The Outlaws Scarlett and Browne

За все время своих путешествий по разоренным землям Британии Скарлетт редко испытывала такую неуверенность в том, что делать. Бородатые разбойники, с которыми она имела дело, звери и банковские менеджеры тоже. Это были вещи, которые она могла перехитрить, убежать от них или, в крайнем случае, застрелить. Она могла положиться на свою скорость, выносливость и широкий спектр антисоциальных талантов, чтобы избавиться от них. Но у нее было мало опыта общения с беспомощно выглядевшими мальчиками. Он просто сидел на полу, уставившись на нее снизу вверх, как щенок. Скарлетт МакКейн пристально посмотрела на него в ответ. — Ты кто такой? — спросила она. Она не могла сказать, сколько ему было лет. Его копна волос была очень грубо подстрижена, возможно, ножом. Это подчёркивало его костлявые черты. Его глаза были широко раскрыты и неестественно блестели. Он выглядел немного моложе Скарлетт – возможно, лет пятнадцать - шестнадцать. – но он также выглядел истощённым, а это означало, что он мог быть кем угодно. На нем была белая футболка, зелёный джемпер грубой вязки, бесформенный и очень грязный, и фланелевые брюки свободного покроя. Огромная пара грязных кроссовок обтягивала его раскинутые ноги. — Кто ты такой? — повторила Скарлетт. — Ну же - говори. Мальчик переменил позу и пробормотал что-то, чего Скарлетт не расслышала. — Что? — Она нахмурилась на него. На этот раз его голос был на удивление громким: — Я сказал: ты одна из этих Испорченных? — Если бы была, ты уже был бы мёртв, — хмыкнула Скарлетт. Она оглянулась на наклонные плоскости солнечного света, струящегося сквозь поднятые окна. Нельзя терять времени. Даже пока она была внутри, угол обзора изменился. Пальцем она толкнула вращающуюся дверь кабинки. — Ты был один в этой штуке? Паренёк поднял голову. Изнутри кабинки падали маленькие капельки воды. Чувствовался слабый запах дезинфицирующего средства и других ароматов. — Да, — ответил он, — я был один. — Мне показалось ты с кем-то говорил. — Нет. — Я точно слышала, как ты разговаривал. Он обдумал это, слегка склонив голову набок. — Возможно, я разговаривал сам с собой. — Угу... — Скарлетт потёрла подбородок. — Что ж, это не очень здорово, но мы оставим это без внимания. Ты сколько там пробыл? Часы? Дни? — Я не могу сказать точно, — сказал мальчик. — Я был там с момента аварии. С тех пор, как начались крики, до того, как появились эти твари, — его взгляд изменился, на мгновение стал отстраненным. Затем он улыбнулся ей, широко улыбнулся, сложив руки на костлявых коленях. Боги, его глаза были слишком яркими. Он был болен или что-то в этом роде. Скарлетт сразу поняла, что ей следует оставить его и убираться восвояси. Выглядит вот так и разговаривает сам с собой… Была ли это лихорадка или он просто сошел с ума - он не принесет ей удачи. Ее челюсть сжалась. Она оглянулась на высокие лучи солнечного света, страстно желая поскорее уйти. — Уже поздно, — сказала она. — Тебе нужно немедленно выйти отсюда. Мальчик пожал плечами. — Да. Ты из Стонмура? — Я не знаю, что это. Ходить можешь? — Ну, — сказал он, — наверное, я немного окоченел. Видишь ли, там было тесно, к тому же темно, и я как бы втиснулся рядом с туалетом. Я не мог сидеть на нем из-за наклона, и вся вода и прочее выпало на меня раньше, когда мы катились с холма, так что это было очень неудобно. К тому же я не стал налегать на дверь всем своим весом на случай, если она откроется или кто-то снаружи услышит меня. Конечно, когда все крики стихли, они действительно услышали меня или, скорее, учуяли мой запах. А потом появилась проблема. Они кусали дверь, царапались и выли, выли очень долго... — Его взгляд снова блуждал, фокусируясь на чем-то, чего Скарлетт не могла видеть. Затем он моргнул, — Извини, что ты спрашивала? Скарлетт уставилась на него. — Я и сама подзабыла, как-то увлеклась... Я спросила, можешь ли ты ходить. По крайней мере, мы знаем, что твоя челюсть работает нормально. Вставай. Мальчик сделал это неловко, молча, но с явной болью, опираясь на перевёрнутую крышу. Он оказался выше, чем думала Скарлетт, почти такого же роста, как она, но сплошные кости и хрящи, никаких мускулов, и к тому же сильно трясся. От него веяло слабость. Она почувствовала волну раздражения. — У меня мурашки по коже в некоторых довольно странных местах, — сказал парень. Скарлетт уже повернулась и зашагала по проходу. Когда она оказалась ниже щели в металле, то оглянулась и с недовольством увидела, что мальчик не последовал за ней. Он все еще стоял, прислонившись к крыше, в состоянии вялого изнеможения. — Пошевеливайся! — Крикнула она. — Ты можешь вскарабкаться здесь. Сперва он не ответил. Затем спросил: — Снаружи еще кто-нибудь остался? — Они все мертвы. — Здесь есть хромой мужчина? Женщина с речными глазами? — Нет. Никого. Конечно нет. Из-за того, что все были мертвы, как я только что сказала. — Я не хочу встретиться с этой женщиной. Скарлетт смотрела на него широко открытыми глазами. — Отлично. Не увидишь. Кого ты скоро встретишь, если будешь стоять там как дурак, так это волка, медведя или страшную лису, потому что именно они, скорее всего, появятся в этом автобусе после наступления темноты. Или Испорченного, что еще хуже. В радиусе шести миль нет ни одного нормального мужчины или женщины, кроме меня, — Скарлетт добавила, — и я сваливаю отсюда. Я могу помочь тебе, прежде чем уйду, или я могу оставить тебя на съедение. Выбирай сейчас, приятель. Мне все равно. Она протянула руку к отверстию, щурясь вверх, на свет. Одно движение, один прыжок, и она бы исчезла. Она почувствовала сильное искушение сделать именно это. Может быть, именно этого и хотел чудик. Может быть, он хотел, чтобы она ушла от него. Пожалуйста, боги, пусть так оно и будет. Просто попроси бросить тебя. — Стой, — сказал мальчик слабым голосом, — подожди, я иду. — Он, пошатываясь, выпрямился и начал шаркать по проходу. Скарлетт испустила долгий и прерывистый вздох. Отлично. Она могла бы помочь ему выбраться на дорогу и оставить там. Рано или поздно кто-нибудь появится. Грузовик с припасами, еще один междугородний автобус. Она посмотрела вверх, на темнеющее синевой небо. Только, скорее всего, не этим вечером… Но это было бы не ее проблемой. Она взглянула на него. Парень все еще вяло брёл по обломкам. — Ты не мог бы немного поторопиться. Труп бы дошёл быстрее. Парень выглядел напуганным. — Я пытаюсь. У меня затекла задница. — Какое это имеет отношение к делу? — От этого у меня подкашиваются ноги. О, мои ягодицы как бетон. Если бы ты ткнул в них пальцем, я бы ничего не почувствовал. — Что ж, этого мы не узнаем. — Скарлетт ждала, демонстративно постукивая ногтями по крыше. Мальчик подошёл к ней. Она указала на дыру. — Итак, это выход на свободу. Он откинул с лица копну черных волос и задумался. Его кожа была гладкой и без морщин, выражение лица выражало спокойную задумчивость. Казалось, его не интересовала ни окровавленная одежда, на которой они стояли, ни опасность их положения. Его будто не было здесь на самом деле. — Ну и? — потребовала Скарлетт. — Забраться сможешь? — Нет. Она фыркнула. — Предсказуемо. Ладно, стой здесь. Подсажу тебя. Она так и сделала, перенеся его вес на руки, пока он карабкался наверх, к свету. Его кроссовки были здоровенными, движения размашистыми и неуклюжими, но он почти ничего не весил. У Скарлетт мелькнула мимолётная фантазия о том, как она подбросит его вверх мощным движением рук, чтобы он исчез за верхушками деревьев и его больше никогда не видели. Каким-то образом она подавила это желание. Тяжело дыша и размахивая руками, он перелез через край ямы и забрался на крышу автобуса. Одним быстрым движением она подтянулась и оказалась рядом с ним. Они вместе присели на корточки на поверхности тёплого металла, над камнями и ручьем. Воздух был приятным и свежим после кровавого заточения внутри, но лицо мальчика было искажено от боли, несмотря на дневной свет. Он прикрыл глаза рукой. Скарлетт проигнорировала его и спрыгнула на землю, на сухое место у воды. Повсюду вокруг нее чёрной тенью нависали стволы вязов и серебристых берез. Она прислушивалась к жужжанию мух над засохшей кровью и к тишине, царившей в лесу за ее пределами. Наступила глубокая тишина. Возможно, слишком глубокая. Она не слышала криков птиц. Она медленно повернулась, ее рука бессознательно потянулась к рукояти ножа, висевшего у нее на поясе. Конечно, не Испорченный. В основном они были за пределами пограничных земель. Не челтенемские поисковые отряды. Они бы давно повернули назад. Что-то еще? В зарослях папоротника ничего не шевелилось. Жаркое марево плавало по краю дорожной насыпи высоко вверху, там, где съехал автобус. Может быть, и нет… Ее рука расслабилась. Но даже в этом случае лучше всего было оставаться настороже, действовать быстро и тихо. — СПАСИБО! Радостный крик донёсся с крыши автобуса, где мальчик поднялся на ноги. Он делал неуверенные движения, собираясь спуститься вниз, стоял на краю, заглядывая вниз, одновременно махая ей рукой и улыбаяся. Его руки торчали под разными углами, рукава его огромного джемпера хлопали, когда он махал; он был похож на огромного зеленого неоперившегося птенца, готового взлететь. — Спасибо! — Крикнул он еше раз. — Так приятно выйти на улицу! — Неуклюже двигаясь, он попытался выровнять свой спуск, потерял равновесие, опрокинулся назад и ударился о металл с глухим стуком, который эхом разнёсся по поляне. Он полежал там мгновение, свесив ступни с края, затем как бы бескостно потёк вперёд и бесформенной кучей рухнул на землю. Скарлетт закатила глаза. Отвернувшись, она откупорила бутылку и сделала глоток воды. По ее часам было далеко за четыре. Через пару часов начнёт темнеть, и ей нужно будет найти укрытие. Она сбросила рюкзак со спины, затянула шнурки, крепящие тубу и маленький металлический чемоданчик. Она бы открыла его в Стоу. Несомненно, в нем содержалось что-то ценное. Деньги? Оружие? Может быть. Парнишка уже взял себя в руки. Эхо от его удара о карету все еще слабо отдавалось среди деревьев. — Не стоит так болтать, — заметила Скарлетт. —Здесь шуметь нехорошо. — Извини, — ответил он, — просто я, так... — И если ты еще раз упомянешь о своей окоченевшей заднице, я тебе врежу. Он замолчал. — Просто небольшой совет, — сказала Скарлетт. Он моргнул, глядя на нее. Солнце освещало его чёрные волосы, заставляя их сиять, как тёмное пламя. Впервые она заметила багровый синяк у него на лбу и тонкую красную полоску сбоку на шее. Его тело слегка дрожало; он опустил взгляд и рассеянно уставился на деревья и ручей. Скарлетт кивнула. — Итак, если ты готов, — сказала она, — я отведу тебя к дороге, где ты сможешь дождаться помощи. А я пойду. Она вошла в ручей, легко перебираясь с камня на камень в направлении берега. На полпути она оглянулась. Мальчик не пошевелился. — Такое красивое место, — произнёс он. — Ты имеешь в виду, помимо всех этих пятен плоти и крови? Не очень то красиво. Давай, шевелись. — Думаю, ты права. Никогда не был в таких местах. — Он двинулся за ней, медленно, неуверенно, спотыкаясь о камни. — Спасибо тебе за то, что спасла меня. Ты добрый человек. Это было просто смешно, и Скарлетт не ответила на это. — Ты же понимаешь, что на самом деле я тебе не была нужна, — сказала она. — Ты мог выйти из этой кабинки в любое время. — Я был слишком напуган. И слишком слаб. У тебя есть какая-нибудь еда? — Нет. — Я давно не ел. Она отошла на пару шагов, затем и остановилась. — Полагаю, у меня есть вода. Можешь взять одну из этих бутылок. Или попей из ручья. — А, нет, с водой все в порядке - в туалете был кран. Я попил оттуда. — Да? Тогда ты в порядке. — Внутри нее закипало нетерпение. Она пошла дальше, обогнула нос автобуса и начала карабкаться вверх по насыпи. — Там было не много чем занятся, — добавил парень слабым голосом, — я просто сидел там, слушал, что происходит снаружи... Конечно, он имел в виду зверей, поедающих пассажиров. Скарлетт это не интересовало. Это было нечто такое, что уже произошло, и случилось с кем-то другим, кроме нее самой, что делало это вдвойне неважным. Ее единственной заботой было то, что ждало ее впереди в лесу – и как благополучно добраться до места стоянки. Тем не менее, присутствие мальчика отвлекало, а судьба автобуса была странной. Она могла бы спросить его об этом, и он, возможно, ответил бы. Но ее нетерпение и раздражение были слишком велики, и все, чего она хотела - это избавиться от него. А через тридцать секунд было уже слишком поздно. Солнце поднялось над насыпью; оно танцевало за сломанным барьерным ограждением, отбрасывая тени, похожие на прутья клетки, которые полосовали склон перед ними. Спуск был крутым, в высокой траве виднелись чёрные комья земли, вырванные из-под колес автобуса. Это было нелегко даже для Скарлетт. Она слышала, как мальчик хрипит и отдувается у нее за спиной. Доберись до вершины, сбрось его и двигайся дальше. Она повернулась, чтобы поторопить его, и увидела, что он освещён чистым золотым светом, пугало в ярко-зелёном свитере, сопротивляющееся, но улыбающееся, его глаза устремлены на ее с выражением глупой благодарности; а дальше, возвышаясь рядом с автобусом, где она лежала, скрытая, когда они проходили мимо, фигура, большая, как стоячий камень, но покрытая красно-коричневым мехом. Монолит с чёрным горлом и чёрными лапами, который опустился на передние лапы и резвой походкой поспешил к ним вверх по склону. В этот момент Скарлетт поняла, что времени у нее нет. Медведь был слишком быстр; мальчик слишком близко, слишком неосведомленный, слишком безнадёжный во многих отношениях. Он снова заговорил – вероятно, произнося еще более бессмысленные благодарности, – совершенно не обращая внимания на несущуюся на него смерть с трясущимся пузом, от которой сотрясалась земля позади неё. У Скарлетт не было времени. Она знала, что это так, даже когда сделала три шага вниз по склону – и прыгнула. Она поняла это, когда столкнулась с мальчиком, одной рукой оттолкнув его в сторону, а другой потянувшись к себе пояс… Она знала это, когда потянулась за своим ножом. Затем медведь врезался в нее, и удар, и боль, и натиск зубов, и когтей, и горячее, зловонное дыхание только доказали, что она была права.