Папина радость

***

На территории обширного поместья поутру всегда было необычайно красиво. Солнце, подобного неугасаемому источнику света, щедро распространяло свое тепло по всей земле, проникая даже в самые отдаленные уголки селения. Словно покрытая тонким слоем золота листва ветвистых деревьев едва слышно трепетала на ветру, прерывисто перебиваемая щебетанием птиц. Прохладное дуновение легкого порыва обволакивает кожу мужчины, свежесть которого плавно наполняло залитую бликами энгаву. По телу пробегает утренний холодок, а вслед за ним приятное покалывание, проходящее вдоль каждой конечности. Учиха впервые за последние дни ощущал столь невесомую воздушность и легкость в рассудке. Саске протягивается, лениво массирует затекшие пальцы: с губ слетает непроизвольный вздох блаженного наслаждения, — с каким же блаженным удовольствием, он вчера прошелся кулаком по бестолковому белобрысому затылку, невозможно передать словами. Пусть шиноби по прежнему не знал имя убогогонедостойногобудущегоимпотента, что так яростно желает себе скоропостижной и мучительной смерти, ему сейчас было так хорошо, что даже не хотелось нагружать голову теми самыми мыслями, реализация которых легко могли бы послужить тотальным пиздецом не только для отстраивающейся деревни, но и для мира сего. Ступая босыми ногами по деревянному полу, Саске поднимает взгляд на, мгновение кажется, прозрачное небо, невольно вспоминая о скоротечности времени. Почти пять лет прошло с тех пор, когда он последний раз покидал родной дом на столь большой промежуток времени. Бесконечные засекреченные миссии подошли к концу: поиски последнего представителя Оцуцуки смог с успехом завершить приемный отпрыск Узумаки около полугода назад. Брюнету больше не требовалось держать под строгим секретом какую-то информацию от своих самых близких людей, связь с которыми со временем только крепла. Наконец спокойствие и долгожданный мир, позволяющий мужчине осесть в своем любимом кресле, уделяя любовь и внимание лишь своим ненаглядным девочкам. Учиха лениво потягивается: осталось лишь узнать, кем именно является животное, каждый вечер такавшее в его дом ворох сорняков. Хватит и фамилии этого мерзавца, чтобы перед ним открылось множество вариантов решения возникшей проблемы, одним из которых являлось удаление всех носителей с поверхности земного шара. Хмыкнув собственным размышлениям, шиноби сложил руки за спиной, а после, еще немного подышав свежим воздухом, покинул веранду. Неспешно прогуливаясь по коридору, Саске направлялся в сторону кухни, откуда доносился приятный аромат свежей выпечки и отголоски приглушенного разговора. Нахмурившись, мужчина резко останавливается у порога, с силой вцепившись рукой в дверной косяк, наблюдая в помещении воцарившуюся мирную и «комфортную» обстановку: Сакура, иногда поправляющая белоснежный фартук, помешивала палочками овощи в сковороде, пока дочка перелистывающая новою книгу за столом, о чем-то переговаривалась с рассевшимся рядом с ней Какаши, мать его, Хатаке. Кофейного цвета штукатурка под давлением Учиха тоскливо треснула. Его казалось, натурально пробил мороз по коже от воспоминания прошедшего сна. — Доброе утро, Саске…. — заприметив застывшего ученика, пепельноволосый отрывается от разговора, привычно улыбается одними глазами, подняв ладонь в приветливом жесте. За ним откликается и Сарада. Девушка откладывает книжонку, поднимается взгляд на отца и тоже не удерживается от улыбки и добродушного: «привет, папочка». Саске снова истомно вздыхает, когда любимая супруга целует его в щеку, усаживая за стол напротив сенсея. Какаши никогда не отличавшийся излишней эмпатией, не особо любивший создавать лишнее диалоги, чаще делая выбор в пользу одиночества, нежели бурному разговору, сейчас активно поддерживал лёгкую и непринужденную беседу. Мужчина прикусывает щеку. В последнее время же этот «одинокий одиночка» говорит слишком много, постоянно жестикулируя руками, а мимика у него такая слишком выразительная и в то же время невесомая, особенно часто рядом с его дочерью. — Приятного аппетита, дорогой, — бывшая Харуно ставит перед супругом блюдце с кари, присаживаясь рядом. Брюнет старается с нежностью улыбнуться любви всей его жизни, но получается далеко не ахти. Взяв столовый прибор в руку, он начинает активно сверлить бедного учителя взглядом, скребя завтрак ложкой. Серебристоволосый мужчина в своей несменяемой форме, с расслабленной гримасой на лице, благополучно игнорирует напористый взгляд Учихи, который мог в буквальном смысле пробурить в нем отверстие. Шестой читает с воодушевленной Сарадой вслух, параллельно обсуждая одну их каких-то прочитанных глав. Несчастная ложка в руке брюнета медленно сгибается: дочурка же прямо таки расцветала, едва не впитывая каждое слово собеседника. — Саске, с тобой все в порядке? Ты побледнел…. — А? — резко переводит все свое внимание мужчина на взволнованную Сакуру, приложившую свою ладошку к его лбу, видимо решив проверить температуру. Сохраняя лицо все таким же непроницаемым, шиноби расправляет плечи, кладет свою руку на ладонь розоволосой. Где-то в районе правой пятки на мгновение укололи остатки совести и возможной нравственность, о наличии которой Саске, конечно же, сомневался. Естественно, каждому дураку известно, что команда номер семь была очень дорога для Хатаке. Ведь, в какой-то степени дети, выросшие под его обучением и, впоследствии заменившие семью, не могли быть не важны для человека, потерявшего в свое время все. Сарада же просто стала его отдушиной, заменила собой повзрослевших учеников в тот момент, когда все разлетелись, обзаведясь собственными семьями, оставив его одного. Конечно, глупо было подозревать копирующего в связи с его доченькой, ведь каким бы аморальным извращенцем тот не был, грань бы Какаши не перешел. Вообще думать о таком, даже низко. Краем глаза мужчина замечает, что Сарада даже удостоилась отвлечься от нежданного гостя, продолжив возлюблено, что-то рассказывать. Челюсть механически сжимается.Хотя, кто сказал, что Саске не был на дне? Куда же ниже? — Все хо-ро-шо…. Не беспокойся дорогая…. — У Вас такие красивые руки, Шестой…. — задумчиво произносит Учиха-младшая, разглядывая широкую мужскую ладонь уже своего учителя. Она бесцеремонно стягивает перчатку с ладони мужчины, проводит пальчиками по выделяющимся венам, мозолям, а после и по огрубевшим подушечкам длинных пальцев. Саске почувствовал, как дернулся его левый глаз. Брюнет резко переводит взгляд на Сакуру, совершенно не обращающую на это «невинное» действия должного внимания, больше обеспокоенную самочувствием не так давно траванувшегося мужа. Возвращается к Хатаке, который совершенно не протестовал против, которому очень повезет, если Учиха сегодня сдержится и не применит на нем пару своих техник из своего обширного арсенала. А терпение у него было ой, какое не безграничное и на скорости подходило к концу. — Я же говорил, Сарада, можешь звать меня просто по имени, — добродушно улыбается пепельноволосый, занося руку для того чтобы потрепать девушку по голове, но его моментально останавливают. Удивленно охнув, мужчина непонимающе поднимает глаза на мрачного ученика, перехватившего его локоть, не позволив даже дотронуться до своего чада. — Что-то не так, Саске-кун? — Тебе пора домой, завтрак закончен…. — всматриваясь в лицо Хокаге в отставке, брюнет с отвращением поморщился: перед глазами снова предстал седовласый мальчуган с разорванной игрушкой в ручонках. Срань господня…. Не расцепляя хватку, он стягивает джонина со стула, уронив того на пол, потащил под ошарашенный взгляд и недоуменные крики своих девочек в сторону двери. Если он еще хоть минуту пробудет рядом с Его дочерью, в Его доме, Саске подожжет Какаши Аматэрасу. И никакая там мнимая совесть ему не противостоит. Что уж тут говорить о ком-то из шиноби. Выставив шокированного ниндзя за порог, мужчина отряхнул руки. — Чтобы в радиусе ста метром Мой дом и Мою семью обходил, мы все заболели, заразишься и умрешь в муках…..