Цепная реакция

      Риндо летел в Уэно, частенько забывая про красный свет на дорогах. Похоже, теперь ему придет пара-тройка штрафов, но это мало его заботило. Где-то за полчаса до приезда он написал Юкихине сообщение, что едет, и она ответила коротким «Жду». Риндо бы предпочел, чтобы ответ был потеплее, но пока сойдет и так.       Когда он подъехал к серому четырехэтажному дому, который ютился чуть ли не вплотную к трем таким же домам, уже успело стемнеть. Риндо пошарил рукой на заднем сиденье и нашел старую толстовку, которую забыл, когда отдавал машину в сервис. К несчастью, толстовка была белой, но рана на его руке уже успела подсохнуть. Правда, она снова открылась, когда он переодевался, и на ткани не замедлило проступить маленькое бурое пятно.       Решив, что его не очень-то и заметно, Риндо поднялся на третий этаж в поисках девятой квартиры. Только сейчас он спохватился и подумал, что надо было чего-нибудь с собой принести, например, пирожные или конфеты… «Какой бред», — вздохнул он про себя, поднимаясь по лестнице. — «Теперь об этом думать уже поздно…»       Когда он постучался, и Юкихина открыла дверь, на Риндо нахлынул такой поток неуправляемой нежности, что он сразу сгреб девушку в объятья, даже не поздоровавшись с ней. Носом он тут же зарылся в ее волосы и ощутил тонкий цветочно-соленый запах, который всегда кружил ему голову. Он просто обожал, когда Юкихина ходила с распущенными волосами, и сейчас как раз был именно такой случай.       Руки девушки поднялись и крепко обняли Риндо в ответ.       — Привет, — тихо сказала Сандзаки. — Ты долго. Я уже думала, ты не придешь сегодня.       — Ты с ума сошла? Такого не могло быть, — Риндо переместил руку на ее затылок и поцеловал, но через секунду понял, что губы Юкихины странно кривятся. Когда он отстранился от нее, то увидел, что из ее глаз струятся по щекам крупные слезы. Риндо только сейчас заметил, что на ее нижней губе багровело небольшое рассечение.       — Эй, ты чего? — пораженно спросил он, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Что случилось? И что с твоей губой?       — Ничего! — Юкихина принялась быстро размазывать слезы по лицу и шумно втянула носом воздух. — Ничего, просто… Рада тебя видеть.       — Я тоже, — растерянно произнес Хайтани. — Что у тебя с лицом?       — Это… тренировка. Неудачный блок. Рин, это все неважно. Я… Я очень сильно тебя ждала.       Эти слова послужили для Риндо своего рода триггером. Осознавая где-то на заднем плане, что у нее опять наступило так называемое «нежное» настроение, Хайтани в нетерпении сбросил кеды и снова прижал к себе Юкихину, не обращая внимания на скрежещущую боль в плече. Очевидно, от девушки она не укрылась, так как та отстранилась и посмотрела на его руку. Ее глаза расширились. Только в этот момент Риндо понял, как глупо было заваливаться к ней вот так, даже без перевязки.       — Рин, что это?! — воскликнула Саздзаки. — Ты ранен? У тебя кровь на плече!       Сначала Хайтани хотел соврать что-нибудь в духе «это клубничный соус», но это было так же глупо, как и просто отнекиваться.       — Э-м-м… — неопределенно протянул он, судорожно пытаясь что-то придумать. — Да это просто ерунда. У нас в кладовке уже вечность торчит из косяка один идиотский гвоздь. Я сегодня туда полез и, конечно, зацепился за него…       — Дай-ка я посмотрю.       Риндо нехотя принялся стягивать с себя толстовку. Ткань немного присохла к открывшейся ране, и парень стиснул зубы. Когда одежда оказалась на полу, Риндо впервые пристально посмотрел на рану и понял, насколько плохо она выглядит. Кусок футболки отсутствовал, а значительную часть кожи будто кошка языком слизнула. Это походило на что угодно, но никак не на столкновение с гвоздем.       — Пойдем в ванную, я тебя перевяжу, — предложила Юкихина, беря его за здоровую руку. Риндо был более чем ей благодарен за то, что она не задавала вопросов. Голова у него соображала туго, и радость от нахождения рядом с Сандзаки этому способствовала.       В ванной Юкихина полезла в зеркальный шкафчик и достала оттуда ватные диски, какую-то большую бутыль и упаковку бинтов.       — На тренировках все время что-то случается, — сказала она, улыбнувшись, и уже в который раз Риндо ощутил какую-то непонятную надломленность в этой улыбке. — Так что я всегда держу у себя маленький полевой госпиталь.       Сандзаки, которая даже не поморщилась при виде раны Риндо, принялась протирать ее ватным диском, смоченным, как прочел Хайтани, в физрастворе.       — Не больно? — спросила она спустя минуту.       — Нет, — ответил Риндо, жадно осматривая ванную и впитывая в себя все самые малейшие детали, за которые цеплялись глаза. Собственно, здесь не было ничего особенного, кроме, пожалуй, обилия флаконов с непонятными для Риндо средствами и огромной полки, забитой коробками с помадами, блесками, пудрами и им подобными предметами. Что ж, было очевидно, что Юкихина следит за собой. Это всегда забавляло Риндо. Сандзаки занималась дзю-дзюцу, но ее женственность от этого нисколько не пострадала, даже наоборот: расцвела каким-то новым, полуфантастическим цветом. Глядя на нее, можно было себе представить, как на самом деле выглядела бы героиня какого-нибудь файтинга.       — А теперь, может, все-таки скажешь, где ты получил эту рану? — мягко проговорила Юкихина без тени нажима в голосе. Однако, этого вопроса хватило Риндо, чтобы напрячься.       — Я же тебе сказал, — слегка поморщившись, когда Садзаки надавила диском на рану, проговорил он, — я просто неудачно вписался в косяк у нас дома.       — За идиотку меня держишь? — невесело хмыкнула Юкихина. — Это не царапина от гвоздя, Рин. Это вообще не царапина. Смею скромно предположить, что это — след от пули, хотя я не уверена. Ну что, теперь расскажешь правду?       Риндо ощутил себя нашкодившим школьником на допросе у учительницы, и это чувство одновременно понравилось ему и нет.       — Рин, — со вздохом начала Юкихина, забинтовывая ему руку, — даже не знаю, оскорбиться мне сейчас или нет, но я не дура. Понятия не имею, чем ты зарабатываешь на жизнь, но свою квартиру в Харадзюку ты явно снимаешь не на зарплату курьера. Просто расскажи мне все. Что бы там ни было, я никогда не буду тебя осуждать.       — Не уверен, — Риндо сквозь стекла очков посмотрел прямо в лицо Юкихины. — А я не привык стыдиться себя.       — Какие глупости, — Юкихина разорвала край бинта пополам и сделала узелок. — Я же сказала, мне нет дела до того, чем ты зарабатываешь. Я всего лишь хочу знать правду.       Риндо понял, что прямо сейчас оказался перед выбором: рассказывать Юкихине, кто он такой на самом деле или нет. И выбор этот возник перед ним гораздо раньше, чем он рассчитывал. В конце концов, рано или поздно она все равно узнает, а три месяца — приличный срок…       — Мы с Раном кое-чем торгуем в Роппонги, — наконец, тяжело обронил он.       — Надо полагать, не игрушками, — заключила Юкихина с абсолютно непроницаемым лицом. — И что это? Наркотики?       Вот так сразу в цель. Неужели они с Раном не тянут, например, на торговцев оружием?       — В каком-то смысле, — уклончиво ответил Риндо. — Это не вполне законно, как ты уже поняла, и мы…       Хайтани вдруг замер, как громом пораженный. Как это часто бывало в последние три месяца, резон отказывал ему, когда речь шла о Юкихине. Только сейчас он подумал о том, что их стычка с кланом Нага могла сказаться и на ней. Для таких парней установить слежку не составит большого труда, и тогда… Риндо помотал головой, чтобы отогнать совсем уж дурные мысли. Нет, пусть Ран сначала узнает побольше об этой семье, а там будет видно. Пока еще рано бить в барабаны.       — И вы? — спросила Юкихина, когда Риндо умолк.       — Давай пойдем в комнату, — ушел от ответа Хайтани. — В конце концов, я впервые у тебя дома, хочу осмотреться.       Сандзаки не стала возражать, хотя по тому, как она закусила губу, Риндо понял, что она не готова так просто отступиться от темы.       Он зашел в единственную комнату Юкихины, и его брови невольно взлетели вверх. Первое, что привлекло внимание Риндо, была, конечно же, кровать. Круглая, под облаком полупрозрачной газовой ткани. Он тут же представил, как Юкихина спит здесь каждую ночь и сам моментально захотел всегда засыпать здесь рядом с ней. Во вторую очередь его взгляд упал на причудливые картины на стене позади кровати. Дом, из створок которого выглядывал огромный глаз, большой замок, окруженный летающими женскими силуэтами…       — Ого! — невольно вырвалось у него. — Ты это сама рисовала?       — Вот эту да, — Юкихина указала пальцем на картину с замком. — Остальные либо покупала, либо мне дарили друзья из Венгрии.       — Из Венгрии? — Риндо принялся рассматривать корешки книг в большом старом шкафу, но быстро понял, что половину названий не может даже прочесть, все они были на иностранных языках.       — Я разве не говорила? — удивилась девушка. — Моя мать — венгерка, а отец — японец. Отсюда цвет волос и глаз. Я жила в Будапеште до шести лет, а потом переехала в Японию, когда надо было поступать в школу.       Риндо посмотрел на Юкихину так, словно увидел инопланетянку. Все то, чем она уже была для него, теперь словно не помещалось в это одно грациозное тело.       — Сколько же языков ты знаешь? — только и смог спросить Риндо.       — Венгерский, английский, французский и японский, — улыбнулась Юкихина. — Подбери челюсть с пола.       Риндо, осознав, что действительно слушает ее, приоткрыв рот, закрыл его и откашлялся. Он понятия не имел, как Юкихине это удавалось, но чувство привязанности к ней росло в нем с каждым днем.       — Ты точно с планеты Земля? — неловко рассмеявшись, спросил он. — Ладно, извини, это шутка. Я просто не понимаю, как столько всего может умещаться в одной девушке.       — Если бы все думали так, как ты, — ответила Сандзаки, и в ее голосе промелькнули боль и грусть, которые порой, казалось, захватывали ее целиком.       Юкихина подошла к кровати, отодвинула полог и села на нее, жестом пригласив Риндо присоединиться. Хайтани, подумав о том, что джинсы у него не слишком чистые, сел рядом.       — Значит, рассказывать про свои дела ты мне не хочешь? — после короткой паузы спросила Юкихина. Услышав вопрос, Риндо выдохнул через нос, закрыв глаза.       — Поверь, это для твоего же блага, — сказал он, накрывая ее ладонь своей. — Тебе не нужно знать подробности. Все будет в порядке. Мы вместе, и это — самое важное.       И снова Риндо удивило то, что Юкихина не стала спорить. Она будто задумалась о чем-то, потом решительно посмотрела на него и вздохнула так, будто собиралась сказать нечто, на что долго не могла отважиться.       — Помнишь, вчера я сказала тебе, что мне надо кое о чем с тобой поговорить? — не отрывая взгляда от лица Риндо, спросила девушка.       — Помню, — мгновенно напрягся тот, тут же принявшись прогонять от себя всяких химер, которых он начал немедленно выдумывать.       — Ты рассказал, что ты не курьер, хоть я и догадывалась, и я тоже расскажу тебе правду.       Юкихина встала с кровати и подошла к правой тумбочке, стоявшей у изголовья. Еще раз оглянувшись на Риндо, она открыла ящик и жестом пригласила его заглянуть внутрь. Хайтани подсел поближе и тут же нахмурился, увидев содержимое ящика: миртазапин, финлепсин, валиум, ампулы с амитриптилином… Все то, чем они с Раном торговали в Роппонги. Что за дьявол?       — Это мои таблетки, — странно глотая окончания слов, проговорила Юкихина, принявшись теребить край своей футболки. — Уже давно лечусь. Ты, наверное, заметил, как резко у меня порой меняется настроение, и вот…       Юкихина умолкла, опустив голову. Через секунду Риндо увидел, как на пол упала одинокая крупная слеза. В этот же момент телефон Юкихины завибрировал от каких-то уведомлений.       — Эй… — тут же сказал он, потянув девушку за руку и привлекая ее к себе. — Ты чего сегодня столько плачешь? Все нормально. Продолжай, я слушаю.       — Да нечего продолжать, — невесело усмехнулась Юкихина, размазывая слезы по щекам. — Еще несколько лет назад мне поставили диагноз биполярного расстройства. Поэтому настроения скачут, сменяют друг друга. В какой-то момент я на сумасшедшем подъеме, могу горы вынести, нарисовать с десяток работ, написать диссертацию… А потом наступает… резкое охлаждение. Тогда я ничего и никого не хочу видеть. Не хочу говорить. Не хочу ничего писать. Вообще ничего. Могу пролежать часов шесть подряд, глядя в стену. Даже не в состоянии сползти с кровати. Или меня колотит так, будто в комнате минус тридцать. Начинаю думать о воде в канализации, которая может быть заражена холерой, и плевать что ей не болеют со средневековья. Потом боюсь, что насмерть порежусь листом бумаги, или что меня выгонят из университета… Строю теории заговоров, бешено думаю за других. Я и за тебя думаю! Ты бы знал, как много. А последние несколько дней превратились в какой-то ад… Я все время думаю о том, что бы ты сказал, что бы ты сделал, и не могу остановиться. Не могу! Не хочу пугать тебя и в итоге прокалываюсь еще сильнее, а потом опять все думаю, что бы ты сказал… Что бы ты сказал…       Риндо, молча слушавший весь этот сбивчивый и порой откровенно бессвязный монолог, с каждым словом неожиданно для себя ощущал только одно — облегчение. Господи, биполярка. Действительно, миртазапин, финлепсин, амитриптилин — все это были антидепрессанты и норматиники против психозов. В конце концов, их клиентами в Роппонги были не только торчки, мечтавшие о валиуме, но еще и убитые депрессией и ОКР люди, у которых попросту не было рецептов и которые не могли оплатить направление от клиники для покупки препаратов… По иронии судьбы Юкихина оказалась одной из них. Очень многое вставало на свои места. Ее странные реакции на некоторые его совершенно безобидные слова, которые случались в прошлом, смена настроений — все это просто расстройство. Точнее, слово «просто» сюда не очень вписывалось, но, по крайней мере, объясняло массу вещей.       И сейчас самым главным было то, что Юкихине нужно дать понять одно: ему абсолютно наплевать на эти психические болячки, и они ни в коей мере его не отталкивают.       — Так вот та ужасная правда, о которой ты вчера упоминала? — мягко спросил он и, взяв девушку за руку, потянул ее на себя. — А то у меня было ощущение, что ты, как минимум, уходишь на войну.       — Хах, смешно, — усмехнулась Юкихина сквозь слезы, быстро их утирая и садясь рядом с Риндо. — Почти так и было. Я не планировала рассказывать тебе обо всем этом. Хотела выглядеть нормальной, а теперь всякий раз, когда что-то будет идти не так, ты будешь думать «о черт, опять у этой звезданутой поехала крыша». Ну, по крайней мере, теперь у этого хотя бы будет объяснение.       — Ты не звезданутая, что за чушь собачья, — Риндо погладил Сандзаки по волосам. — Ты так говоришь, будто ты шизофреничка. От биполярки еще никто не умирал, и уж точно мое отношение к тебе из-за этого не поменяется, дурочка.       — И все равно я чувствую, что зря тебе рассказала…       — Я то же самое думаю про свои слова в ванной. Зря я тебе рассказал. Но рано или поздно это все равно бы пришлось сделать. Как видишь, лжец из меня не очень.       — Просто… — Юкихина подняла на Риндо совершенно красные глаза. — Просто за последние пару дней на меня столько всего навалилось, а я… Я не хочу тебя потерять. Ты очень многое мне дал. Как дзю-дзюцу. Я пошла в додзё, чтобы сбежать, отвлечься от всех этих диких и чужих мыслей, которые так и роятся в моей голове, и это мне помогло. Но еще больше мне помог ты. Когда ты подошел ко мне и попросил номер, я подумала, что мы с совершенно разных планет, и сейчас я вижу, что это так и есть, но… Но от осознания этого мне только лучше!       Риндо не очень-то понравилось, что его сравнили с борьбой, которая помогла отвлечься от биполярных загонов, но он не стал заострять на этом внимание. В искренности Юкихины сомневаться не приходилось, и это было самое главное.       — Ты тоже очень многое мне дала, — заверил он ее, тщательно подбирая слова и стараясь, чтобы они не звучали сухо и отстраненно. Назвать себя мастаком слова, когда дело касалось девушек, Риндо не мог, да и, собственно, потребности овладевать этим искусством у него до Юкихины не возникало.       — Когда я с тобой, у меня все время ощущение, что я смотрю про нас какой-то фильм со стороны, — признался Хайтани.       — Фильм? — удивилась Сандзаки.       — Да, — улыбнулся Риндо краем рта. — Долго не мог понять, что это, и вот теперь понял. Как фильм. Это я не в плане того, что ты прикидываешься и играешь, а типа… Типа все настолько хорошо, что сложно поверить, будто это реальность.       При этих словах нижняя губа у Юкихины задрожала, и она снова принялась размазывать по щекам быстро бегущие слезы. Ее телефон на тумбочке опять завибрировал.       — Рева-корова, иди сюда, — Риндо обнял Сандзаки за плечи и прижал к себе. — Все хорошо, я всегда буду рядом, ты же знаешь. Расскажи мне обо всем. Что такое на тебя навалилось?       Юкихина вцепилась в футболку Риндо, и ее затрясло. Хайтани с беспокойством услышал, как у нее застучали зубы.       — Юкихина, что с тобой?! — он крепко взял ее за плечи и посмотрел в лицо.       — Н-н-ничего, — через силу улыбнулась Сандзаки. — Это… Ерунда. Такое бывает. Просто паника накрывает. Я так устала… Столько учебы, соревнования… Ни на что не хватает времени… Столько всего накопилось…       Раздался громкий стук в дверь. Юкихина вздрогнула.       — Наверное, соседка пришла, — пробормотала она. — Вечно просит бумагу для принтера… Подожди минутку.       Риндо пронаблюдал за тем, как Сандзаки слезает с кровати, берет с тумбочки телефон, чтобы просмотреть уведомления, и выходит в коридор. Она могла казаться насколько угодно сильной со своим дзю-дзюцу и багажом мало применимых в жизни знаний, но Риндо сейчас особенно ясно осознал, что эта сила — показная. При мысли об этом его снова охватила странная нежность, природу которой он и сам мало понимал. В коридоре хлопнула входная дверь, и в комнату вернулась Юкихина. При этом у нее был такой вид, будто она увидала призрака.       — Что случилось? — тут же спросил Риндо, вставая. — Кто там?       — Это… Это Эйри, — одними губами проговорила девушка. — Моя подруга из додзё. Она опять поругалась с парнем и стоит сейчас на пороге вся зареванная.       — Так позови ее сюда. Я пока покурю на кухне, если ты не возражаешь.       — Н-нет… Она как услышала, что ты здесь, наотрез отказалась заходить. Стесняется, — дрожащей рукой Юкихина провела по волосам. — Я выйду к ней минут на десять-пятнадцать, а потом вернусь, хорошо?       — Конечно, без проблем, — Риндо достал из кармана пачку сигарет. — Так мне можно покурить?       — Да… Да! — голос Юкихины взлетел вверх. — Только открой окно на кухне, пожалуйста.       С этими словами Сандзаки чуть ли не бегом бросилась в коридор, а через секунду дверь снова хлопнула. «Надо же, как она беспокоится за подругу», — отметил Риндо про себя, идя на кухню.