Гнев
23 марта 2023 г., 05:46
Я поднялся с холодного каменного пола. От усталости руки с ногами то и дело сводила жуткая судорога, а звук биения собственного сердца затмил какие-либо мысли и эмоции. Маны в организме практически не было и это настолько расстраивало, что хотелось плакать, ведь это был далеко не конец тренировки.
— Быстрее, — Послышался шелестящий голос сбоку. Сил не осталось на защиту, поэтому уже через мгновение мир перед глазами размылся, а Я полетел кубарем. Сознание замедлилось, когда Я почувствовал, как из-за отсутствия нормальной группировки конечностей кость в моем предплечье вылетает. Непередаваемые словами ощущения. Кость вышла с привычного места так, будто вот-вот разорвет кожу и мышцы, а после вернулась в исходное положение, — Ты слишком медленный.
— Сука! — Закричал Я от ужасной боли. Меня буквально выгнуло дугой, а боль по всему телу казалась ничтожной по сравнению с вывихом, от чего Я принялся скрипеть зубами и мычать, ибо кричать было запрещено, — Больно.
— Знаю, — произнёс спокойно мужчина. Изображение перед глазами плыло из-за нахлынувших от боли слёз. В конце концов переносить боль будучи маленьким шкетом — то еще испытание. — Ну, а что поделать, Элигос? Демоны церемониться не будут, в отличии от меня. Ты всё ещё слишком слаб, и поэтому платишь за это. А теперь будь добр, не закусывай губу, ибо Я хочу вправить тебе руку.
Страх накатил вязкой волной. Я не хотел больше того, чтобы Кэп причинял мне боль, поэтому боязливо прижал к себе руку, которая от этого действия заболела ещё больше. К сожалению, попытка была тщетной, и мой соперник крепко схватил меня за запястье, уперевшись своей ногой мне в плечо.
Послышался ужасный хруст, а после моё глухое мычание. Это больше напоминало ад, нежели тренировки или обучение хоть чему-то полезному. Но выхода не было. Назвался инквизитором — будь добр пройти настоящий ад для того, чтобы действительно им стать.
— Ты будешь ненавидеть меня и презирать, но в будущем скажешь спасибо, — послышался голос Кэпа где-то на грани угасающего сознания.
Ощущения времени перестало существовать на пару с осознанием того, что же вообще вокруг происходит. Такие тренировки очень сильно били не только по здоровью, но и по психике. Иной раз приходилось перед сном сжирать ворох таблеток, чтобы нормально заснуть.
В конце концов, зрение, как и ощущения происходящего, начали возвращаться ко мне. Я сидел у стены и наблюдал за тем, как Лиса бледная как смерть закусила губу и аккуратно наматывала бинты на моё тело. Рядом с ней стоял мужчина азиатской внешности. Злые острые черты лица жутко контрастировали с невероятно холодными тёмно-карими глазами и практически седыми волосами. Навскидку, ему было не меньше сорока, но тем не менее за его кожей покрытой шрамами скрывались стальные канаты мышц, которые сигнализировали о том, что мужчина явно ещё может преподать урок молодёжи.
— Вам стоит прекратить так издеваться над ним, Кэп. — тихо произнесла Лиса и посмотрела на Кэпа. Тот лишь сжал губы и, пожав плечами, снисходительно улыбнулся, осознав, что Я наконец-то пришел в сознание. — Это не шутки. Вы его так угробите, вам стоит сделать скидку хотя бы на то, что он проходит обучение на четыре года раньше положенного.
— Элигос, как ты себя чувствуешь? — Спросил тихо он. Голос Кэпа вселял спокойствие и уверенность, поэтому слушать его было одно удовольствие. — На сегодня хватит?
— Как кусок говна, который сварили и отдали копрофилу, — прохрипел Я и закашлялся. Казалось, будто Я вот-вот выплюну лёгкие, но тем не менее уже через пару минут это ощущение прошло как и, собственно говоря, кашель. — Лис, каково моё общее состояние? Переломы, растяжения?
— Всё залечила, но маны у меня больше не осталось, — тихо произнесла Лисандра, будто предвидела мою позицию. Впрочем, так оно и было. Девушка прекрасно знала, что прямо сейчас Я встану и продолжу этот ад. — Элигос, с тебя хватит.
— На том свете отдохну. Кэп, пять минут на восстановление трезвости ума и продолжаем, — произнес тихо Я и прикрыл глаза. Внутри бушевало множество эмоций. Но в конце концов преобладал гнев. Гнев совсем не праведный, а тот самый, который заставляет людей делать крайне необдуманные поступки и говорить на повышенных тонах.
Гнев
Я заскрипел зубами и посмотрел на синие пальцы, а после перевёл взгляд на стену, на которой красовались глубокие и хаотичные отметины. Этого было недостаточно. Стихийное заклинание ветра, которое Я пытался выучить, никак не поддавалось адекватному и правильному использованию. Из раза в раз мои пальцы во время использования техники переносили такую нагрузку, что в глазах темнело от боли. — Почему? — Тихо сказал Я и упал на колени. Вдох, выдох. Я был в крайней степени отчаяния. Эта техника не должна иметь такое влияние на организм, но тем не менее у меня никак не получалось избежать урона. Я закрыл лицо руками. Из моего горла вырвался тихий нервный смешок. Тошнило от собственной тупости в этом направлении магии. — Да блять! Ярость. Всепоглощающая, сжигающая к чертям абсолютно все остальные эмоции вновь застелила глаза. Я размахнулся и ударил рукой по полу, после чего вскочил на ноги и принялся раз за разом кастовать заклинание когтей. Напитать все предплечье маной, придать ей стихийный окрас воздуха, взмахнуть рукой по направлению, куда хочу ударить и совершить резкий выброс маны. Ещё раз. Ещё, ещё, и ещё! Боль на пару с яростью не позволи мне даже обратить должного внимания на вспышку портала, благодаря которому за моей бесноватой попыткой изучить новую технику принялась наблюдать Бестия. В конце концов Я всё же остановился, когда боль стала совсем нестерпимой. Я сжал кулаки и в одночасье с этим подкосились ноги, от чего Я упал на колени. Перед глазами всё помутнело, а меня слегка начало подташнивать. Эти ощущения были яркими признаками того, что мой организм находится на грани истощения от недостатка маны. Дальнейший расход маны полностью опустошит мой организм и, вероятнее всего, Я отключусь и при пробуждении столкнусь с ворохом неприятных ощущений и последствий. Пальцы на руках выглядели ужасно, как и в целом ладони. Синяя кожа и трещины из которых обильно лилась кровь. Я вздрогнул от неожиданного прикосновения тёплой ладони к моей спине, а в воздухе завитал сладковатый запах. — Элигос, что случилось? — Я повернул голову и посмотрел на подчиненную, которая выглядела крайне обеспокоенной моим состоянием. Взглянув на мои руки она грязно выругалась, что было совсем ей не к лицу. Бестия сделала глубокий вздох, а после сложила руки так, будто готовилась молиться. Её ладони засияли белым пламенем. — Сейчас, подожди. Сейчас будет легче. — Спасибо, — хрипло сказал Я и поморщился, когда девушка принялась залечивать мои раны. Ощущения были не из приятных — в кожу будто вгоняли сотню маленьких ледяных иголок. Но это было вполне терпимо, поэтому Я даже залип, внимательно рассматривая глубокие борозды на стенах. Мыслей не было от слова совсем. — Как давно наблюдаешь? — С того момента, как ты принялся гробить свои руки «когтями», — тихо произнесла Бестия, будто боясь сбить концентрацию. С каждой секундой руки выглядели всё лучше и лучше, а боль отступала. Но были и минусы — чувствительность после исцеления возвращалась совсем не сразу. — Что тебя так выбесило? — Собственная тупость, — после ответа на вопрос Бестии и полного исцеления своего тела Я обессилено упал на спину и прикрыл предплечьем глаза. Я ощущал тяжелый взгляд девушки на себе из-за чего было не особо комфортно. — Как ты понимаешь, у меня никак не получается избежать ущерба от этого заклинания, что делает его не совсем пригодным для использования. Судя по всему, Я не настолько хорошо владею маной на микро уровне. Не настолько хорошо, чтобы это заклинание не наносило ущерба организму. — Это не повод себя изводить тренировками, капитан. — Тихо ответила девушка. Я убрал руку с глаз и посмотрел на Бестию. Та сидела поджав руками ноги и рассматривала мои шрамы. Её взгляд был неприятен, но Я терпел. В конце концов срываться на Бестии абсолютно не хотелось. — Можно, — пошарив по карманам Я достал железный портсигар и подкурил сигарету. Возможно, она и права. Но не в моем случае, явно. Возможно мне всё же удастся перехитрить старуху с косой и убить демона, тем самым изменяя будущее. Но для этого придется тренироваться так, будто это моя последняя тренировка. — Только не ожидай серьёзного ответа на глупый вопрос, хорошо? — Ты и раньше до прихода на капитанский пост имел такой отвратительный характер? — Весело фыркнув произнесла Бестия. Я лишь нахмурился и показал ей в ответ язык.Гнев
Я был вторые сутки на ногах. Всё тело жутко болело после ночи проведенной в роли патрулирующего, ибо Я умудрился найти демона, от которого умудрился пропустить парочку болезненных ударов по рёбрам. Виною моей невнимательности был острый недостаток сна из-за ночных кошмаров, которые и вынудили меня избегать сна как огня. Даже ебаные таблетки, которыми Я начинал себя обильно пичкать во время обострения этого состояния, уже не помогали от слова совсем. Они лишь ещё сильнее ухудшали моё общее состояние и заставляли мучаться бессонницей. Я зевнул так, что аж челюсть захрустела. Лекция, на которой Я сидел в школе, казалась невероятно скучной и глупой с учетом того, что преподаватель, рассказывающий о базовой магии, уже допустил пару ошибок в рассказе про основные базовые заклинания инквизиторов. Естественно исправлять Я бы его не стал, ибо старому маразматику было простительно допускать такие ошибки. Как минимум мне так казалось. Но ещё хуже мне было от того, что Я поссорился с девочкой, которая была влюбленна в меня. Испытывал ли Я к ней те же чувства? Нет, но это не давало мне права поступать так ужасно, как Я поступил. Но другого выхода у меня не было, потому что Я считал, что человеку необходимо было показать себя с худшей стороны, чтобы она меня разлюбила. Громкий противный звонок не помог мне избавиться от навязчивых мыслей, но всё же пришлось подняться со своего места и, подхватив рюкзак, выйти с аудитории даже не смотря на громкий крик преподавателя, который говорил мне о том, что никому не следует покидать аудиторию, если тот не разрешал этого. — Пошел нахуй, маразматик, — произнес Я едва слышно. К счастью, лектор не услышал из-за того, что мой голос растворился в десятке разношёрстных голосов моих одноклассников, которые судя по всему разделяли мою точку зрения и обсуждали какую-то новость, так их взбудоражившую. — Элигос, ты херово выглядишь. Это на тебя так последние новости по поводу Лилит повлияли? — Возле меня стояла моя одноклассница в крайне ярком и вызывающем наряде. Интересно, как её вообще пустили в школу с юбкой, которая еле закрывает задницу? — Ты ведь уже знаешь подробности, да? — О чем ты? — Я удивлённо вскинул бровь и сбавил слегка шаг по направлению к выходу из школы. Дженифер открыла удивлённо рот, а после схватила меня за рукав и потащила на себя. Вспыхнуло жуткое раздражение. Меня раздражало то, что она потянула за рукав и жутко раздражало то, что она выражает эмоции как человек, который прошел онлайн курсы по актёрскому мастерству. — Блять, давай быстрее, Я не в духе. — Её же изнасиловали вчера ночью! — Шепотом закричала Дженифер и заставила некоторых ребят оглянуться на нас. От этой новости чуть не подкосились ноги, а в глазах потемнело. Мне стало настолько херово в этот момент, что пришлось отойти к стеночке и упереться в неё рукой. — Тише, тише, тише. Всё хорошо, дыши. Ты не в курсе был, да? Она в достаточно тяжёлом состоянии, говорят, что нападавших ещё не нашли. Но всё хорошо, Лилит под наблюдением врачей. Её здоровью… Я уже не слышал, что Дженифер говорит. В голове назревал лишь один закономерный вопрос, который засел в моей голове основательно. Кто? Кто посмел это сделать? Кого мне нужно убить? Вокруг собралась небольшая толпа зевак, которые наблюдали за тем, как ко мне постепенно возвращается самообладание и пропадает такое поганое чувство дереализации. Дженифер всэ это время стояла рядом со мной и просто молчала, стараясь придумать что же ей сказать или сделать. — В какой она больнице? — Прохрипел Я. Девушка пожала плечами, из-за чего Я фыркнул и раздраженно посмотрел на неё так, будто бы она виновата в случившимся. Будто в этом была хоть капля её вины. — Если преподы будут спрашивать, то скажи, что мне стало хуёво и Я ушёл. — Хорошо, — тихо произнесла Дженифер. Я сделал глубокий вдох и накинул на голову капюшон. В голове было сотни мыслей и вопросов, которые требовали ответа, но Я как всегда заткнул их громкой музыкой, игравшей из моих наушников, которые приходилось менять чуть ли не каждый месяц из-за моей халатности. Уже через пару минут Я уселся на чёрный старенький байк, который пришлось разгонять уж до слишком высоких скоростей, которые явно не допускались и не поощрялись копами, мимо которых Я пролетел. Было ли мне плевать в тот момент? Ещё бы, ведь мне необходимо было сейчас объехать три больницы в поисках девушки, которая пострадала из-за моей халатности. Я часто жалел о том, что сначала делал, а после уже думал. И этот случай не стал исключением. Я корил себя за это и ненавидел, ведь именно Я выгнал Лилит на ночь глядя на улицу, прекрасно зная о том, что ей предстоит идти домой через не самый благополучный район города. И это ощущение не смогла даже перебить громкая и настырная музыка в которой вокалист, надрывая горло, орал что-то о крови, демонах и всепоглощающей ненависти ко всем окружающим. Первая же попавшаяся больница встретила меня тошнотворным запахом таблеток, белоснежными стенами и тучной женщиной сидящей на ресепшн. — Лилит Браум находится у вас? — Женщина даже не оторвала взгляд от монитора ни на секунду. Она открыла рот и хотела было задать стандартный в таких случаях вопрос, но Я опередил. — Я её брат, хочу навестить. Прошу, скажите, она у вас или нет? — Сейчас посмотрю… — Сказала раздраженно та, а после тяжело вздохнула, будто бы Я попросил её дотащить до палаты ящик весом в центнер. От этой интонации и тяжело вздоха внутри вспыхнуло раздражение, которое пришлось экстренно давить, дабы не ударить её. — Палата семьдесят третья, молодой человек. — Спасибо, — еле как выдавил из себя Я и на негнущихся ногах последовал вглубь больницы, перед этим схватив за руку мужчину в докторском халате, у которого поинтересовался о местонахождении палаты. Подниматься на второй этаж на ватных ногах оказалось той ещё задачей, которую тем не менее Я достаточно хорошо смог решить. Чем меньше шагов мне оставалось сделать, чтобы попасть в палату, тем сложнее становилось идти. Тем сильнее горло душил противный ком, из-за которого слезились глаза. Меня распирало от чувства вины и злости на самого себя, поэтому пришлось остановиться у стены и попытаться вернуть самообладание. Лилит лежала в одиночной палате. До жути бледная с подключенной капельницей. Её щека была изуродована ужасным шрамом, который, судя по всему, врачи посчитали не таким уж и критичным для излечения. Тем не менее сейчас, судя по всему, её жизни ничего не угрожало, поэтому Я облегченно вздохнул и упёрся спиной в стену. Дыхание Лилит было спокойным в отличии от меня. Я сидел на корточках и, закусив нижнюю губу до крови, рыдал словно маленькая девочка. Знаешь, в жизни бывают моменты, когда ты понимаешь, что в мире нет не справедливости, ни даже намёка на неё. Хорошие люди страдают, а плохие остаются безнаказанными. Это и заставило меня в тот момент резким движением вытереть слёзы, тихо вздохнуть ртом и встать, всё так же опираясь на стену. Тогда в моей голове и зародился план, который Я планировал воплотить в жизнь. Он не повернет время вспять и не позволит Лилит забыть все те ужасы, но чаша весов справедливости явно вновь будет уравновешенна.Гнев
Я сидел на холодном полу полигона и внимательно рассматривал татуировки на своих руках. Каждая из них имела невероятный смысл и значение для меня, даже не смотря на то, что некоторые из них выглядели как бессмысленные даты или рисунки. Одна из них имела вид расколотого черепа проткнутого ржавым мечом. Это была символика карательных отрядов, которые когда-то действовали во время войны. В такие отряды набирали безыдейных людей не имевших ни будущего, ни прошлого. А это значило, что их можно закинуть в самое пекло для уничтожения повстанцев. Неожиданно послышался хлопок портала, который заставил меня провернуть голову. К месту, где Я сидел, шел Кэп заменивший мне отца со всеми вытекающими, вплоть до ругани за прогулы в школе и разделения со мною радости за какие-то достижения. Как любой опекун он считал, что обязан дать мне хоть какое-то моральное наставление по жизни. — Я собрал сводки, Элигос. Знаешь, с учетом проделанной мною работы наверное мне стоило не открывать свой офис, а идти начальником полиции, — мужчина широко улыбнулся и бросил мне под ноги две тоненькие папки, которые Я попытался сразу же взять в руки, но, к сожалению, попытка была опрометчивой. Кэп наступил тяжелым ботинком мне на ладонь и надавил, — перед тем, как ты возьмёшь их и внимательно изучишь досье этих ублюдков, Я хочу с тобой побеседовать, Элигос. Я живу не первый день и великолепно понимаю суть твоих намерений по поводу этих отбросов. — С чего ты взял, что Я их планирую убить? — Хрипло спросил Я и посмотрел на него. Кэп широко улыбнулся и достал из кармана серебряный портсигар, после чего подкурил сигарету и наклонился ко мне, — Я их изобью и сдам полиции. Я не убийца. — Элигос, не строй из блядову целку. Ты можешь это сказать кому угодно, но не мне. Я вижу твою злобу со стороны и прекрасно знаю, какие эмоции помимо оной тобой движут, — его хрипловатый, насыщенный голос прозвучал у меня над самым ухом. Неожиданно всё вокруг померкло. Я увидел себя со стороны. Я держал одной рукой безрукого мужчину. Его лицо больше походило на кровавый фарш, нежели на лицо. — Месть - это саморазрушение, потеря человечности. Я видел таких как ты не раз. Убивая человека ты стираешь ту грань дозволенного и навсегда меняешься. Возможно, ты даже никогда этого не осознаешь и не заметишь, но человек, убивший человека, уподобляется богу, которому позволено решать человеческие судьбы. Ты познаешь человеческую слабость и сила внутри перестает служить для тебя щитом. Она стает мечом, который раз за разом будет напоен кровью. Не важно, когда это произойдет и при каких обстоятельствах. Его голос лился отовсюду и одновременно исходил от самого меня. В глазах на секунду помутнело, и перед лицом предстала картина: мужчина до боли напоминающий меня стоял над другим. В его руках было короткое лезвие, из которого буквально сочилась тьма поглощавшая всё пространство вокруг. Мгновение и он производит замах, после которого голова его противника неуклюже отделяется от тела и катится по земле. Лицо моего двойника не выражает никаких эмоций. Нет ни радости, ни злобы, ни горя. Нет ничего. — Я оставил выбор за тобой, Элигос, — спокойно сказал Кэп. От увиденного к горлу подступил ком, а глаза всё никак не могли словить фокус. Когда же Я пришел в себя, Кэп последний раз взглянул на меня. Сил на то, чтобы смотреть ему в глаза не было, поэтому пришлось отвести взгляд. — Не подведи меня, малыш. Месть - это не про справедливость, а про сжигание той незримой грани дозволенного. Оставшись наедине с самим собой Я дрожащими руками взял папки. Слова Кэпа крепко засели в голове, но мною всё ещё владел гнев. Чистый и незамутненный, который выжег абсолютно все сомнения по поводу того, необходимо ли мне это делать. Поэтому необходимо было тщательно подготовиться, чтобы мой план не имел никаких проколов. — Простите, Кэп, — тихо шепчу Я и открываю папку. Он был прав, ведь вряд ли Я смогу отделить ту самую грань между сильно избитым и мёртвым.Гнев
Я стоял в подворотне и выжидал своих жертв. С минуты на минуту они должны выйти из бара, так как скоро он будет закрываться. Ублюдки продолжили жить спокойной жизнью, ведь они резанули девушке по глазам, дабы Лилит не смогла дать их описание. На удивление какого-то липкого неприятного волнения или страха не было. Лишь желание дать ублюдкам прочувствовать то же, что и ощущала бедная девочка во время того, как над ней издевались. Послышался хлопок дверью и Я запихнул камень перемещения себе в пасть. Уже через мгновение Я хватаю за шкирку сначала высокого толстяка, а после за руку щупленького, низкорослого лысого мужчину. Сжимаю камень зубами, подаю в него ману и мы растворяемся прямо в воздухе перед тем, как дверь бара вновь откроется. Как только с глаз прошла пелена, а толстяка согнуло от того, что тот сразу же начал блевать, Я еще сильнее сжал руку его напарника. Послышался неприятный хруст, но мне было этого недостаточно. Это было лишь начало их ужасного персонального ада. — Сука! — Закричал щуплый перед тем, как Я с размаху ударил каблуком по его ноге. Сахарная кость не выдержала и противно хрустнула, вследствие чего тот заорал как резаная сука. Это был лишь первый этап моего издевательства, поэтому Я схватил щуплого за грудки и швырнул на землю. — Кто ты, блять?! — Истошно заорал толстяк, когда во время его попытки убежать Я выставил руку, с которой соскочил длинный виток бинтов крепко связавший ему ноги. В голове пусто до ужаса, лишь огненная злоба заставляет скалиться меня в ответ. Наверное с учётом бинтов на моем лице выглядело это страшно, раз уж через мгновение он заорал, — демон! Демон! Ты ебаный демон! — Я правосудие, — хриплю Я и сжимаю руку. Ноги толстяка хрустят, а сам он выгибается от боли, из-за которой даже был не в состоянии первые пару секунд издать даже малейший звук, — Я хотел бы вам задать множество вопросов, но в этом нет никакого смысла. Зато есть смысл в вашей боли, уебки. От пафоса, которым была пропитана моя речь, на лицо выполз оскал. Лысый мужичок лежал на полу и тихо стонал, а на его лице была гримаса ужаса и боли. Неожиданно в помещении раздался ужасающий крик, а после послышался звон цепей. На секунду Я даже растерялся, а после хлопнул себя по лбу и засмеялся. — Вспомнил! — Произнес по итогу Я. Включив на телефоне фонарик Я посветил в дальний угол комнаты. Там на железной цепи сидел демон второго уровня, больше походивший на зомби. Впрочем, грубо говоря всё так и было. Это был демон, который вселился в труп какого-то мужчины. — Та-да-ам! Главный, сука, гвоздь программы! Я схватил лысого мужчину за сломанную ногу, чем вызывал у него целую бурю негативных эмоций, которые меня лишь раззадорили. Я по молодецки хекнул и бросил его к демону с такой силой, что чуть не пришиб мужиком тварь, которая радостно заурчала. У него не было и малейшего шанса, ведь тварь моментально вцепилась гнилыми зубами в бедро человека и принялась вырывать куски. Это была вполне типичная тактика ему подобных — нанести максимальный урон, дабы жертва не смогла убежать, а после загрызть. Толстяк наблюдавший за этим рыдал во весь голос и просил о пощаде, но Я был глух к его просьбам. Я медленно подошёл к нему и схватил за волосы, ведь мужик отвернулся от столь шокирующего зрелища. — Смотри! Смотри, сука! — Зарычал Я и резко дернул его головой в сторону. Тот лишь всхлипнул, но попыток обороняться даже не предпринял. Мы с ним вместе наблюдали за тем, как тварь превращала его друга в уродливый кусок фарша, на котором лохмотьями свисали лоскуты мяса с кожей вперемешку с одеждой, — это называется справедливостью, ублюдок. Когда тварь принялась уже наслаждаться своей добычей, Я встал и, держа толстяка за волосы, потащил к твари. Я хотел как можно сильнее отстрочить его смерть и поэтому шел медленно и не спеша. Когда и толстяк закричал от того, что тварь начала разрывать его огромное пузо — удовольствие не наступило. Не было ощущения восстановления справедливости или хоть чего-то положительного. Внутри была лишь злоба, быстро сжираемая пустотой под неприятные хлюпающие звуки раздираемого желудка.
