sleeplessness

сон как краткое забвение. несерьезная кома. репетиция смерти. на часах 4:47. тусклый рассвет брезжит, растекается лужей по линии горизонта, сочится сквозь занавески. камалия не спит: глубоко дышит, смотрит куда-то сквозь потолок. одеяло перевёрнуто, смято в ногах; пижамная рубашка задралась, оголив живот; правая рука обнимает поперёк живота. свят берет за левую. второй осторожно распутывает длинные волосы. глазами бегает по стенам, рукам, волосам, подушкам, иногда медленно закрывает. смотреть на девушку до безумия страшно и больно. тишина почти траурная. они оба сейчас что-то похоронят, если не заговорят. пожарский находит пульт, включает телевизор, который решил захворать: на экране «гарри поттер и философский камень» в черно-белом цвете. думать о ремонте лениво и опустошительно для кошелька. он успокаивает себя тем, что сейчас время такое. тяжело даже телевизору. к весне обязательно расцветёт. зилант почти чувствует на языке вкус старого оливье (новый год и поттер теперь что-то неразрывное). а в венах таявший снег. за окном снегопад из крупных хлопьев. — давай включим музыку?- свят мыслями натыкается о наушники под подушкой. камалия непривычно долго молчит. просто: непривычно молчит. поворачивается набок, рукой обнимает свята, лбом утыкается в плечо. согласие. свят аккуратно достаёт телефон. яркий дисплей на секунду ослепляет. а через минуту мелодия аккуратно вытекает из динамиков. телефон снова под подушкой. «тихое дыхание. демоны в твоей комнате» пожарский обнимает крепче. случайно целует куда-то в макушку. гладит по спине, словно что-то пишет. «я буду держать тебя в безопасности и тепле. спи» камалии по-прежнему страшно закрыть глаза. по прежнему больно дышать. но она никогда не признается. язык потяжелел. — если бы к тебе сказали, что ты волшебник, чтобы ты сделал?-со временем задумываешься об абсолютно пустых вещах. — но мне сказали, что я солдат,-ни слова с сожалением или отчаянностью. ни слова с гордостью. полное безразличие. — ты бы попал на гриффиндор,-взгляд куда-то в подбородок. в глаза ещё страшно и рано. одним словом: странно. тихое,- я бы тоже. мысль о совместном факультете в несуществующей школе почему-то очень тёплая. даже спасающая. после такой можно избавиться от зависимости курения. у свята зависимость посильнее. и это ее только подкрепляет. рассветное солнце розовое. снежинки в его свете окровавленные. по батареям разливается журчащее тепло. — давай помоем мне голову. на камалии пижамные штаны и огромный вязанный свитер, она сидит на коврике на полу ванной, облокотившись о спинку ванны, голова на бортике, волосы свисают вниз. в квартире по утреннему холодно. снег в венах. свят закатывает рукава до локтей, включает воду, распределяет шампунь по корням волос. зарывается в них пальцами. шумно выдыхает. чувства прогрессируют. он смывает розоватую (от чего?) пену, заматывает волосы в полотенце, аккуратно целует в лоб, а затем в родинку под правым глазом. останавливается глазами напротив глаз. и взгляд чувствуется глубже и трепетней каждого прикосновения, что когда-либо было в этой вселенной. чайник на кухне свистит, тоже ударился в ностальгию, потому что он, вообще-то, электрический, а не на плите. камалия сидит за столом на табуретке и жмётся к батарее от холода из-за мокрых волос. свят подносит кружки с чаем. рассветное солнце раскатывается по комнате. хлопья снега хотят упасть на подоконник сквозь стекло. на часах 5:52. возможно, стоит сделать ещё одну попытку.