за закрытой дверью

— Да брось ты, это же на пару дней. Туда и обратно. Дарен фыркнул, не отрывая взгляд от телефона. Листает ленту, правда, даже толком не смотрит, что там. Голову забивают дурацкие мысли, что Лёша опять пропадёт, опять не вернётся, опять будет где-то пропадать, с концами. — Я вообще у тебя разрешения спрашивать не должен, ты мне не жена. Теперь уже и Лёша злиться начинает, эти дареновы истерики его порядком достать успели. Сколько можно, в самом деле? Вроде и прошли через это всё, но Кубанов успокоиться не может. — Зато он да, — ворчит, глядя в телефон. Правда обидно, знает же, что там всё не так просто. Что за границей его ждёт «товарищ», а для Лёши просто «жена». Тошно от этого. — Ну что за глупости, нет ничего между нами, — рычит почти, глаза закатывает. Пальто хватает, чтоб скорее уйти. Всегда лучший способ решить проблему. — И между нами тоже ничего не будет, — теперь Дарен смотрит на Лёшу, хмуро и серьёзно, что в какой-то момент Донской грешным делом думает, что его правда решили бросить. Пальто снимает медленно, также медленно подходит к Кубанову, а тот как скала, не дёрнулся даже, всё смотрит в глаза изумрудные, не отрываясь. — Я не понял, бросить меня собрался? — Это ты собрался, — Дарен всё также не отводит взгляда, даже когда Лёша уже к нему наклонился почти вплотную. — Я не собирался, — он скалится, и за подбородок чужую голову держит. Чувствует, как Дарен напрягается, но ничего не делает больше. — Докажи, — одними губами говорит Кубанов, и эти губы тут же закрывают поцелуем. Жадным и уверенным, чтоб раз и навсегда донести, что никто ему, Лёше, кроме Дарена не нужен. Что он один у него на всём свете и к нему он готов возвращаться снова и снова. Лёша мало говорит о таком, но больше действует. И целует крепко и уверенно. — Докажу больше, как вернусь, — целует крепко в щеку, отстраняясь, но проскользнувшую на чужих губах улыбку успевает заметить. Значит, всё не так плохо.