идеалы

— главная цель пляжа – объединиться и стать свидетелями первого человека, который покинет пограничье. — с еще большим энтузиазмом, чем раньше,  рассказывал Шляпник.  к слову, все с пляжем было понятно сразу. это буквально армия людей, кто жертвует собой ради Шляпника, однако, их тоже можно понять. на пляже есть горячая вода, еда, электричество и много людей. никакие правила не гласят, что нельзя употреблять наркотики, алкоголь и заниматься сексом прямо у бассейна. просто живите ради Шляпника, умирайте за Шляпника и не будьте предателями, но никто не знает, насколько правдива его теория. теория, в которую повинуется верить каждый житель утопии.  по окончанию монолога, который должен был быть диалогом, Шляпник наконец высказал то, зачем все таки Мэй сидит напротив.  — Агуни порекомендовал тебя, как боевика, но, кажется, ты обладаешь высоким интеллектом и, возможно, твоя специальность – бубны? — его пальцы сплелись в замок, подперев ими подбородок, приняв заинтересованную в разговоре позу.  — я хороша во всех мастях. — начала много обещающе Мэй, откинувшись на спинку кресла. — однако, бубны не самая сильная моя сторона.  — тогда.. трефы? — губы Шляпника искривились в насмешливой улыбке, словно, трефы были самой бесполезной мастью.  — мимо. — поджав в недовольстве губы, протянула девушка, вытягивая кисти рук на стол. — так, пики или черви, Шляпник?  — не хочу больше гадать. — безумная улыбка все еще держалась на его лице, пока он спокойно отпивал виски из своего стакана.  — моя специальность – червы. — в лице промелькнула серьезность. по лицу собеседника было понятно, что тот ожидал другого ответа. — но, как я уже сказала, я правда хороша в пиках, бубнах и в трефах, хотя, трефы на самом деле самые легкие, самые скучные.   — на пляже слишком мало людей со специальностью сердец. — заинтересованный вид Шляпника сменился на понимающий. даже если он считал себя сильным игроком, не каждый смог бы проходить с легкостью червы и так спокойно о них говорить. — кажется, их можно пересчитать. не больше пятнадцати.  — это сильная масть, не каждому под силу.  — все люди с этой специальностью выглядят закрытыми, спокойными и сосредоточенными, но ты, — его взгляд прошелся по изумленной ухмылке на лице Кано. — ты не подходишь под эти характеристики. уверенная, холоднокровная, открытая, не такая, как они.  — какая ваша специальность, Шляпник? — бесцеремонно подала голос Мэй, не желая слушать свой психоанализ дальше.  — думаю, нет определенной. мне подходят как трефы, так и бубны. в пиках я не слишком силен. — признание своей специальности как треф у него вызывало накатывающую волну тревожности, поэтому он признал свою сторону в бубнах, завершив реплику недостатком.  умно.  — это забавно. — всякая заинтересованность в разговоре давно пропала. хотелось ознакомиться с правилами, и, наконец, переселиться в новый номер, может даже, ознакомиться с пляжем получше?  — если ты на самом деле настолько умна для бубен, но пришла с рекомендацией на силу, которой ты спокойно распоряжалась, можешь сама выбрать сторону. — руки разошлись по подлокотникам, сжимая их.  «сторона шляпника – выше, чем сторона боевиков.  сторона боевиков – это мое призвание, но она ниже, чем сторона шляпника.» — если предателей нужно истреблять с таким же безумием, что я вижу в ваших глазах, то я пойду к стороне боевиков, чтобы вы ни разу не пожалели о том, что я примкнула к пляжу.  Шляпника завершающая речь устроила. возможно, ему и вправду не было выгодно, чтобы еще один безумец, вроде него, был на стороне руководителей. *** в какой-то мере, я тоже была счастлива тому, как расположились события.  у меня несомненно был хороший выбор: я могла носить купальник, а могла комфортную одежду. и в этом, казалось бы, отличное преимущество роли боевика, вот руководителям такого выбора не давали.  не знаю, хорошо это было или нет, но с руководителями боевики общались мало, даже приближаться, кажется, не хотели, однако, меня это сильно не касалось.  я спокойно держалась нейтральной позиции, несмотря на то, что имела преимущество, в виде ценного боевика в рекомендации Агуни, и всё, на самом деле, было хорошо, пока один из главных номеров не съехал вниз.  — как тебя могли поставить на мое место, тварь? — его рука, крепко держащая мою винтовку замахнулась, пока ее не перехватили.  — чего агрессивный такой? — едкая ухмылка смещалась с безумием и, я была готова поспорить, что на долю секунды во взгляде боевика мелькнул силуэт Шляпника. — обычно, так ведут себя только неудавшиеся жерты буллинга.  — считаешь, что самая умная?  — а как же. только у меня был выбор, стать боевиком или руководителем. — губы Сугуру искривились в приглушенном недовольстве, усугубляя напряжение около бара, где происходит перепалка. — или, у тебя тоже такой был, Нираги?  — дрянь. — когда хватка на стволе ослабилась, я выхватила оружие из его рук, улыбаясь и победно покачивая головой.  — как тебя зовут местные? — всем своим телом я склонилась к нему, высоко задрав голову. — может быть, жертва буллинга?  и на этот раз Нираги просто ушел, явно вспылив. его прошлое было настолько очевидно.  каждый раз при упоминании подростковой неприязни по отношению к нему, в глазах все больше мешалось чувство ненависти и жалости. по нему было видно, как хочется замахнуться, ударить и добить до смерти, а потом из последних сил вобраться в объятия и плакать, стараясь ухватиться за долю поддержки.  — жестоко ты конечно его. — прокручивая сигарету в зубах, начала Куина, неожиданно выйдя из-за спины. — никогда бы не подумала, что Нираги в прошлом кто-то унижал. — да? — моя бровь саркастично выгнулась, а улыбка перешла в легкое хихиканье. — это самая очевидная вещь в мире, честное слово.  — ты так легко его прочитала, напоминаешь мне Чишию. — ее взгляд метнулся по внешности собеседницы. — только ты опаснее, и сексуальнее. — пожав плечами, спокойно признала Куина.  — Чишия такой спокойный, как ты вообще с ним поладила. — это было не совсем вопросом, но Хикари все равно решила на него ответить, разбавляя атмосферу.  — он на самом деле скучный! — ее пальцы сомкнулись на пластике во рту, отодвигая его. — я не знаю, почему с ним общаюсь, но он знает некоторые вещи обо мне, которые никто не мог принять, а  он принял, хотя, ему все равно, однако, не отвернулся и не возразил.  — забавно. Чишия похож на человека, который будет осуждать, а не наоборот.  — ты правда так думаешь? — осветленные волосы выглянули из-за Куины, пока та нервно пустила смешок. — из всех людей на пляже именно я – человек, который будет осуждать.  — да, а что, это не так? — неожиданно резко захотелось улыбнуться. Чишия всем своим видом напоминает маленького котенка, который по случайности научился гавкать, вместо мурлыканья.  — только не нужно еще тут ссориться. — она наклонилась к Чишие из-за разницы в росте. — она то и пристрелить тебя может. ее только похвалят. — сигарета метнулась в мою сторону, указывая. — вам стоит подружиться.  — мне не нужны друзья. — фыркнув, он ушел, оставив меня со смеющейся Куиной.  — вы на самом деле похожи!  — и от этого становится только скучнее. — плечи невольно пожались, а после расправив спину, губы соприкоснулись с пластиковой трубочкой, отпивая коктейль.  — хэй. — ко мне подошла девушка с аккуратно уложенными волосами в два хвостика и голубым купальником, поверх которого туника такого же цвета. — на твоей одежде кровь. — ее палец потянулся к пятну, а губы сжались, но никакого удивления или еще чего не было. — тебе стоит сходить в медпункт.  на одежде и вправду было пятно крови, из-за чего к горлу подступил ком.  я ведь думала, что уже все зажило. — да, а ты не могла бы пойти со мной? — когда мои глаза встретились с ее выразительной внешностью, удалось посмотреть получше на то, как она выглядит.  — конечно. — рука девушки сомкнулась не плече, поддерживая, а меж рядами зубов она зажимала печенье-соломку в клубничном шоколаде.  — спасибо. — кратко, едва смущенно я подала голос, когда мы уже подходили к медпункту, который находился почти под лестницей.  — да чего мне, все нормально. — она кивнула, открывая дверь. — я Уруми.  — я позже найду тебя, Уруми. — на последок ее улыбка ослепила глаза, а я прошла в помещение. там, как и в прошлый раз ощущался запах больницы, от которого я уже успела отвыкнуть, но слегка поморщившись, находится там можно было.  — кто там? — Анн отвлеклась от своего дела, оглянувшись. — проходи. — сказала она, как только заметила большое, красное пятно в районе пореза.  пройдя вовнутрь, можно было разобрать, что лежало на столе и чем она занималась. а именно, на столе лежат инструменты, явно для стройки, но перепачканные в крови, и несколько таких же окровавленных хирургических ножей и пинцетов; на кушетке лежало два трупа, у одного было отверстие в черепе, где виднелся его мозг.  — чем ты тут занимаешься? — заправив волосы за уши, я склонилась над телом. — выглядит отвратительно.  — у тебя, кажется, швы разошлись. — осматривая рану из под приподнятой рубашки, она стягивала с рук перчатки, сменяя на другие.  — ты не налаживала швы. — нахмурившись, я неожиданно засомневалась в способностях Анн, что заставило отойти по одаль.  — я не могла их не наложить, у тебя была слишком серьезная рана. — по ее лицу можно было понять, что она максимально настороженно пытается вспомнить, что именно она делала с порезами в ту ночь. — может, я и не налаживала тебе швы. — опустив взгляд вниз, Анн признав неудачу, тихо отошла в сторону. кажется, для нее это была больная тема.  возможно, комплекс неполноценности?