Любимые омеги бесславного Принца Харольда

К двенадцати годам Принц Эрик владел тремя языками, но не мог подобрать слов, чтобы попросить позволения отойти по нужде. Обычно слуги угадывали все желания и потребности детей Короля. Наследников приучили к тому, что требовать излишки стыдно. Так просьбы пятнадцатилетней Принцессы Апрель не гасить свет, чтобы дочитать книгу, или клянченье малыша Дэя сладостей с родительского стола жестко пресекались. Редких сорокаминутных привалов по расчетам Няни должно было хватить экипажу, чтобы поесть и привести себя в порядок. Их путь занимал лишь сутки легкого лошадиного бега. Король и Королева отсылали детей в летнюю резиденцию в середине весны, где им предстояло дожидаться первого снега. В столице началась эпидемия чумы. Переполненные лазареты и телеги, загруженные трупами, вытеснила из головы острая боль в паху. Эрику была необходима эта остановка. Старшая сестра упражнялась с Няней — проворно умножала в голове двухзначные числа, попутно радуясь собственным успехам. Апрель не меняла свой уединенный образ жизни и всегда умела себя развлечь в любой компании, и при любых обстоятельствах. Порой создавалось впечатление, что сестра рада их спонтанному путешествию, и ее не заботит ничего, кроме возможности собирать лесную землянику и читать романы под открытым небом. Апрель была умной принцессой, человеком, способным скрыть за непринужденной улыбкой тяжелые мысли. Накануне она порвала со своим женихом. Юный Эрик видел его лишь единожды. Король наградил свирепого воина трапезой в компании Королевы и их «цыплят». Столь близкий жест отца укреплял мечты Принцессы Апрель о замужестве. Бородатый Капитан Харпер демонстрировал к монаршей семье вульгарное неуважение. Сел за один стол с Королем в вонючей волчьей шкуре, пил вино из огромной деревянной кружки, что висела у него на поясе, и ел жирное мясо руками, не прислушиваясь к светской беседе. На просьбу Принца Эрика взглянуть на волчий мех поближе, альфа и вовсе встал и нахлобучил на причесанную головку мальчика звериную башку. Эрику было весело и немного не по себе. Он еще практически ничего не знал об альфах, но был убежден, что этот варвар чувственной и образованной Апрель совсем не подходит. Сестра говорила с Капитаном меньше минуты в сумрачном саду через плотную штору из белой хиты. Эрик развалился на ее девственной кровати, задыхаясь от нетерпения и беспричинной радости. Они прямо сейчас объясняются в любви! Они будут играть свадьбу! — Кто дал тебе позволение забираться с ногами на мои простыни? Чему ты улыбаешься? — Напирала бледная Апрель, цедя слово за словом дрожащими губами, — Капитан считает брак большой глупостью. Но будет ждать, когда отец решит выдать замуж тебя. С тех пор Эрику было трудно выдержать взгляд старшей сестры. В двенадцать лет принц думал о свадьбе с варваром, как о чем-то невозможном. К пятнадцати — родил от него сына, которого назовут Харольд. Карета монотонно ползла по лесной дороге. Пятилетний будущий Король дремал на коленях у старшего брата, закутанный пуховое в одеяло. На привалах альфа скакал, как козленок в мокрой траве и норовил повиснуть на любой ветке. Принц Дэй был для династии главным сокровищем. Эрик и простудился по вине неугомонного Дэя! Садовник запустил в королевский фонтан маленьких красных юрких рыбок. Альфа гонялся за ними, шлепая по прозрачной, искрящейся от дневного света, ледяной воде босиком. Лживое апрельское солнце напекало золотые макушки королевской семьи. Эрик, как ответственный старший брат, просил Принца Дэя угомониться серьезым взрослым тоном, хоть и ему самому хотелось снять тесную обувь и помочить ноги. Малыш зачерпывал чистую воду в маленькие ладошки на нарочно брызгал на подол перламутрового платья омеги. Эрик долго сопротивлялся соблазну. Королева застала смеющихся сыновей насквозь мокрыми и с клацающими зубами. Если Дэй отделался громкими чихами простуженного котенка, и буднично высморкался в край позолоченной скатерти, сидя за столом с монархом-отцом, за что получил от последнего больно ложкой в лоб и разревелся. То к Эрику привязалась противная омежья хворь. Подолгу он лежал, уткнувшись носом в теплую мягкость Королевы-матери, сжимая грелку с горячей целебной солью между ног, и радовался тому, что боль, наконец, отступила. Маленький принц мог расслабиться и поспать, не боясь намочить постель. После последних родов тело Королевы стало крупнее и неповоротливее. Она заметно раздалась в боках и совсем перестала походить на тоненьких миниатюрных Эмпти, бегающих вокруг ее мужа в прозрачных цветных платьицах. Массивная породистая омега с темными медвежьими глазами и золотыми кудрями в пол выделялась среди потаскух дворца и раньше. Эрик знал, что мать хладнокровно сжила со свету всех соперниц и их отпрысков. Считал это ее большим достижением и очень гордился своей мамочкой. Даже в глубоком хрипловатом дыхании Королевы, он находил проявление недоступной ему омежьей силы, а не признаки неизлечимой болезни, что заберет их грубую и неаристократично искреннюю мать через два года. — Ты пережеванный ботинок, Эрик! — Беззлобно вздохнула Королева, гладя мальчика по горячему лбу. — У тебя совсем паршивое здоровье. Ты омега и обязан себя беречь. Твое баловство скажется и на твоих нерожденных детях. — Значит, без детей до меня никому не было бы дела? — Зевнул принц. — Без детей жизнь омеги не имеет смысла. Особенно в королевской семье. — Мать глубоко задумалась, рассматривая черты лица сына, — Как бы мне хотелось, чтобы ты сам навсегда остался ребенком. Эрик считал взросление неспешным дружелюбным ручейком, сопровождающим его, старшую сестру и брата. Мать догадывалась, созревание сына как омеги, перевернет его жизнь, будто шторм. Она не успела принять меры.

***

— Остановимся здесь, Няня. Я хочу нарисовать этот луг в лучах уходящего солнца. — Неожиданно приказала Апрель, бросая на Эрика короткий мудрый взгляд. Полная и сдержанная, к сожалению, некрасивая, сестра походила на их маму. Мигом проснувшийся шалун Дэй больше напоминал Короля-отца резкими чертами лица. Нервно ерзающий Эрик, с красными от температуры и стыда щеками, смахивал на падшего развращенного ангела. — Ваша маменька строго велела не отклоняться от маршрута. Мы должны прибыть в летний особняк как можно быстрее. Няня. Семь лет она ловила на себе удивленные взгляды, присматривая за наследниками во дворце. Кожа цвета молочного кофе, короткие черные волосы, спокойные карие глаза. Чересчур экзотично прекрасная для добровольного решения отойти в сторону и не бороться за сердце Короля. Старомодный наряд, аромат паприки. Единственная омега, что имела право целовать широкую руку Королевы. «Эта женщина вовсе не благородна, цыпленок. — Наставляла мать маленького Эрика, — Она благоразумна. Вместо золотой цепочки от твоего отца, которой я бы ее задушила в чулане, она выбрала долгие годы кормиться из наших рук. Неглупая Эмпти.» — Маменьки здесь нет. Принцесса Апрель давно не нуждалась в нянечке, ей нужна была верная подруга. Своим упрямством Няня лишала себя шанса сохранить их близкие отношения. Эрик не смел пошевелиться, белье на нем было мокрым и склизким. Наня расстелила дорожный ковер на траве, вполголоса журя Принца Дэя. Альфа катался по нему в пятый раз только за эту поездку и вновь находил это лучшим занятием в мире! Апрель быстро сняла с плеч шерстяную шаль и обмотала вокруг пояса Эрика. Тот стоял ни жив, ни мертв. — Это очень не вовремя. Однако, я тебя поздравляю. — Принцесса грустно улыбнулась. — Капитану Харперу недолго осталось ждать вашей свадьбы. — Капитан меня не интересует. Меня никто не интересует. — Эрик опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо, что остановила карету… Но здесь рядом нет уборной. — Так иди в лес. Старайся не забредать далеко и быстро вернуться. Через пару часов мы приедем и ты переоденешься. Шанса остаться наедине с собой у тебя еще долго не будет. Принц густо покраснел, но мочевой пузырь под белым плащом-хитоном предупредительно запульсировал. Сжимая ноги как можно плотнее, он бросился в кусты. Апрель тихонько хихикнула. Когда Эрик свыкнется с первой течкой, над этим конфузом можно будет долго шутить. — Куда направился Ваш брат? — Холодно спросила Няня. — На некоторые вопросы омеги имеют право не отвечать. Апрель поспешила отобрать у Дэя цветные мелки, которые альфа с аппетитом жевал.

***

Страх перед лесными разбойниками или дикими животными не шел ни в какое сравнение перед опасением, что кто-то застанет принца, писающим прямо в траву! Эрик прежде не видел леса так близко. Пение птиц, тени деревьев и шелест молодой листвы отвлекли мальчика от неудобных мыслей и тревоги. Он не мог отказать себе в том, чтобы дотронуться до шероховатой коры и неуверенно снять тесную обувь. Когда белые ступни коснулись прохладной почвы, Эрик вдруг почувствовал себя счастливым и свободным. Став старше, мочиться в саду отца ему точно никто не позволит! Это станет интимным воспоминанием, о котором принц расскажет разве что своему альфе на ушко. Он шел все дальше вниз, радуясь тому, как легко запоминается дорога. Как дружелюбен лес, и как его любит старшая сестра. Несмотря ни на что еще любит! Приметив взглядом самое большое дерево в округе, Эрик с опаской огляделся, медленно снимая мокрые панталонны, отчего-то пахнущие королевскими розами. Он медленно расстегнул хитон, затем и вовсе скинул его с плеч дрожащими руками. Задрал светлую юбку, затаив дыхание и… крепко схватил себя между ног, едва не падая с ног от наслаждения. Птицы все так же пели в кронах деревьев. На лбу Эрика выступил холодный пот. В нос ударил аромат розы. Он боялся разжать кулак, боялся стоять в таком положении. Чуть шевельнул большим пальцем, проверяя не отмерла ли рука. Хорошо. Сердце застучало в горле. Отдернул ладонь от чего-то отвратительного. Чуть не взвизгнул от ноющей боли, слезы хлынули градом. Пах пылал огнем. Мама предупреждала его не возиться в холодной воде! Теперь Эрик смертельно заболел! И чтобы сохранить его грязную жизнь, лекарю придется отрезать все, что принц прятал под нарядной детской юбочкой! Слишком далеко и стыдно, чтобы звать Няню и сестру на помощь. Дабы облегчить страдания он вновь просовывает руку между ног и неумело себя наглаживает. Эрик раздвигает дрожащие ноги и садится на толстый корень дерева. Инстинктивно пробует тереться о него взад-вперед. Омежья природа подсказывает ему, что вот оно — лекарство от его хвори. Крепко зажимает рот рукой, чтобы не выдать себя стоном. Слышит стук сердца и шелест дорогой ткани. Когда тело накрывает волна теплого удовольствия и боль, наконец, утихает, Эрик успевает задрать юбку в последний момент. На корневище хлынула огненная моча. Принц лежал в траве с таким чувством, будто только что кого-то убил или предал. Розы, что Боги дали ему как омеге, пусть принесут Эрику на могилу! Он непременно расскажет Няне о своем грехе. Пусть его высекут клиновыми прутьями. Запрут на чердаке летнего особняка до декабря. Прижгут пах каленым железом. Эрик примет любое наказание, лишь бы родители ничего не узнали. Сестренка Апрель! Угадала его первую течку раньше самого Эрика. Или, быть может, о ней уже знают все, включая кучера и двух стражников?! Опустится ли сестра-тихоня до шантажа? Что она потребует от брата? Изуродовать свое лицо, дабы Капитан Харпер перестал смотреть в его сторону? Как Эрику сесть в карету и, смотря им с Няней в глаза, ехать еще несколько часов?. Эрик презрительно зашвырнул липкие панталоны в кусты, поднимаясь на луг с тяжелым сердцем. Он бы дорого заплатил, чтобы навсегда исчезнуть из памяти семьи. — Вот Вы где, принц. — Голос Няни заставил мальчика вздрогнуть. Он ожидал ощутить заботливые объятия, может даже заслуженную пощечину, но замер с острием кинжала в груди. Кровь хлынула на белый хитон. Чернявые стражники заворачивали в дорожный ковер обезображенные трупы принца и принцессы. Кучер кормил лошадей с хмурым видом. — П-почему, Ня-ня?. — Прошептал Эрик, теряя равновесие, по привычке цепляясь за рукав ее платья. — Твой отец уничтожил нашу деревню. — Холодные карие глаза не испытывали сожаления или ненависти, — Мы были и остаемся верны Южному Ханству… Бросьте омег здесь в лесу. Тело младшего заберем с собой, чтобы присылать Королю по кусочкам. Эрик почувствовал, как скатывается по травяному склону к подножью деревьев. Птицы умолкли в листве. Тишина была недолгой. Когда к нему зашвырнули обезглавленную старшую сестру, принц оглох от собственного крика безысходности.

***

— Розам рано цвести в апреле. Откуда здесь такой аромат? — А я почем знаю? В городе чума — не до цветочков! — Фыркнул молодой загорелый альфа, не выдерживая пристального взгляда демонических красных глаз. Князь Мэрон промолчал, поправляя широкополую соломенную шляпу. На лес опустились первые сумерки. Старик еще не рисковал обнажать уязвимую кожу альбиноса перед слабым солнцем, но видел уже прескверно. Полагался на острый нюх. Эпидемия расчистила перед юношей карьерную лесницу. Еще вчера он служил водовозом, а сегодня сопровождал важного гостя самого Короля с далекого Севера. Улыбчивый проворный слуга нравился альфе гораздо больше вельможи, задающего несвоевременные вопросы. Сутки они добирались до Королевства по морю, без передышки запрыгнули в седла, но притормозили в самый солнцепек, не объясняя причины. Два юнца из разных земель, которых объединяла веселая молодость, и пожилой чудаковатый Князь. — Скажи, братец… — Начал Водовоз, бросая на старика косые взгляды, — Этот дедуля и в правду княжеского рода? Судя по одеженке он колдун, али монах. — А ты много князей видал за жизнь? — Уточнил северянин с лукавой улыбкой. — У меня дело маленькое. Я с Господами не выпиваю. Но хозяин твой — жуткий тип! Северный альфа музыкально рассмеялся, обнажая белоснежные зубы, которым Водовоз по-черному позавидовал. — Ваш Король призвал его к себе — искоренять чуму. — Так он великий целитель?! — Водовоз возбужденно захлопал глазами. — Он шахматист. У него золотая голова. — Не без гордости мурлыкнул Северянин, — Я родился на улице. Моя мать была нищенкой и учила меня побираться. Ребенком я подцепил грязную хворь, и на моем лице появились волдыри и язвы. Никто больше не хотел подавать мне монетку или хлеба. В страхе прогоняли прочь. Оставила меня и мама, а Господин Мэрон подобрал. Тогда он, действительно, еще не был Князем… и «господином» его трудно было назвать. Он меня вылечил и обучил. Жили мы впроголодь и даже лошадь себе не могли позволить. Мы много путешествовали и изучали разные ремесла. Когда я подрос, он сказал, что не хочет видеть во мне ни сына, ни раба! Я стал его другом. Господин родился «ребенком луны». Он не стал воином, но изучил все доступные науки! Его мудрость помогла построить головокружительную карьеру! От городского низа он пришел к месту Советника. Князь выдал за него одну из своих дочерей… Князь часто говорит, что не любит людей и почести. У него мягкое сердце. Он не может отказать никому в помощи, ведь люди отвергали его раньше. Считали проклятым или больным из-за красных глаз и бескровного лица. — Раз он такой башковитый, зачем меня про розы спросил? — Фыркнул Водовоз, не веря и половине услышанного. — Господин учил меня, что не стыдно спрашивать и учиться у других. Стыдно проявлять равнодушие. — Всадник опустил глаза, — Я бы очень хотел стать его преемником. Но он считает, что я мечтаю о легкой жизни и падок до прекрасного пола. — Поешь о его прелестях, как влюбленная омега. Ты точно не случайно запрыгнул в седло? Белый альфа вспыхнул от негодования. Водовоз решил для себя, что разгневанный Северянин нравится ему куда больше жеманно-слащавого. — Дружба между враждующими расами это так трогательно. Совестно вас прерывать. — Прорычал Князь Мэрон за спиной у юнцов, — Я слышу топот копыт впереди. Догоните и узнайте, кто едет. Не хватало разнести чуму по деревням.

***

— Мой Господин желает знать, кто вы и куда направляетесь! — Жемчужная улыбка Северянина сверкнула в темноте. — Твой «Господин» не в себе! — Огрызнулся всадник в ответ, — Это карета Короля! Мы увозим принцев и принцессу из города! Прочь с дороги, щенки! Водовоз направил свет факела на фамильный герб королевской семьи. Он мало чего боялся в жизни, но гнев правителя внушал ему ужас. — Господа. — Смуглое хорошенькое личико омеги выглянуло из-за шторки. — Если вы не оставите нас, то наживете себе много проблем. Дети нездоровы. Нам нужно спешить. Водовоз и Северянин переглянулись. Поручение Князя они выполнили. Лошади разъедутся в разные стороны без труда на широкой дороге. Стрела пробила кучеру грудь. Тот упал замертво. — Ваши глаза легко обмануть. Воздух пропах королевской кровью. — Мэрон выстрелил буквально вслепую, — Это предатели. — Убейте их! Убейте! — Взвизгнула Няня. Лесную песнь ночи нарушил лязг мечей.

***

— Труп одного из принцев в сундуке. Где еще двое? — Князь Мэрон наступил омеге на голень сапогом, раздавливая ее в труху. — Вы… чужеземцы. Против вас мы ничего не имеем! Их Король сжег нашу деревню дотла! Они не щадили никого! Ни стариков, ни детей…! Они… Водовоз и Северянин отвернулись друг от друга. Измазанные кровью юнцы могли лишь держать факелы высоко над головами, наблюдая за пытками. — Где дети Короля, Эмпти? — Альфа ломает женщине вторую ногу, хладнокровно прислушиваясь к хрусту. -…Месть… Долгие годы я ждала случая, чтобы… Дети мертвы… Вы видели войну, северные люди? Вы понимаете… Я не жалею, ведь… Мэрон думал, что понимает, пока сам не стал отцом. Сейчас в его кабинете над толстой книгой у свечи сидит мальчик, ненамного старше ребенка, что эти борцы за справедливость порубили мечами на части. — Неинтересно. — Князь наступает ей на горло. Няня умирает под его сапогом. — Не верится, что омега способна организовать такое. — Вплетает юркую реплику верный ученик. — Омеги тоже люди. Не смотри, что пахнут цветами… — Вздохнул Водовоз, его мутило от вида крови. Мэрон вздрагивает. — Розам рано цвести в апреле. Это пахнут не цветы. Один из детей Короля жив и у него течка… По коням! Есть шанс еще его спасти!

***

Клинок пробил плечо насквозь, минуя сердце. Принц Эрик потерял много крови. Очнувшись в семейной карете, мальчик надеялся выглянуть в окно и увидеть летний особняк в лучах солнца. За ширмой таилась непроглядная тьма. Со стороны наблюдали печальные красные глаза. Эрик завопил не из-за незнакомца поблизости. Его напугал даже не труп сестры всплывший перед глазами. Кричать заставило мерзкое осознание — он лежал вновь крепко схватив себя за член. Мэрон дал ему прореветься, не дыша. Водовоз сидел на козлах, альфа с Севера ехал впереди с факелом. — А тебя… тянет заняться рукоблудием после смерти близких людей?. Если бы я остался с ними, а не ушел удовлетворять себя в лес… Все могло бы быть по-другому. Они умерли, а мне все равно… Хочется лечь под кого-то… Я чудовище. Князь отвернулся, не моргая. — Природа делает альбиносами многих живых существ, в том числе и людей. Мои красные глаза это часть задумки Вселенной. Как и твоя течка. Ты родился омегой и твоя плоть созрела, чтобы зачать и выносить ребенка. Это не делает тебя хорошим или плохим человеком. Тем более чудовищем. Ты не виноват. Мэрон был уверен, что удовольствие снимет боль от ножевого ранения принца. Молча сел омеге в ноги и просунул руку ему под юбку. Эрик не сводил с него заплаканных глаз. Медицинская точность движений быстро уступила неуверенным поглаживаниям и ласкам. В книжках сестренки люди в такие моменты обычно целуются. Эрик неумело клюнул старого альфу носом в щеку, медленно попытался забраться ему на колени. Быстрый и приятный способ приглушить телесную и душевную боль между ног у странного незнакомца! На впалых нездорово-бледных щеках Мэрона загорелся румянец. Альфа еще чувствовал силу во всех чреслах, но эта омега младше его в пять раз и принадлежит к чужой правящей династии. Мэрон привык держать на расстоянии вытянутой руки свое окружение. Эрик миновал все барьеры и прижался к его сердцу. Когда принц сладко застонал, принимая первый толчок, Князь произнес в первую необдуманную фразу в своей жизни: — Я оставлю свою старую омегу и женюсь на тебе. К утру во двор Короля привезли два наспех сколоченных гроба и Принца Эрика с ребенком под сердцем.