идеалы

— если ты ей прямо сейчас не поможешь, Чишия. — почему не могу просто я помочь? — пусть Чишия сделает хоть что-то полезное, раз сидит в медпункте. — но вообще-то моя работа в медпункте! — продолжает настойчиво Анн. — Чишия зашел сюда для того, чтобы я перевязала ему рану, а не чтобы перевязывать ее кому-нибудь другому. — она запнулась, оглядывая тело. — сейчас эта девушка умрет от потери крови, если ты продолжишь уговаривать его. и Агуни сдался, хмуро отойдя в сторону. Анн подходила, что-то делала и опять уходила, в то время, как глаза понемногу стали открываться. осмотревшись, можно было понять, что это точно не игровая арена, но и на больницу не похоже, еще и свет есть. — тш, не дергайся. — чья то рука грубо прислонила Аяко обратно к кушетке, не позволяя подняться. — где я? — руки скользнули вдоль тела, выискивая предметы для самообороны. — успокойся, ты в медпункте. — и вообще-то тут была очередь. — взгляд блондина сидящего рядом метнулся на Агуни. — пока ты не пришла. — Чишия, не мешай. — Анн вернулась с горячей водой, несколькими салфетками из ткани и в медицинских перчатках. ткань погрузилась в воду, а после на кожу, придавая не самые приятные ощущения. она отмывала кровь, но так настойчиво, что пришлось сжать зубы, прикусив губу. — больно! — а драться тебе было не больно. — она не только дралась. — подал голос Агуни, упираясь в дверь. — она застрелила пять человек, одного из них выманила манипуляциями, шестого взяла в рукопашный бой, и, самое главное, не потратила ни одной пули просто так. — он кивнул, что-то обдумывая. — это то, что нам надо. — ты где так научилась? — Анн смачивает салфетку в слегка розовой воде, заинтересованно поглядывая за Аяко, когда та отвечала на вопросы. — мой отец был помешан на этом, всегда хотел, чтобы я была как он: метко стреляла, разбиралась в этом и следовала его судьбе, если с ним что-то случится. не удивительно, что впервые в руках я держала пистолет в восемь лет. — а сейчас тебе сколько? — Чишия! — девушка с дредами хлопнула ему рукой по затылку. — неправильно спрашивать такое у девушки, с которой ты впервые видишься. — мне двадцать. — Аяко неловко поджала губы. — возможно, вчера или позавчера мне исполнилось двадцать один, но я не уверена, какое сегодня число. — как тебя зовут? — она поучительно посмотрела на Чишию, хвастаясь правильной формулировкой. немного обдумав, было принято решение, что имя данное человеком, которого ты ненавидишь — больше не будет действовать, тем более в стране, где каждый день происходят игры на выживание. — Мэй Кано. — круто, я Куина. — почему ты выглядишь так, словно не японка и, твой акцент, он странный. — блондин снова задает вопросы наповал. Куина, на этот раз, пнула его в бок, но после задумалась, что это неплохая идея для вопроса. — мой отец японец, толи итальянец, я не уверена. — скромно пробормотала, после сделав паузу. — а мама кореная японка, поэтому я выгляжу так и говорю с акцентом. — от боли из-за перевязки, Мэй зажмурилась. — но есть и плюсы, я говорю на трех языках, пусть и с акцентом. — а еще ты хорошо владеешь боевыми искусствами. — все, все разошлись, не отвлекайте. Чишия, ты приди потом, завтра. Агуни, проводи их пожалуйста, чтобы не заносили инфекцию в рану твоему новому боевику. когда все вышли из медпункта, Анн снова заговорила. — знаешь, Агуни не будет помогать всем, кому попало. — она сосредоточенно поджала губы. — я вообще удивилась, когда он так настойчиво требовал тебя подлечить. — ты можешь рассказать, где мы находимся? — ну, очевидно, что в медпункте. — ее взгляд метнулся на лицо Мэй, чтобы проверить ее разгневанную реакцию, и вернулся обратно к ране. — я не могу рассказать тебе, пока тебя не посвятят во все это, но я смогу провести тебя в твой номер, если ты конечно, не собираешься меня убить. — ее губы перешли в улыбку. — ты так настойчиво пыталась найти свое оружие. — ты уже закончила? — да, почти. — она обматывала клейкую сторону ближе к коже без царапин. — я отведу тебя в твой номер, но не распологайся там особо. если Агуни захочет, чтобы ты была среди боевиков, то тебя переселят в другой номер, а в том ты просто переспишь одну ночь. — боевики? — выразительно выгнув бровь, поинтересовалась Мэй. — есть боевики и руководители. — Анн осторожно разматывала бинт, хмуро разъясняя. — боевики смотрят за порядком на пляже, там, предателей убивают например, но на самом деле, они просто лентяи с оружием и в нормальной одежде. — она поняла, что сказала и неловко улыбнулась, утыкаясь взглядом в порез. — руководители отвечают за логическую часть этого места. решают большую часть вопросов и все в этом роде. — значит, боевики делают всю грязную работу и при этом отходят на второй план? — при всей своей сообразительности, спрашивать что это за место вновь — было бы неуместно. — ты быстро учишься. Мэй кивнула, прикрыв глаза руками. только когда отодвинула их от лица, то заметила, что они до сих пор в крови. — где можно руки помыть? — у себя в номере помоешь руки. — вся доброжелательность Анн пропала и она поднялась со своего места. — пошли. руки и ноги были залиты свинцом, не давая спокойно удерживать равновесие, поэтому весь путь до номера, Мэй пошатывалась, иногда опираясь о стену, оставляя на ней след. — заходи. — твердым, приказывающим тоном протянула Ризуна, открывая дверь в номер. — в шкафу лежат вещи. не самые лучшие, но пока можешь поискать там что-то. — хорошо, а есть что-то еще? — ванная полностью в твоем расположении, мини бар тоже, единственное «но» это то, что твоя дверь, как и любая другая, залита супер клеем. — она провела пальцем по обсохшему клею в двери. — так проще. вопросов больше нет? — да, это все. — девушка кивнула, прикрывая за собой дверь. — стой! — что? — как к тебе можно обращаться? Ризуна вопросительно нахмурилась, понимая, что не представилась. — Анн. — не желая больше отвечать на что-либо, она снова прикрыла дверь так, что ее лица больше не было видно. — твоя роза. мне показалось, что она была твоим призом, поэтому тебе стоит ее забрать. — и отдав цветок, она вышла из комнаты, оставив Мэй одну, со своими мыслями и одинокой розой в руках. — ненавижу цветы. красные лепестки рассыпались по комнате, когда по ним грубо прошлись, а острые шипы оставили свой след.

«имя Аяка — «цвет-цветок» или «лепестки цветов».