Папина радость

***

      Мужчина безучастно пролистывал страницы какой-то книжонки, с трудом отгоняя от себя вязкую сонливость, словно это могло помочь прогнать глухое гудение из его головы. Учиха терпеливо прислушивается к собственному телу, откидывая учебник дочери на журнальный столик, вызывая басовое раздражение в области грудной клетки. Шею заломило, брюнет неторопливо разминает плечи, раздосованно слушая, как скрипят его старые суставы. Саске вымученно поморщился, поглядывая в сторону приоткрытых расписных седзи: темный вечер медленно догорал, погружая свои владения в сумерки. Он задерживает на мгновение дыхание, неторопливо выдыхает, в очередной раз, ловя себя погруженным в столь неприятные, назойливые мысли о будущем зяте. Если бы он только мог остановить время, заставить его не двигаться в таком бешеном темпе.       Черноволосый подпирает скулу кулаком, вновь бросая взгляд в сторону макулатуры в дорогом переплете. Сарада всегда относилась к литературе с трепетом, считая книги невообразимо прекрасными и бесценными. Каждый экземпляр из ее небольшой личной библиотеки был перечитан явно не один раз, но все они всегда были в совершенно идеальном состоянии. Она относилась к ним с особой осторожностью, доверяя свое маленькое богатство всего нескольким людям: ему, Сакуре и, мужчина с отвращением отмечает еще одного человека, «любимейшего» преподавателя ее родителей, с кем девочка спелась с четырнадцати лет на почве общих интересов и любви к чтению. Где-то в глубине его сознания вспыхнула давно спрятанная в затворках его души недетская обида на одного седого извращенца, привычки которого, так легко смогла перенять его дочурка, Учиха хмуро отсчитывает время, которое пропадала в «своем» рабочем кабинете уже лишний второй час.       В гостиной комнате царствовали по соседству тишина и молчание, иногда прерываемые тиканьем настенных часов, в темп которым начинал дергаться глаз брюнета. Скрипнула ручка двери, и Саске обращает все свое внимание в сторону порога, на котором вскоре появляется Сарада, поверх худеньких плеч, которой покоился до жути неприличный плащ и с яркими языками пламени на подоле. Шиноби едва подавляет в себе рвотные позовы и желание нецензурно выругаться вслух, когда замечает расплывшуюся в теплой улыбке дочь. Девушка аккуратно снимает с ног обувь, распускает собранные ранее низкий хвост волосы, подходя ближе к отцу: — Добрый вечер, папочка…. — добродушно приветствует отца брюнетка, присаживаясь рядом с ним на диван. Мужчина позволяет себе, наконец, расслабиться: почти незаметно улыбается, кладет руку на черноволосую макушку и взъерошивает длинные пряди. — Как прошел твой день, Сарада? Этот болван не сильно тебя нагружает? — заинтересованно приподнимает бровь Саске, упуская главный интригующий вопрос, касаемо того, с Кем именно прошел ее день. Он разглядывает лицо дочери, в котором ему все всегда было и будет знакомо. Черты лица, оттопыренные маленькие уши, скрывающиеся за копной черных волосы, острый подбородок, вздернутый нос — в ней спокойно можно было разглядеть отражение его почивших родителей и давно убитого брата. В голове вновь загремел какой-то адский звон, заставивший его со скрипом сжать челюсть. — И, что эта тряпка на тебе делает? — Папочка, ты забылй? Я же вчера стала второй женой господина Седьмого....— с упреком на него смотрит девушка, складывая руки на груди. Нукенин непонимающе приподнимает брови, приоткрыв рот в шоке от услышанного. В смысле, вышла замуж за этого усатого идиота! ? Какого лешего вчера вытворил этот блондинистый придурок?! Саске приподнимается с насиженного места, намереваясь посетить одну не безызвестную усадьбу одного небезызвестного Узумаки. Гнев, злость и раздражение быстро сменили собой недоумение. Этому усоратонкачи необходимо напомнить, что он далеко не бессмертный?! Да, как он посмел?! А, Сарада? Она же умная девочка, чему тут вообще можно радоваться-то? Егоеще больше интересует вопрос: как на такое возможно согласиться?! — Кстати, познакомься это мой сын, — Хай, дед…. — рядом с шиноби слышится тоненький мальчишеский голосок, заставив охуевшего от всей жизни разом Саске, опустить выпученные глаза вниз, в которых ненароком активировался шаринган. Не сумевший подобрать челюсть, Учиха наблюдал в полушаге от себя, незнакомого пепельноволосого мальчика лет. Тошнотворная головная боль нарастала, и не позволяла соображать ясно. Мужчина трет руками глаза, совершенно уже не доверяя своему зрению и слуху. Мальчишка самодовольно лыбится, сверля своими большими глазами названного «деда». В руках ребенок держал плюшевого медвежонка, которого тот час приподнял за одну лапку и покачал его из стороны в сторону перед брюнетом — Папочка сказал, что ты не хочешь, чтобы я рождался… Дед, ты меня не любишь? — Дед, почему ты меня не любишь? И, папу моего не любишь? — настырно повторяет вопрос мальчик. Слышится хлопок, бедную игрушку разрывают попалим. Швы расходятся один за другим, куски ваты разлетаются по полу. Мальчишка выковыривает алые стекляшки глаз, вкладывает пуговки в руку Учихи. Смотрит на него, будто на какое-то насекомое, мысленно уже оторвав ему все лапки — Папа вычитал в какой-то книге, что человек не все может увидеть своими глазами. Держи, теперь ты сможешь разглядеть во мне своего внука….       Учиха сглатывает, чувствуя, как во рту стало, по непонятным ему причинам, отдавать кислотой. Он успешно сдерживает рвотный порыв. Косит взгляд на неизменившуюся в лице дочь, что продолжала все также добродушно улыбаться.

«Что за срань Господня, тут происходит?!»

      Не сумев вымолвить и слова, шиноби резко распахивает глаза, видя перед собой бежевый потолок родной спальни. Кто-то нежно держит его за руку. На лбу мокрая ткань, на теле мягкая пижама, я рядом зеленый глубокий тазик. Он почувствовал, как заныли суставы и тошноту, подступившую к горлу. Переводит взгляд: на краю кровати, совсем рядом сидит его любимая жена. Ему просто приснился кошмар, и все произошедшее просто сон. Х Мужчина тихо хохочет, криво приподняв уголок губ…. Ну, конечно, сон. У него не может быть пятилетних внуков. Сарада никак не смогла бы родить в пятнадцать лет, пока он отсутствовал в деревне около года, и скрывать все это время от него ребенка. Не могла же...? На воспитание его дорогой супруги и благоразумие его доченьки можно было положиться. В мозгу снова закрадываются надоедливые мысли, заставляя его с подозрением сощурить глаза.

«Или нельзя?»

— Как вы могли вчера отравиться с Наруто? — пораженно вздыхает розоволосая, качая головой — Не могу приложить ума, как... Как двух одних самых сильных людей своего поколения, смогла приковать на целые сутки к кровати обычная бутылка паленой рисовой водки? — Я убью его….