал довольно большой уровень информации для разгадки. Виктор знал, что Захаров не в курсе всех планов академика, потому моментально понял, что это был за “эксперимент” и почему такая важность. Сеченов знал, что Харитон ни в коем случае не позволит организовать что-то подобное: лишить всех людей разума и сделать безмолвными пешками, которые готовы лишь по одному зову своего хозяина рвать себе подобного. Петров уверен, что все произошедшее в тот вечер было результатом сеченского заговора, именно мужчина причастен к “несчастному случаю”, в результате которого погиб гениальный ученый, что стоял преградой на пути получения власти. Попытки вразумить академика шли к очередному скандалу, после которого инженер, громко хлопнул дверью, пулей вылетал из кабинета мужчины, желая придушить его голыми руками. Раз не получилось взять словами, то буду брать действиями, Сеченов, ты не остановишь меня. По маленькой комнате с кучей компьютеров раздался роботизированный голос, что произнес три заветных слова: центральный узел взломан.