Сквозь стены и мосты

Сам-Сам — хозяин кафе — задерживается возле Ониро, и тот начинает панически соображать, не забыл ли заплатить за что-нибудь, потом замечает, как старый вьетнамец переглядывается с Ортегой. Ортега вопросительно приподнимает бровь, Сам-Сам едва заметно кивает и отходит на своё прежнее место за стойкой. Сейчас мне что-то сообщат, понимает Ониро, стараясь сфокусироваться на стакане, в который капает отфильтрованный кофе. Лапа Ортеги ложится на его плечо, Ониро вздрагивает, поворачивается и с удивлением встречает мягкую улыбку на лице здоровяка. — Старик сказал, чтобы я за тобой приглядел, — не меняя выражения лица, едва двигая губами, произносит Ортега. — Я в порядке, — немного нервно хихикает Ониро. Всё это напоминает ему какой-то шпионский стрим не слишком высокого уровня. — Би-Ви тоже просила, — вздохнув, добавляет Ортега. И бормочет уже почти про себя: «Сексуальные губы». Так что из кафе они выходят вместе, и Ониро несколько смущён таким поворотом дел. Это ведь не ночная прогулка после рождественского концерта в баре «Синяя бабочка», это просто случайная встреча. Или не случайная? Сперва визит богомола-антисистемника, затем владелец кафе зачем-то просит Ортегу приглядеть за ним… Может быть, они ждут, что Ониро вступит в контакт с Солом? Но кто эти «они»? Те же, что наблюдали ещё в «Клёнах» или ещё кто-то? Ониро совсем не хочется думать на эту тему. В конце месяца у него намечается грандиозный одиночный хайп в «МОСТе», и это будет уже совсем не так, как в прошлом году. Ив сказала, что заказчик частного мероприятия — известное лицо, желающее остаться анонимным. Какую музыку они хотят? О, их вполне устроит что-то в духе того, что Ониро выдал в своём первом сольном шоу. Они видели запись, а кое-кто был в зале. Ониро чувствует, что начинает путаться среди множества этих «они», и злится. Присутствие молчаливого на этот раз Ортеги рядом не помогает ни расслабиться, ни сосредоточиться. Наконец Ониро не выдерживает: — Не совсем понимаю, почему за мной необходимо приглядывать. Ортега пожимает плечами под бронированной курткой (на неё, судя по виду, пошла кожа носорога). — Район у нас беспокойный, — отвечает он неопределённо. — А до конца месяца ещё целых полторы недели. Кстати, если не секрет, ты за кого бы проголосовал? Ониро останавливается. — У меня даже гражданства нет, — отвечает он честно. Ортега смотрит на него с высоты своего роста, приподняв брови. Затем успокаивающе похлопывает по плечу. — А у кого оно есть? Ты бы сразу сказал! Гражданство — это же дело наживное… — Он мягко подталкивает Ониро, заставляя сделать шаг, и ещё один, и ещё, пока они вновь не идут рядом по мокрой мостовой. — Ну а так… За Грея, наверное, — неожиданно для себя признаётся Ониро и косится на здоровяка. — Не люблю химию… — передёргивает он плечами. Ортега с понимающим видом кивает. — Грей — мужик, что надо. Дальше они идут в молчании. Первый этап выборов завершается, Грей пока что побеждает с минимальным перевесом голосов, речь идёт о сотых долях, и Ониро пытается представить себе эти сотые — каких-нибудь подвальных гномиков, ставящих на крошечных бланках ещё более крошечные крестики. Богомол-антисистемник наносит ещё один визит, чтобы сухо донести информацию об «улаженной проблеме с гражданством». Ониро серьёзно начинает подозревать, что под аватарой насекомого может скрываться не один человек. «Улаженная проблема» имеет место быть через день после оглашения предварительных результатов выборов, так что Ониро остаётся только поблагодарить за хлопоты. Богомол, коротко скрипнув, исчезает, а ведь очки были бразильские. Впрочем, после того, как Ортега чуть не каждый день провожал его домой, подлавливая возле выходя из подземки, здесь, наверное, уже весь район в курсе, где живёт Ониро. Ив с приближением дня частного мероприятия мрачнеет всё больше и даже интересуется, не передумал ли Ониро участвовать, и если да, то пусть сообщит, они подыщут кого-нибудь другого. Ониро на это отвечает, что участвовать не передумал. Позади четыре сеанса в «Красавице», Ониро едва узнаёт себя в зеркале с этими потрясающе красивыми, чуть мерцающими серебристо-сиреневыми прядками, падающими на лицо, и радужками-хамелеонами, которые можно активировать при помощи специальных капель. Глазами Ониро занимался другой мастер, Эдди, высокий парень, покрытый вязью чуть заметных светлых татуировок, с чисто-белыми волосами и жёлтыми ободками вокруг серебристых радужек. В Центре помощи подросткам Ониро обозвали звездой стрима, так что он, засмущавшись, натянул шапочку, скрывая серебристо-сиреневое великолепие. А Мэй Ким ему улыбнулась подбадривающе и как-то особенно тепло. Как будто хотела сказать: «Мне всё равно, какие у тебя волосы, Ониро, ты мне нравишься любым». Или он всё просто придумал.