В итоге

Возможно, причиной такой сильной боли было то, как Темари крепко обнимала его. Возможно, это была боль в сердце, которое, казалось, вот-вот разорвётся. Причин могло быть множество — Шикамару знал только одно: он испытывал мучительную боль, но в ней была та же сладость, что сопровождала его, когда он влюбился в первый раз. Это была та боль, которой наслаждаешься, потому что она означает, что ты жив, и никогда он не чувствовал себя более живым, чем в те минуты, когда Темари была с ним. Он прислонил подбородок к её плечу и тупо смотрел на окружающий лес влажными глазами, ничего не замечая, потому что был слишком поглощён мыслями о всём остальном. Тепло ее тела, плотно прижатого к его, сжатие ее пальцев на его спине, едва слышные рыдания, которые она всё ещё издавала, запах ее кожи, смешанный с запахом пота. Она казалась такой же, что и много лет назад, как будто время остановилось, а Шикамару казалось, что его сердце и разум были на паузе с тех пор, как она его покинула, и теперь они наконец-то снова заработали, и жизнь могла продолжиться с того места, где они остановились. — Я скучал по тебе, — прошептал он, не уверенный, что она слышит его. Он не возражал; ему нужно было выговориться. А то, что она была рядом и могла это услышать, было приятным бонусом. — Так сильно скучал. Больше, чем по кому-то ещё. Он потерял многое в жизни, но ничего не причиняло большую боль, чем потеря Темари и знание, что ее вырвали из его объятий. Он крепче обнял её, повернулся и прижался носом к её шее, вдыхая её запах. «Давай останемся так навечно», подсказал его разум, и он старался не выдать этих слов. «Давай забудем о мире и создадим свой, где никогда не придётся попрощаться». — Я пыталась вернуться, — Темари наконец прошептала, всё ещё прижатая к его груди. — Я пыталась. Старейшины не позволяли мне и я не могла рисковать тобой и Шикадаем. Если бы я могла, я бы пришла сюда. Я хотела быть здесь. — Я знаю, — прошептал он в ответ, стараясь утешить её, как мог. Он ни на минуту не сомневался, что Темари сражалась бы в Суне, сражалась бы за восстановление союзов, сражалась бы, чтобы вернуться в Коноху, сражалась бы, чтобы Шикамару был рядом с ней, как она клялась. И он понимал, что её отсутствие на протяжении последних десяти лет его жизни означало, что она не справилась со своей задачей. Но это не была её вина. У неё наверняка были свои причины, и он никогда не злился на неё. Никогда ни на секунду не сомневался в ней. — Сейчас это не имеет значения, — заверил он. Этот момент был важен, сейчас было важно. Остальной мир мог подождать. Будущее и прошлое могли подождать. Тишина между ними тянулась бесконечно, и в ней чувствовалось уютное умиротворение. Наконец Темари пошевелилась в его объятиях, и он ослабил хватку, позволяя ей двигаться так, как ей заблагорассудится. Она сделала полшага назад — ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза и увидеть там тени и печаль, витавшую в них. На её лице мелькнула улыбка, но она была тяжелой и отражала ту печаль, что таилась в его сердце. — Время порознь не принесло тебе добра, — подразнила она, но в её тоне было искреннее волнение. Он пожал плечами. — Нет. Ты была всем хорошим в моей жизни. Ее взгляд отвёлся от его глаз, а затем снова вернулся к ним, в тумане сияющего сине-зелёного цвета. — Если я… если я вернусь, впустишь ли ты меня в мою жизнь снова? Его дыхание застряло в горле. — Тем… Мы знаем, такого не может случиться… — Не могло случиться, — ответила она, как всегда, готовая к спору. Её смелость несколько смягчила каменную боль в его груди. — Тогда мы не могли ничего изменить. Но, может быть, мы сможем сейчас. Шикамару хотелось с ней согласиться, но он потратил часы своей жизни, пытаясь найти выход из ситуации, в которую их поставила судьба. Каждая возможность, каждый исход, каждая стратегия… все они потерпели неудачу. Ничто из того, что он мог придумать или о чем мог мечтать, не помогло им снова сойтись. Это измотало его, истощило, наряду с болью утраты, и он по-прежнему не видел выхода из ситуации с разорванным союзом, старейшинами, яростно держащимися за традиции, и конфликтами между деревнями. Он не мог пройти через всё это снова, только чтобы ещё раз разочароваться. Безнадежность была ужасным чувством и ужасным спутником, и он только что научился превращать свою безнадежность в отчаянную апатию. Признать это было больно, но он больше не мог ничего дать. — Я больше не могу сражаться, — выдохнул он. — Я устал, с меня хватит. Я больше не могу. — Он ожидал, что Темари накричит на него, прикажет ему взять себя в руки, поднять задницу и работать на них, как раньше. К его удивлению, она обхватила его щеку ладонью и притянула его взгляд к себе. Она прошептала: «Я буду сражаться за нас обоих». От этого мягкого, но решительного заявления у Шикамару чуть не подкосились колени. Он уже забыл, каково это — быть рядом с ней, ведь Темари пробуждала в нём чувства, бушевавшие с такой силой, какую он редко испытывал. Она была источником всех его мыслей, и без неё мир казался ему скучным и бессмысленным. — Я буду сражаться за нас обоих, — повторила она, обещание, и взгляделась в темноту его глаз. — Сейчас мы старше. Мудрее. Мы сможем найти способ обойти старейшин и правила. Как-нибудь мы сможем снова собрать нашу семью воедино. Если бы это сказал кто-то другой, Шикамару бы отчитал его за то, что тот питает ложные надежды. Но когда это говорила Темари, с её упрямой решимостью, он был готов поверить всему, что она скажет. — Хорошо, — выдохнул он, полностью соглашаясь. — Что угодно ради тебя. — Всё ради тебя, — ответила она. — Не сдавайся ещё. Во мне осталось много борьбы. Его сердце затрепетало, потому что она осталась прежней. Вся в огне, злобе и страсти. Всё то, чего так не хватало в его жизни. Но он был не таким; он был унылым, сломленным и побеждённым. — Я не могу воссоединить весь мир, — прошептал Шикамару. — Тогда что насчёт нашего мира? — ответила Темари тихим шепотом. Она посмотрела ему в глаза. — Только мы. Только наша семья. Только мы трое, а не весь мир. Ты сможешь это сделать? Он замялся, не зная, что ответить. Он полностью утратил веру в себя, когда деревни разделились и он смотрел, как она уходит. Вся его сила, воля и душа ушли вместе с Темари, и уже более десяти лет он чувствовал себя неполноценным. Он не был уверен, сможет ли когда-нибудь снова собраться с силами. — Я не знаю, — честно признался он. — Позволишь ли ты мне? — спросила Темари. — Если ты не можешь, дай мне попробовать. Он не знал, каким должен был быть его ответ. Он вглядывался в маленькие голубые искорки в темно-зеленом цвете её глаз. Он верил каждому её слову — всегда верил и всегда будет верить. Но часть его души понимала, что успех маловероятен, что провал предрешён, и что у него не хватит сил потерять её во второй раз. Но иметь ее здесь, перед собой, в пределах досягаемости, осязаемой и реальной… Он должен был попробовать. Он должен был позволить ей попробовать. — Попробуй, — он хрипло сказал через ком в горле. — Я верю, что ты справишься. Он закрыл глаза и склонил голову, чтобы их лбы соприкоснулись. Если бы он мог застыть в этом мгновении, сохранить его в сердце навсегда, этого было бы достаточно. Это было меньше, чем весь мир, но этого хватило. Её молчание успокаивало. Она тоже хотела просто прочувствовать этот момент и сосредоточиться только на том, что они вместе. — Я не могу задержаться надолго, — прошептала Темари. — Мой сопровождающий заподозрит неладное. Шикамару ничего не ответил, но она почувствовала, как его сердце замерло при мысли о расставании. На мгновение ей пришла в голову мысль взять его за руку и убежать, не оглядываясь, оставив всё позади. Но верность и здравый смысл отвергли эту мысль почти сразу же, как только она возникла. — Мне жаль, — она снова прижалась к его щеке, стремясь к максимально тесному контакту между ними. Его кожа была шероховатой — он не брился уже день или два. — Хотела бы я, чтобы у нас было больше времени. — Это больше, чем я ожидал, — признался Шикамару. — Больше, чем я надеялся. — Всё ещё недостаточно, — она прошептала в ответ, склонив голову на его грудь, а руку положив ему на плечо. — Мы найдём больше времени. — Да? — более хрипло спросил он. — До сих пор нам не удавалось быть вместе. — Шикадай работает над этим, — Темари пробормотала ему в грудь. Она почувствовала, как его руки крепче обхватили её, прижимая к себе. — Он найдёт способ… — Мы не смогли найти его. — Может, Шикадай сможет достичь того, чего мы не смогли. Грудь Шикамару тяжело вздымалась. Мысль о том, что Шикадай сможет восстановить их мир, была прекрасна. Но Шикамару не верил в это, ведь как один Шикадай мог сделать то, что не удалось нескольким деревням? Надежда обманывала и приводила к ещё большей боли. Он предпочитал ожидать худшего, чтобы быть к этому готовым. Так разочарование было не таким болезненным, а печаль — предсказуемой. Темари отстранилась с дрожащим вздохом, обе руки теперь лежали на его груди. — Я… должна идти. Это были слова, которые он больше не хотел слышать от неё. Он покачал головой, положив ладонь на её руку, прижавшуюся к нему. — Я не могу наблюдать за твоим уходом снова, — Шикамару признался, с трудом сглотнув, когда в горле образовался неприятный комок. — Я не могу… Я не могу сделать это снова… Темари взглянула ему прямо в глаза. — Я знаю. Я знаю, это тяжело. — Я недостаточно силен для этого, — Шикамару сказал, сжав её запятье. — Я сильна, — прошептала Темари. — Развернись, уйди и я вытерплю это. Не оглядывайся назад. Он покачал головой. — Это не будет последним разом, — заверила она. — Я обещаю. Мы увидимся снова. Он не поверил бы в это обещание ни от кого, кроме Темари. Его руки не хотели отпускать её. Этого времени было недостаточно — прошло всего несколько часов, которые показались ему секундами. Он не мог заставить себя отойти. — Шикамару, — она сказала тихо, уверенно и ласково. — Я вернусь. Мы снова соберём нашу семью. Я найду тебя, когда она восстановится. — Я буду ждать, — пробормотал он, прижав свой лоб к её. Он закрыл глаза и сделал ещё один глубокий, успокаивающий вдох. Выдохнув, он прошептал признание: «Я люблю тебя. Всё ещё. Вечно». Темари встала на носки, чтобы нежно, но страстно поцеловать его. Когда она снова опустилась на пятки, она в последний раз сжала его пальцы. — Иди, — просто сказала она. — Не оглядывайся назад. А в следующий раз… в следующий раз никаких прощаний не будет. Он кивнул, только потому, что не смог заставить себя с ней не согласиться. Возможно, она и ошибалась, но ему хотелось верить, что это не так. Он отпустил её руку и тут же почувствовал холод от внезапной утраты близости. — Я люблю тебя, — мучительно искренне сказала она. Это были слова, в которые он мог поверить всем сердцем. Шикамару пришлось подождать, пока он не набрался внутренней силы, чтобы отвернуться от неё. Когда он это сделал, он устремил взгляд на землю, думая только о том, чтобы делать один шаг за другим и не оглядываться. Просто один шаг, потом другой — и он смог это сделать. Темари некоторое время смотрела ему вслед, запоминая очертания его спины и угол наклона плеч. Ещё до того, как он скрылся из виду за деревьями, она тоже отвернулась. На мгновение у нее подкосились колени, мир закружился, и ей захотелось свернуться калачиком на лесной подстилке и заплакать. Она подняла голову, выпрямила плечи и решительным шагом двинулась вперед, к Суне.

***

Шикадай ждал в лесу и широко улыбнулся, когда подошла Темари. — Привет, — сказал он. Он собирался добавить ещё что-нибудь, рассказать, как весело было с Иноджином и Чочо, но промолчал, когда к нему подошла Темари. Он не мог понять выражение её лица — оно было каким-то бесстрастным и в то же время полным энергии. — Мам? Она выдохнула с дрожью в голосе и, к удивлению Шикадая, обняла его и прижала к себе в яростном, страстном объятии. Сила этого прикосновения выбила его из равновесия, и у него закружилась голова. Темари редко проявляла нежность, и уж тем более не в такой степени. Его мир как будто немного перевернулся, но он не стал ее расспрашивать. Он осторожно обнял её в ответ. Он ничего не сказал, а просто ждал, пока она не отпустит его. Затем он замер, гадая, прервет ли она молчание. — Идём, — выдохнула она, и в мгновение ока вновь воздвигла вокруг себя защитную стену, и Шикадай увидел, как она вновь становится той самой сильной, неукротимой и знакомой ему женщиной. — Нам нужно найти этого бедного сопровождающего и вывести его из гендзюцу.

***

Грохот близлежащего водопада заглушил прощальные слова Чоджи и Каруи, не дав их услышать посторонним ушам. Он хранил их обещания, скрытые от всего остального мира и известные только ей и ему. Когда они разнялись, оторвавшись друг от друга после прикосновений лбами и нежных поцелуев, Чоджи прочистил горло, сдерживая слёзы, и отступил на шаг, чтобы посмотреть на неё — запечатлеть её в своей памяти до следующей встречи. — Я буду скучать по тебе, — Каруи признался, обе руки лежали на широкой груди Чоджи. — Я всегда скучаю по тебе, — ответил Чоджи. Улыбка Каруи была слабой, но живой. — Присматривай за Чочо, — попросил Чоджи. — Обязательно. — Каруи отошла от него на мгновение, чтобы убедиться, что все её вещи при себе. Подарки и письма от Чоджи были засунуты в её рюкзак, и она слегка прикоснулась к ним, словно проверяя, на месте ли они. Чоджи покопался у костра и достал небольшую коробку для обеда, которую хранил в корзине. Она была доверху набита сладостями и рисовыми шариками. — На дорогу, — Чоджи предложил с тёплой улыбкой. — До Кумо ещё далеко. Каруи взяла протянутую ей посылку, кивнув и ответив столь же слабой улыбкой. — Спасибо. — Скоро увидимся? — спросил он с надеждой. — Скоро, — согласилась она, в её словах чувствовалась непоколебимая решимость. Они стояли долго, ничего не говоря, просто пристально глядя друг на друга. Наконец Каруи вздохнула и твердо сказала: «Прощай, Чоджи». — Прощай, Каруи, — мягко ответил он. Она собрала все силы и отвернулась от него, готовая броситься к деревьям и мчаться обратно в Кумо, подальше от опасностей Конохи. Но прежде чем это сделать, она оглянулась на него через плечо и подтвердила: «Скоро».