В итоге

Иноджин и Чочо проговорили несколько часов, когда Иноджин перестал нервничать, а Чочо начала охотно задавать вопросы и ярко улыбаться. К тому времени, как солнце начало садиться, они сидели бок о бок, смеялись, болтали и делились историями. Каруи рассказывала о своем пребывании в Конохе, и Иноджин мог подтвердить детали, имена и места. Когда солнечные лучи стали длинными и золотыми, Чочо неохотно встала. — Мне надо идти, — сожалеюще сказала она. Она неуверенно спросила: — Ты вернёшься в Коноху? Иноджин пожал плечами. — Наверное. — Ты не можешь остаться? Иноджин удивлённо замер на месте. — Что? — Ты не можешь остаться? — повторила Чочо. — Мне… мне хотелось бы поговорить с тобой завтра. — Ну… я здесь один. Мне небезопасно находиться здесь всю ночь. — Я знаю расписание патрулей, — сказала Чочо. Она протянула руку. — Я могу показать тебе безопасное место. Иноджин колебался. Ему отчаянно хотелось верить ей, но в душе его не покидало навязчивое сомнение, что она его предаст. В конце концов, она была иностранным ниндзя, да ещё и незнакомой. Да и Сай ждал его возвращения. Похоже, она почувствовала его нежелание и опустила руку на бок. — Ты прав. Ты не можешь доверять мне. — Я не могу, — сказал он, пожав плечами. — Я хочу, но не могу. — Всё нормально. Я понимаю. — Чочо грустно улыбнулась. — Я вернусь сюда завтра. Если ты будешь здесь, тогда мы поговорим. Если нет, тогда я пойму, что ты ушёл домой. Даже если мы не поговорим, — она прижала свиток к груди, — спасибо. Это очень много значит. — Я могу отправлять сообщения, — предложил Иноджин. — Эм, если ты увидишь бабочку, ты можешь подозвать её к бумаге и она оставит послание, когда исчезнет. Я бы сделал так с первыми, которых отправил к тебе, но не знал, как сказать тебе найти бумагу. Улыбка Чочо стала искреннее. — Звучит здорово. Я буду искать их. Иноджин почувствовал, как напряжение в плечах исчезло. — Круто. Эм… увидимся. Может, не скоро, но увидимся. Чочо кивнула. — Увидимся. Надеюсь, скоро. Она мгновение сомневалась, затем бросилась вперед и быстро обняла Иноджина. Он вздрогнул от контакта, но, прежде чем он успел проанализировать его, Чочо отошла назад. — Пока, — немного смущённо сказала она. — Пока, — ответил Иноджин, печально выдохнув. Чочо слегка кивнула, не совсем зная, что делать, после развернулась и направилась к Кумо. Она не поднимала головы, уставившись в землю, пока не дошла до больших камней. Там она глубоко вздохнула и рванулась вперед, ловко перепрыгивая с камня на камень. У ворот Кумо она резко остановилась. Стражники у ворот приветливо поздоровались с ней, и она в ответ махнула им рукой, нерешительно шагая в деревню. Чочо остановилась и, широко улыбаясь, оглянулась через плечо. Иноджина уже не было видно, но она чувствовала свиток в кармане и всем сердцем верила, что каждое его слово было правдой. Она также собиралась в этом убедиться. — Мам, — Чочо смело прошла в свой дом. — У меня есть вопросы.

***

Обширные пустыни Суны раскалялись в полуденную жару, и большинство шиноби искали тень, пока температура не понизится. По возможности они старались не двигаться. Один шиноби нашел прохладное, затененное место для отдыха в расщелине между двумя скалами и пристально наблюдал за небом. Над головой пролетали подозрительные птицы — их было слишком много, чтобы это было просто совпадением. Как один из главных разведчиков Суны, он был обязан следить за тем, чтобы деревня была в безопасности и не находилась под наблюдением врага. У мальчика были поразительные нефритовые глаза и растрепанные чёрные волосы, коротко подстрижённые и торчащие на макушке. Скрывшись между камнями, он присел на одно колено и одну ногу, а руку опер на сложенную стальную рукоятку своего веера. Он ждал, когда небольшая тень выдаст местонахождение странной, незнакомой птицы. Он всегда обладал необыкновенным талантом замечать эти изменения в свете и тени и быстро стал одним из самых ценных следопытов Суны. Мерцание света предупредило его о чьем-то присутствии, и он мгновенно поднял глаза к небу, чтобы найти его. Это была птица, и не та, которую он знал. «Не из Суны», заметил он. Он на мгновение задумался, чтобы рассчитать высоту, на которой летела птица, и определить направление её полёта; как только он понял, куда нужно целиться, он швырнул кунай вверх, в сторону птицы, и тот попал ей прямо в грудь. Птица с невероятным размахом разлетелась на куски. Мальчик дождался, пока брызги улягутся, а затем перепрыгнул через песок, чтобы осмотреть останки. Песок был пропитан тёмной, блестящей жидкостью. — Чернила, — пробормотал мальчик. Он снова посмотрел на небо, хмурясь от солнца. Теперь он не сомневался в том, что кто-то следил за Суной, пытаясь заполучить информацию. — Пока я здесь, этого не будет. — Он потеребил песок, пока чернила не стали незаметны, а затем снова оглядел небо. Убедившись, что небо чистое и больше не таит никакой угрозы, мальчик продолжил свое дежурство.

***

Где-то посреди ночи Иноджин, измученный бегом по стране Огня вместе с Саем, с трудом дотащился до дома. Кумо находилось неудобно далеко, и хотя он по-прежнему радовался встрече с Чочо, ему начинало становиться ясно, что навещать её будет нелегко. Расстояние было огромным, а опасность — ещё больше. Но в груди у него зародилось чувство удовлетворения и достижения, и, несмотря на усталость, он улыбался. Он рухнул на кровать и почти сразу заснул, обретя новую решимость. Проснувшись, он был готов удвоить свои усилия, чтобы разыскать Шикадая.

***

Чоджи поставил перед Иноджином тарелку, доверху наполненную едой. — Она была счастлива? — Очень счастлива, — подтвердил Иноджин. Чоджи пригласил его поговорить о Чочо и стратегии по поиску Шикадая, поскольку Иноджин должен был оставаться в Конохе для генинских миссий, он с радостью согласился. Чоджи сел напротив него, с собственной тарелкой, и вечной улыбкой на лице. — А, я так рад слышать это. Она заслуживает лучшего. — Я напишу ей письмо, — сказал Иноджин. — Она знает, что теперь должна наблюдать за моими бабочками. Если хотите, я могу отправить ей послание от вас. Широкая улыбка Чоджи смягчилась. — Просто передай, что я очень сильно люблю её. — Хорошо, — Иноджин кивнул. — Спасибо, — сказал Чоджи. — Не только за письма. Но за то, что нашёл её. Я прекратил общаться с ней. Каруи и я старались изо всех сил, но… но казалось безопаснее для Чочо — дать ей считать себя только шиноби Кумо. Иноджин кивнул, жуя, а между едой Чоджи рассказал ему о планах, которые они с Каруи строили много лет назад. Они мечтали о будущем с большим огородом возле дома, и Чоджи хотел сократить рабочие дни, чтобы проводить больше времени дома, ухаживая за огородом и экспериментируя на кухне. Из-за скалистого рельефа Кумо поблизости не было много сельскохозяйственных угодий, и Каруи интересовалась разнообразными фермами вокруг Конохи и тем, как они работают. Их мечтой было со временем обзавестись небольшим хозяйством, где они могли бы разводить скот и выращивать урожай. Каруи тоже любила готовить, и Чоджи представлял себе долгие дни, когда они будут бок о бок в кухне пробовать новые блюда и наслаждаться обществом друг друга. — Мне пришлось отпустить эту мечту, — признался он. — Но, благодаря тебе, я снова понадеялся, и, возможно, я смогу найти похожую мечту в будущем. Что-то, что я смогу достичь с Каруи. Иноджин промолчал, почувствовав, как внезапная тяжесть того, что он начал, легла ему на плечи. Он хотел просто познакомиться со своей настоящей командой. А теперь он объединял миры, возрождал мечты и страсти, налаживал отношения. Это было больше, чем он думал, что сможет вынести. — Я не знаю, сколько я смогу изменить, — он тихо сказал, в животе у него закрутился комок нервного напряжения. — Я не думаю, что смогу воплотить мечты в реальность… — Не волнуйся об этом, — Чоджи тепло улыбнулся. — На тебя никто не давит. То, что ты сделал, уже для меня достаточно. Но мир был бы очень мрачным местом без надежды. Я рад, что нашёл свою снова. Иноджин не знал, что сказать в ответ. Это казалось ему слишком сложным, чтобы разобраться. Он мог лишь кивать, соглашаться и лелеять мысль о том, что встал на путь, гораздо более трудный, чем просто поиск двух товарищей по команде. Идя домой в одиночестве, погруженный в раздумья, он задавался вопросом, какое будущее он для себя открыл. Найти Шикадая и Чочо было главной целью, но он не учел, к каким последствиям это приведет. Мир был слишком сложен и запутан, чтобы он мог его понять, но он начинал осознавать, что его решения затрагивают гораздо больше людей, чем он ожидал. Дело было не только в нем и двух товарищах по команде, с которыми ему суждено было быть. Теперь дело касалось Чоджи, Шикамару, Ино. Возможно, вскоре оно коснется и Темари с Каруи. Ему хотелось лишь одного — узнать, кто же, собственно, является его друзьями. Но его не покидало навязчивое подозрение, что он сам запустил этот процесс, пытаясь восстановить мир и все междеревенские союзы. Это была огромная и сложная задача.

***

На поиски Шикадая ушло гораздо больше времени. С помощью Сая Иноджин отправил чернильных птиц на разведку аж в пустыни Суны. Многие птицы не вернулись, сбитые чрезмерно мнительными шиноби, но Иноджину удалось собрать достаточно информации, чтобы определить примерное местонахождение Шикадая за пределами Суны. Там были частые патрульные маршруты, и Иноджину удалось сузить круг поисков до двух мальчиков с зелеными глазами, темными волосами и суровым взглядом. Они часто были вместе, что заставило Иноджина заподозрить, что они братья, и, следовательно, ни один из них не был Шикадаем. Тот факт, что один из мальчиков носил с собой веер, тоже не был особо полезен, поскольку это было обычное оружие в пустыне. Но Иноджин был готов рискнуть и отправиться в путь, и где-то в глубине души он был уверен, что нашел Шикадая. Он не хотел ошибиться, и поэтому с помощью Ино спланировал свое путешествие в Суну. За несколько дней до отправления он отправил сообщение Чочо, чтобы сообщить ей, что, возможно, определил местонахождение Шикадая. Иноджин бездельничал, рисуя в своей комнате, когда почувствовал, что последняя чернильная бабочка, которую он послал Чочо, пропала. По его спине пробежала дрожь, и он приостановил движения кисти, чтобы улыбнуться. Он не мог узнать, сможет ли она присоединиться к нему или нет, но, по крайней мере, он знал, что его последнее сообщение было получено. Через четыре дня он отправлялся в Суну на поиски Шикадая и пригласил Чочо пойти с ним. Он надеялся, что она присоединится к нему, но не рассчитывал на это, поскольку у нее были свои задания, а путь из Кумо в Суну был долгим и утомительным. Иноджин пообещал держать ее в курсе событий, если она не сможет быть там, в случае, если он найдет Шикадая. Когда он собрался уходить, Ино ещё раз перечислила ему всё, что ему нужно было знать о пустыне. — Нельзя путешествовать днем, — настаивала она, возясь с одеждой Иноджина. Он терпеливо и с покорностью стоял у входной двери, пока Ино счищала с него воображаемую грязь и поправляла ему одежду. — Хорошо. — И ты не сможешь найти воды. Убедись, что карта лежит в доступном месте. Возможно, тебе придётся принимать решения в спешке. Присматривай за дикими животными — многие в Суне ядовиты. И если увидишь шиноби Суны — не вступай в контакт. Иноджин кивнул. — Они опасные люди, — серьёзно добавила Ино. — И им не нравятся нарушители. Держись в стороне, по возможности оставайся в тени и будь начеку. — Обязательно, — он кивнул. Ино вздохнула и положила руки ему на плечи. Она пристально посмотрела в его голубые глаза. — Будь осторожен. И вернись домой, ладно? Он ответил очередным быстрым кивком, напряжённо выдохнув. — Ладно. Ино выпрямилась. — Удачи, малыш. Папа и я будем тебя ждать. Иноджин натянул на лицо неуверенную улыбку. Попасть в Кумо казалось легкой задачей по сравнению с Суной. Но он был полон решимости и не собирался сдаваться, поэтому перекинул рюкзак через плечо, глубоко вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

***

Иноджин задержался у лугов, не желая покидать укрытие деревьев. Луга казались открытыми и беззащитными, и он надеялся, что в этих мягко колышущихся зеленых полях не скрывается ни одного шиноби. Последнее, что ему было нужно, — это попасть в засаду. Он знал, что будет ещё хуже, когда он достигнет границы страны Ветра, где пустыни Суны почти не дают укрытия. Он нервно сглотнул, набираясь сил, чтобы сделать первые шаги на открытое пространство. — Псс! — Из-за деревьев донесся шипящий звук, и Иноджин, застигнутый врасплох, вздрогнул на месте. Он резко обернулся в сторону, откуда донесся звук, и увидел Чочо, прижавшуюся к дереву — судя по всему, она тоже не хотела выходить на открытое место. — Ты напугала меня, — выдохнул он. Чочо выглядела виновато. — Прости. Я тоже нервничаю. Она посмотрела на травянистые равнины. — Я никогда не была так далеко от дома, без джонина. Травяные шиноби славятся своей жестокостью. — Да, я знаю. Чочо подошла к Иноджину, и они некоторое время стояли в тишине. — Мы делаем это? — тихо спросила Чочо. Иноджин кивнул. Он был уверен в своих убеждениях, но всё же волновался. — Быть одному — немного страшно. — Ты не один. — Чочо улыбнулась. — Я прямо здесь. — И ты готова отправиться через страну Травы в Суну? — Иноджин подумал, что она, возможно, повернёт назад, к дому. — Ну, — Чочо подняла подбородок. — Ты сказал, что Ино-Шика-Чо держатся вместе. — Да, — сказал Иноджин с широкой улыбкой. — Тогда я с тобой. — Чочо потянулась к его руке, находя утешение в этом прикосновении. — Нас двое, — Чочо добавила, улыбнувшись в ответ. — Так где Шика? Улыбка Иноджина слегка уменьшилась. Он провел пальцами по чёлке и, вздохнув, признался: — Это сложно… Чочо потянула его за руку. — Тогда нам лучше приступить к делу. — Ага. Они вместе вышли из леса на открытое место.