Чехарда

— Давайте как в старые времена, сыграем в Чехарду! — раздался голос Кэйи. Он резко развеял образовавшуюся неловкую и душную атмосферу, которая воцарилась в один жаркий летний полдень в Мондтштадте в доме семьи Рагнвиндров. Тома должен был вот-вот уехать в Инадзуму и ребята никак не могли придумать, как провести последний день в компании друга детства. Все это время просидев в гробовой тишине, которую то и дело нарушало тиканье настенных часов, ребята скучали, молча уткнув взгляды в пол. Над ними, словно грозовая туча, нависла перспектива оказаться в дураках, так и не придумав, чем окончить их совместное времяпровождение. Но вот Кэйя озвучил свое предложение, на которое Дилюк отреагировал скептично, вопросительно вскинув вверх одну бровь и фыркнув в сторону брата. Сколько им лет, чтобы играть в эту детскую игру? Да, когда-то они любили ее. Она забавная, достаточно рисковая для таких мальчиков, как эта троица. Но им идет уже второй десяток лет, не слишком ли глупо таким баловаться? Да еще и в последний день пребывания Томы в Мондштадте. — Любая идея лучше, чем ничего, — спокойно, с улыбкой на губах заключает Тома, взглянув на Дилюка, отчего тот нервно дергается. И кивает. Двое против одного. Кэйя, довольно хихикнув и сжав ладонь в кулак, взмахивает ею в победном жесте. Выиграл в этом недо-споре со старшим братом. «Вот придурок», — заключает про себя Дилюк. Парни приступают к процессу. Все было проще на словах, а вот на практике не каждому удавалось провернуть все как надо. Либо не хватало смелости, либо же ловкости и силы. Но все трое были натренированными парнями и к своему возрасту каждый из них умело владел собственным орудием — либо мечом, либо клеймором, либо копьем. В общем, они были способными малыми и чехарда для них была плевым делом. Первым встает Дилюк, за ним Кэйя, и последним, самым ловким участником, замыкающим ряд, является Тома. Братья наклоняются, вставая на одно колено, либо согнувшись — кому как удобнее, — и Тома, разбежавшись, прыгает через них, поочерёдно, даже не опираясь руками на спины. Он уже своего рода «мастер» в этом деле, в отличие Кэйи и самого неловкого в их компании Дилюка. Движения и поступь у старшего наследника семейства Рагнвиндр медленнее и тяжелее, как и свойственно обладателю столь тяжелого оружия, чьей основой для тренировок являются силовые упражнения. Кэйя же и Тома больше ставят в преимущество ловкость и скорость, поэтому справляются с задачей игры намного проще и быстрее. Последним сзади встает Дилюк. Перед ним Тома наклоняется, оперевшись руками в колени и ждет. Но что-то идет не так. Дилюк смотрит в одну точку и никак не может сдвинуться с места. «Ох черт!» Внезапно охвативший жар, как языки пламени, быстро распространяется по всему телу сверху вниз, и сползает вниз, делая ноги тяжелее, а штаны — теснее. Отчего? От пятой точки Томы, очевидно… Дилюк не до конца понимает, что это за чувство, от которого внутренности все связывает в тугой узел и дышать становится тяжело. Он фыркает, словно пароход, выпуская клубы «дыма» из ноздрей. Кэйя, уже потерявший всякое терпение, выпрямляется и кидает на старшего брата недовольный взгляд из-за спины, а затем ухмыляется. Лицо Дилюка горит. — Мне нужно отойти, — пробормотав это, парень тут же убегает с заднего двора винокурни в особняк. И стремглав мчится на второй этаж, к себе в комнату. Нет, только не это. Кэйя заметил, Кэйя понял! А Тома так и остался там, недоумевая, что же случилось с лучшим другом. — Что это с ним? — удивленно протягивает Тома, словив взглядом лишь едва различимые очертания крупной юношеской фигуры. Дилюк для их лет высок, широк в плечах и оттого его все еще по-детскому округлое лицо и движения смотрятся так нелепо. Не то, что грациозно сложенный Кэйя, с движениями, как у изящной пумы. Или павлина, как нравится думать Дилюку. «Зассал», — думает Кэйя. По всему поместью раздается грохот. Это дверь в комнату Дилюка и его тяжелые шаги. Он никак не может унять беспокойство в груди. Сердце вот-вот и выскочит, бросившись плясать в камин. — А ты сам сходи и узнай, — бросает с хитрой ухмылкой на губах Кэйя. — Ну ладно, — Тома пожимает плечами и направляется в особняк. Аделинда замечает его у самого входа и заинтересованно хмыкает, переведя взгляд на скучающего снаружи Кэйю. «Неужели поссорились?» — удивленно думает про себя женщина, грустно вздохнув. Этого еще не хватало. Вся надежда, что ее выводы неверны. Ведь она как никто другой знает, как эти трое хорошо дружат. И упаси Барбатос, чтобы в последний день пребывания Томы в Мондштадте, они испортили отношения. Но если бы она только знала. Если бы все они только знали, что творится с Дилюком! А стоит ли вообще переживать? — Можно зайти? — спрашивает Тома, заранее трижды постучавшись и прождав пару секунд. Со стороны Дилюка раздается невнятное бормотание. Тома принимает это за положительный ответ и неловко отворяет дверь. Та со скрипом, но поддается. Тома проходит в комнату и окидывает взглядом друга. — Что случилось, ты в порядке? В чем проблема, ты так внезапно убежал. Дилюк смотрит на него, держа на коленях подушку. Весь красный, как помидор. И отводит взгляд, недовольно фыркнув. Тома осторожно ступает вперед, еще ближе. И садится неподалеку, сохранив расстояние между ними в каких-то десять сантиметров. Вытягивается, пытаясь разглядеть лицо, которое скрывают лохматая огненно-рыжая челка. — Да вот, посмотри. Только не надо меня высмеивать, — злобно гаркнув, Дилюк откидывает в сторону подушку и встает прямо перед Томой, отчего тот не сразу понимает, куда смотреть. Пока взгляд плавно не сходит с красного лица друга ему на промежность, откуда исходит вся проблема. Прямо так выступает. Тома наклоняется слегка, неверя глазам. Первая мысль, от которой ему и самому становится неловко — какой же у Дилюка…большой. Тома сглатывает, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Сам, небось, красный уже как томат. Но рот его невольно расплывается в улыбке. Почему? Дилюка же так легко задеть. — Мне не смешно, просто… — Тома сразу же встает в защиту, заметив как возмущенно вздыхает Дилюк. — Я думаю… я могу тебе помочь с этим. — Помочь?! — Дилюк возмущен. Что это еще за шутки. Помочь с этим? — Ну да. Как твой лучший друг. И я обещаю, что не расскажу Кэйе. Так просто. Дилюк словно во сне. Это какой-то бред. Лучший друг помогает в таких делах? Кэйя говорил, что первый раз, даже такой первый раз должен быть с кем-то симпатичным. Дилюк прикусывает губу. Все это время он думал, что ему нравится Джинн. Она ведь такая милая, заботливая, смелая, трудолюбивая и правильная. Она идеальная. Дилюку нравится, что она со всем справляется если не с первого, то со второго раза. И никогда, никогда не насмехается над другими, не то, что Кэйя. И не подначивает братьев своровать у отца из погреба вино (хоть им и нельзя по законам, и неважно, что осталось всего пару лет и в компании взрослых можно чуть-чуть). Джинн хорошая. От мыслей про Джинн по всему организму словно виноградный сок проливается. А Тома… Тома такой же. Но ведь он парень? Парни — это не по части Дилюка. Ведь так? Или уже нет?! Дилюк сильно прикусывает губу, отчего чувствует подступающий привкус крови. — Ладно. Тома тоже красивый и по-своему хороший. А еще он ловкий. Дилюк делает тяжелый вздох, садясь рядом. Тома улыбается, но не по-хитрому, по-хищному, как Кэйя, заставший старшего брата врасплох. У Томы нежная улыбка, добрая. Кажется, он понимает Дилюка. Понимает? У него что…тоже? Дилюк неохотно опускает взгляд, поддавшись желанию. Да. У Томы тоже стоит. — И я тебе помогу. Тома кивает. Ну, а что? Вполне справедливо. Они спускают с себя штаны и нижнее белье. Дилюк старается не смотреть Томе в глаза, а просто одним неловким движением обхватывает стоящий колом член друга. Горячий. И гладкий. Дилюк никогда не трогал чужие гениталии. Он лишь видел нарисованные в учебнике по анатомии. И то на уроках по биологии. И член там выглядел не так. Тома аккуратным, легким движением, словно ветер, проходит ладонью по всей длине, от чего у Дилюка захватывает дыхание. Он словно окрылен и вот-вот подлетит к потолку. И вздыхает вместе с тем, как Тома опускает руку плавно, по всему стволу. Они начинают набирать скорость, с каждым разом переходя из плавных и неловких движений в более быстрые. Дилюк чувствует, как вот-вот и… Он на пределе. Тома понимает это по тому, как тот вместо того, чтобы дышать, уже пыхтит, как паровоз. Это выглядит смешно, мило и…горячо? Тома хочет услышать что-то еще, что-то, что он видел лишь в книгах, которые они с Кэйей тайком утаскивали с полок из-под носа молодой библиотекарши Лизы и зачитывались ночами, под одеялом, с лампой в руках. Он поднимает руку к головке и прикрывает ее основание большим пальцем. С уст Дилюка раздается недовольный стон. Тома готов взлететь от удовольствия. Как приятно слышать голос человека, который давно нравится, в таком контексте. — Ты чего?! — Дай я сделаю тебе еще лучше. — Бросает Тома, и двигается бедрами ближе, наклоняясь к паху Дилюка, отчего тому уже неудобно ласкать рукой его член. Дилюк убирает ее и недовольно фыркает. Не дал довести дело до конца! Тома встает на пол, перед ним, на колени. И берет член в рот. Теплый, мокрый… Дилюк закатывает глаза, не в состоянии даже возмутиться подобной наглости. Что это еще за помощь?! Разве друзья так поступают?! Тома берет его на всю длину, опустившись до конца. Дилюк чувствует кончиком плоти небо парня, прежде чем тот резко выпускает изо рта член, сопротивляясь рвотному позыву. А затем повторяет предыдущее действие, но уже осторожно. Дилюк откидывает голову назад, оперевшись обеими руками на матрас и интиктивно двигает бедрами навстречу рту Томы. Несколько движений туда-сюда и он кончает. А затем осознает, что произошло, и, опомнившись, подскакивает на месте. — Святой Барбатос, — Дилюк смотрит на Тому в шоке. — Ты… — Да все нормально, — подтирая большим пальцем сперму с уголков рта, отвечает Тома. Взгляд у него слегка мутный, расплывшийся. Он и сам чувствует, что скоро кончит. Но нужна помощь. — Дай я доведу свою часть до конца, — с этими словами Дилюк грубо хватает парня за руки и толкает на кровать, свалив того плашмя на поверхность. На мгновение он отвлекается от основной мысли, кинув неосторожно взгляд на Тому. Тот словно сам не свой — хватает руками простыню, уставившись на потолок и тяжело дышит. Подумал бы, что у него температура поднялась, да ведь знает, в чем дело. Дилюк прикусывает щеку изнутри. Как же мило Тома смотрится. И первая же мысль, возникшая в голове, подталкивает осмелевшего парня на такой шаг. Он хватает подбородок Томы одной рукой, поворачивая лицом к себе, и покрывает его губы своими. Тома только делает глубокий вдох, в шоке от подобного поворота. Первый поцелуй с самим Дилюком?! Как же ему сегодня повезло. Везение, конечно, такое себе. Ведь у Дилюка опыта в поцелуях еще меньше, чем в Чехарде. И целуется он так неловко, неуклюже. Тома берет все в свои руки, приобняв парня руками за шею и заманивая ближе к себе телом. Дилюку ничего не остается, кроме как поддаться. Он привстает уже коленями на кровать, матрас под его весом издает жалобный скрип и слегка изгибается. Тем временем Тома не теряет зря и уже ногами приобнимает того за талию, и трется пахом о Дилюка. Тот чувствует сквозь одежду горячий и твердый член, но не отвлекается от поцелуя. «Черт, как хорошо», — думает про себя Тома, — «не хочу, чтобы это кончалось». Но увы, нет в мире ничего вечного. Тома вскоре кончает, оторвавшись от губ Дилюка и хрипло простонав его имя, вызывая у того изумление на лице. — Что? — А меня-то зачем звать? — Просто ты мне… Не важно, — смущенно обрывает уже подготовленную ночами речь Тома, раздраженный таким глупым вопросом. Дилюк пожимает плечами и встает с кровати. Они поправляют одежду, прежде чем замечают, что все это время дверь в комнату была слегка приоткрыта. Раздается глухой смешок снаружи. «Ну и ну, братец. Молодец!»

***

Мона смотрит на шар и недоумевает. Перед отъездом Томы она решила погадать на его будущее. Что же показывает ей шар? Конечно же, приключение и успех. Но вместе с тем и любовную драму, неозвученные чувства. Мона загадочно хмыкает, пожимая плечами самой себе. Ну, всякое возможно.