around the scars.

—Все в порядке? Ты знаешь, я волнуюсь за тебя, а ты вечно со своим Мин.. Мин.. —Минхо. Я.. Эм, Джисон, я знаю, что это так эгоистично, но я не могу. Я никогда не был так счастлив, ты знаешь. Он любит меня, заботиться и никогда не осуждает.—Витая в облаках выдает Хёнджин, умело игнорируя сердитый взгляд лучшего друга напротив. —Это не повод отрекаться от всего, что тебе было важно и разрывать связи с внешним миром, Хёнджин.—Со сталью в голосе проговаривает Хан, постукивая маленькой ложкой по деревянному столику в кафе. —Ты же в курсе, он ревнует меня к тебе. Говорит, что ты странно на меня смотришь и слишком недоволен нашими отношениями.—Тихо бубнит Хван, выводя Джисона из себя. —Да какого хуя, Джин, ты шутишь?—Его глаза выражают открытую обиду и гнев, но Хёнджин знает, что ему больно.—Как он вообще смеет указывать тебе и что-то предъявлять? —Прости, Джисон, я боюсь, что он уйдет. Не пытайся спасти меня. —Он погубит тебя, Джин. Запомни мои слова. —Это уже не твоё дело, Хан.—Грубо отрезает Хван, тут же влепив себе мысленно, наверное, самую жгчую пощечину. Он провожает темными глазами удалившуюся фигуру младшего, отпечатывая в своей памяти образ Джисона со слезами на глазах и тихо кидающим ненавистное «Да пошёл ты к чёрту, Хёнджин..». В ту ночь он долго не мог уснуть. *** Он мило выгибается в спине, когда руки Минхо находят его эрогенную зону — соски. Он грубо сжимает их между двумя пальцами, наслаждаясь сладкими звуками Хвана. Он наклоняется к нему, захватывает сосок губами и начинает грубо посасывать, иногда слабо кусая, чтобы спровоцировать младшего на более громкие звуки. Его крепкие ладони пристраиваются на худых бедрах и сильно сжимают, принуждая Хёнджина выгнуться, кажется, до хруста в спине и он довольно ухмыляется, целуя нежно в подбородок. Хван не может терпеть и старается выбраться из-под Минхо, чтобы в следующую секунду сесть к нему на бедра в опасной близости к его паху и «ненароком» проехаться задницей по нему. Минхо нетерпеливо мычит и шепчет нежности Хвану на красное ушко, опаляя горячим дыханием. Он укладывает его нежно на спину, покрывая всю шею багровыми болезненными пятнами, теряя разум от скулежа Джина. —Пожалуйста, М-Минхо.. —Хнычет и извивается, тянет руку к члену, желая получить хоть что-то, но получает лишь шлепок и агрессивный взгляд, не терпящий непослушания. Хёнджин, кажется, тает. —Чего хочет моя принцесса?—Наклоняется совсем близко к сладким губам, не скрывая победной ухмылки. Он так сильно его любит. —Ну Минхоо-о-о.. —Он стонет, чувствуя себя пластилином в руках брюнета. Цепляется кончиками пальцев за широкие плечи и вытягивает губки, надеясь на его милость. Он буквально задыхается, когда Минхо заправляет его непослушную прядь волос за ушко и наклоняется непозволительно близко, заставляя сердце перевернуться раз десять. Его уже не волнует то, что возбуждение буквально тиснет на его разум, и то, что ему, вообще-то, хочется внимания(!), потому что Минхо целует так, словно пухлые красные губы Хёнджина — это то, от чего зависит его жизнь. Минхо целует так, что коленки сжимаются и разжимаются, ведь Хёнджин уже не контролирует себя. Так, что все тело пробивает дрожь, а дыхание разделяется одно на двоих. Хёнджин неприлично громко стонет в рот Ли, когда он проводит рукой по напряженному органу младшего через ткань тонких боксеров, заставляет его отстраниться от желанных губ и элементарно набрать воздуха, но старший не дает ему даже вздохнуть, так умело стимулируя ствол. Он касается его везде так, будто он создал его и только он знает как с ним обращаться. Рука ловко пробирается под ненужную ткань и обхватывает Хёнджина полностью, заставляя младшего мило захныкать. Ли стягивает с него мешающую ткань, попутно доставая из тумбочки у их постели смазку. Он выдавливает побольше лубриканта, разогревая его в горячих ладонях и ловит своими губами все стоны младшего. Нетерпеливо приставляет к отверстию один палец и усмехается, когда замечает, что тот свободно проходит. —Куколка игралась с собой, пока меня не было рядом?—Тихо шипит брюнет, судя по всему, уже готовый наброситься на него, но он слишком его любит, чтобы так пренебрежительно относиться. —М-Минхо! П..Пожалуйста,пожалуйста,п-прошу..—Он как сумасшедший беспрерывно молится кому-то и бормочет что-то невнятное, так что Минхо не может ему отказать. Он медленно добавляет еще два пальца, с улыбкой замечая слишком умилительную реакцию своего парня, целуя его уже в сотый раз. Хёнджин думает, что Минхо его сейчас сожрет, но ему так нравятся его губы, так что он не в силах сопротивляться. Когда Минхо понимает, что растяжки достаточно, он вынимает пальцы из Джина, тихонько смеясь с отчаянного младшего, что и дальше пытался насадиться на пальцы. Он освобождается от боксеров, уже готовый доставать презервативы, но Хёнджин, явно это не одобрив, остановил старшего и надул губы, говоря, что он хочет полностью его чувствовать. Возможно, где-то там у одного Ли Минхо разбилось сердце от той нежности, с которой это протараторил Хван, но он с улыбкой смазывает член и выдавливает щедрое количество лубриканта на Хёнджина, чтобы тому не было больно. —Солнышко, я вхожу,—он проталкивает головку, уже сходя с ума от узости внутри. Понимание, что он стал одним целым с его Хёнджином, не помогало вообще никак. Хёнджин громко скулит и сжимает своими ладошками простыни, насаживаясь еще больше, но Минхо не дает, ведь безопасность Хвана на первом месте. Хёнджин тянет руки к Минхо и просится ближе, требуя ласки как маленький котёнок, и Минхо прижимается еще ближе, стискивает в своей любви, нежно целует и чувственно двигается. Хван чувствует его горячее дыхание на острых ключицах, член, что давит прям на заветный комочек нервов, сладкие признания шепотом на ушко и думает, что он, должно быть, в прошлой жизни спас 10 богов, чтобы в этой встретить такого, как Минхо. Одного горячего «Моя звёздочка, кончишь для меня?» хватает, чтобы Хёнджин увидел несколько галактик, зажмурившись. После пары-тройки толчков изливается и Минхо, тягуче целует Хёнджина и бормочет ему что-то о бесконечной любви. *** Звёзды потихоньку смываются и он по новой чувствует себя слишком беззащитным. Желание взять в руки проклятое лезвие и снова трусливо провести им по запястьям возвращается. Он вновь чувствует себя подростком с неуравновешенной психикой. Он выходит из ванной с красными, опухшими глазами, сразу обнаруживая косой взгляд Минхо и нерешительно садится рядом. —Хён, можно.. можешь нарисовать их, пожалуйста?—Конфузливо шмыгает и подтирает тонкими запястьями застрявшие в глазах слёзы. —Иди сюда, мой маленький.—Минхо хлопает по своим коленкам, заботливо принимая его в крепкие объятия, принуждая выплакать все, что его тревожит. Мирно шепчет нежности и клянется, что все будет хорошо. В тот вечер у Хёнджина на руках расцветают еще пятнадцать светлых звёзд. *** Мин негромко смеётся, когда наблюдает за счастливым Хёнджином. Он бежит вприпрыжку к нему с двумя жвачками «Love is…», лучезарно улыбается и громко заливается милым хохотом, когда Ли влюблённо прижимает его за талию к себе. —Хён, у меня написано, что Любовь - это заниматься домашними делами вместе. Мы обязаны завтра приготовить вместе пиццу, я так хочу пиццу, хён!—Бубнит Хван, делая вид, что не замечает любовного взгляда, потому что если посмотрит в ответ - пропадёт. —Конечно, приготовим, куколка. —А что у тебя там написано?—Оживлённо бурчит Хёнджин, пытаясь вырвать из рук Минхо злосчастную записку.—Ну покажи! —Любовь - это понимать, что дурь, как чувства: никогда не закончится. Они ещё долго смущенно целуются, совсем как подростки, и спеша бегут под мелким дождем в их маленькую квартиру, пытаясь догнать друг друга. Они ещё долго любят друг друга.