Личный Плеоназм

Мы дальше играли в гляделки, разглядывая непонятно что в глазах друг друга. Минуты казалось вечностью, словно предложением прогуляться по глубоким очам. Я видел там океан без дна, тягучую воду, словно меня самого туда бросили искупаться. Это чувство становилось сильнее ещё из-за смокинга и рубашки, что от влаги липли к моей коже. – "Рад знакомству". В этот момент я протянул руку. Выглядел я, наверное, глупо, и словно меня с головой окунули в воду. Но она не изменилась в выражении лица. Полагаю, мы тогда стали знакомыми. Тогда я даже не знал о чем говорить. "Хочешь узнать друг друга ближе?". Не важно, ибо Либертас уже поинтересовалась мною. Она тут же установила зрительный контакт, что меня смущало. Не слишком уверенно, но я всё же кивнул. Она взяла меня покрепче и чуть ли не за мгновение: мои уши уже слышат стук хрусталя под туфлями. Конечно, никакого предложения не было так пробежаться. Я опустил глаза на песок под нами, дабы понять, что происходит. Это были обработанные временем осколки стёкла. Они стали ничем не хуже кварцев визуально. И то, что я слышал — это мои удары о остатки стекляшек. Её ступни даже не касались их. Она была лёгкой настолько, что ощущалась, словно она подлетала. В итоге мелодия окончилась. Я увидел чистящие место на пляже за камышами. Не то, чтобы пляж был совершенно загрязнен, но обычно мусора там было достаточно, чтоб обратить на это внимание. А тут закрытое место растениями скрывало чистейший ручеёк. Если не знать, что оно ведёт в море, то, думаю, кто-то уверенно отпил от туда. Пока я размышлял, моя знакомая присела в позу лотоса. Казалось, будто она сама умиротворённость. Мне не особо хотел портить свадебный смокинг, который вечером планировал вернуть. Конечно же, я присел на корточки, и мы просто наслаждались компанией друг друга. Она молча прикрыла меня зонтиком, дабы я один не мок под дождем. Я даже не просил о этом. Мне давно не было приятно просто молчать с кем-то. Миг истомы с кем-то. В этот момент я осознал, что не хочу проводить время только с собой. Я медленно и чуть ли не шёпотом спросил Либертас: – "Ну. Так расскажешь о себе?". И тогда я узнал, что любимый цвет девушки — это небесная пена. Ей нравилось думать о пробе себя в готовке, то, как та печет что-то сладкое. То, что родилась она в солнцестояние под множественными лучами и то, что у нас есть отличия в зависимости от дня рождения. Она обожала сказочные и глубокие истории, ища каждый раз ответы и смех даже где его, кажется, быть не может. Казалось, ей нравилась таинственность, которая читалась в её очах. Позже она рассказала о своей группе, группе друзей. Я бы тоже рассказал об Акире, но её тон был таким чарующим. Поэтому я вслушался в голос, а не речь. Казалось, я засыпаю снова. Может быть Либертас не придала этому значения, ибо я выглядел подобно официанту. А мои синяки под глазами пытались выдать во мне трудоголика. К её разочарованию я таким не являлся. Мне не хотелось её разочаровывать. Я прикинул пару мягких слов, дабы ответить ей. И когда я ощутил её объятия и слёзы, конечно же я удивился. Я приобнял её в полусонном виде. Наверное то, что я не такой бодрый, неуважительно к ней. Я слабо похлопал её по спине, когда она кинулась ко мне. – "Я что-то сделал не так?", – спросил я, притихая к концу предложения. Либертас явно была ошарашена таким вопросом. Она вцепилась в меня ещё крепче. Она призналась мне: – "Для меня милость, что ты так добр ко мне". – "Мне не сложно". Может, именно в этот момент я осознал, что люблю слушать? Не знаю точно, но мне стало непонятно тепло. Она махнула мне, и мы оба исчезли в разных направлениях среди камышей. Мне впервые было спокойно после разговора с кем-то помимо Акиры или матушки. Я вернулся и обратил внимание на дождь. Он шёл всё это время, и я осознал, зачем Либертас нужен был зонтик. Я вздохнул с досадой. Хотя, Либертас любезно меня прикрыла. Поэтому спешим шагом я визуально прикинул, куда мне идти. Под мелодичность стекляшек, что бились о причал, я прошёлся дальше. И если честно, в этот раз я поднял пакет мусора и донёс его до мусорки. Мне захотелось, чтобы в следующую нашу встречу всё не было так жалко. Хотя, если честно, меня расстраивала перспектива, что я не попросил её адрес. Куда мне писать письмо? Будет ли она снова в этом же районе? Это всё, что волновало меня на тот момент. Если честно, я рад, что я начал думать о этом. Размышлять о смысле существования я ещё успею потом. Я ступил на дорогу и тут же услышал звук колодки, которая резко била звуком в меня. Вместо того, чтобы бежать, я замер, закрывшись руками. Видимо так я и реагирую на проблемы. В следующий раз стоит бежать. Конечно, меня прогнали с дороги, но я запомнил голубой оттенок этой машины. А за ним и автобус. Я запрыгнул внутрь общественного транспорта, убедившись в наличии кошелька. Нет, всё же Акира реально спер пару монет. Буду считать, что это за книгу. Оказавшись в сухом транспорте, я заметил группу детишек, и, видимо, их учителей. Я уже успел забыть, что сейчас будут экскурсии. " Так, дети, не шуметь и ничего не трогать!" Слышался строгий тон профессора, хотя у Акиры он был куда злее, чем у неё. А раз обойти возможность слушать у меня не выйдет — буду слушать. Она показывала визуально руками, на довольно бедный район и начала рассказывать: "Ловдаун - это дом для беднейших из бедных, самых разных и отличающихся. И пускай тут холодно, но морально тут всегда всех принимают". Она не входила в подробности и не будет. Всегда морально всех принимают? Странно, что на это способен только этот район. Но тут всем давно нет дела до друг друга, всем хочется стать выше в статусе. Единственное чудо этого места — туманный пляж и библиотека Акиры, которая была неким переходом между средним и нижним звеном. Уже более уверенным тоном учитель начал рассказывать о безупречном Мидлилайн: "Данная часть Эдема, как вы знаете, является основной. Тут находится производственная часть, магазины и основная жизнь!". Я хотел возвратить, но я не ребенок, чтобы говорить какую-то ерунду. Но жизнью здесь это тоже было сложно назвать. Это вечное соревнование, кто лучше и сможет пробиться к верхушке. Мне не было смысла кататься с ними до самого вечера, поэтому я закинул купюру за проезд и вышел на улице Кассиопеи. Она не была слишком особенной, в отличие от других. В этом районе все улочки похожи друг на друга, как пары капель воды. Их окружают пятиэтажки, магазины на первых этажах и улицы, полные фонарей, машин и эльфов. Я сунул ладоши в карманы и похлопал по ним. Ключи я оставил, скорее всего, у себя в спальне. Но, судя по карманам, смокинг придется долго сушить. Он промок до ниточек. Поднимаясь по пожарной лестнице, слегка соскальзывая из-за песка на подошве, я думал. Я думал опять о ней. Как я Либертас передам хотя бы слово? Я знаю только её имя, да и только. Я практически ничего всё равно не знаю о ней. Пускай мы и так долго говорили. Забравшись через окно, я упал в свою комнату. Описать её можно было как некий баланс хаоса и аккуратности. Казалось, что тут жило 2 совершенно разных личности. Полки были чисты, иногда с фотографиями и горстками монет. А вот шкафы скрывали будто реальных скелетов. Из одного такого я вытянул свою повседневную одежду и застегнулся. Окончил я это на звуке молнии, не той, что в небе, а которую обычно цепляют на кофты. Хотя и гром временами бил за окном, которое я оставил открытым. Конечно, я не особо хотел ощутить на себе холод ветра, да и гул машин раздражал, но я ждал письма совы от Акиры. Да и у меня самого было что-то в духе почтальона. Я начал щёлкать языком к небу , пытаясь привлечь внимание этого чуда. Бельчонок выпрыгнул на мою руку из кучи одежды и начал тереться о мою ладонь. Эх, мой маленький Кастор, в твоих глазах-пуговках я вижу так много радости. Пускай ты и случайно полученный мною фамильяр — всё равно тобой дорожу. Я опустил его, пробираясь на кухню. На мои шаги среагировала мать, спросив: – "Как твоя прогулка?" – невзначай, явно, ибо та читала попутно газету. Ещё я обратил внимание на кружку цикория, которую любезно заварили для меня. Я спокойно присел напротив, взял кружку и смешливо ответил: – "Одиноко и мокро. Как обычно, если кратко". Моя мама посмеялась, замечая, какой хороший у меня настрой. – "Ох, правда? Слишком ты счастливый для «одиноко». Акира опять что-то натворил?" – намек она поставила на моего друга. " Нет-нет, има. Я взял лишь книгу и осмотрел наш пляж. Скучаю, если честно, по тому, как я баловался там с братом", – и тон мой поник. Я больше не желал шутить, но дабы не озадачить мать, я выдал слабый смешок. Это не помогло. Она стала более выразительной в тоне и решила подбодрить: – "Знаешь, сегодня как раз дядя Процион писал. Твой брат сегодня тебе письмо отправит, время у него есть". – "Я знаю, что отправит" – пробубнил я, ибо смокинг вернуть надо было. Думаю, это была единственная причина, по которой он мог написать. Мой брат писал реже и реже с каждым годом обучения. Он всё больше отдалялся от суеты Мидлайна, привыкая к Клаудлэнду. Я был рад в каком-то смысле, что он живёт в более высоком обществе, чем мы. Но это не имело смысла. Я не знаю, что именно с ним сейчас. Мой брат не был из тех, кто рассказывает всё сразу и напрямую. Да, он был честным, но разговор с ним долго не было возможности вести. В основном сейчас были только открытки, без упоминаний его быта. Он считает, что мне это неинтересно. Я не был против. Он всё ещё символично меня помнит и любит. Наверное, я снова слишком много думаю, раз даже дождь, перерастающий в ливень, не сразу был замечен моим взором. Отпив напиток цикория я заметил, как мать спокойно ушла. Она понимала, как много для меня значит семья и коммуникация с ней. Я давно не был прям на хороших семейных мероприятиях. Но уже не важно, ибо с моей комнаты послышались постукивания. Моя матушка мягко улыбнулась из зала и дала понять, что братец отписался или уж Акира решил напомнить о возврате какой-то книги. Пройдясь по узкому коридору и не успев переступить через порог, хлынул ветер. Мне понадобилось мгновение, чтобы увидеть, как исчезает силуэт кота. – "Стой! Нет!" – воскликнул я, пытаясь словить животное, но рама окна хлопнула перед мною, задев нос. Я сразу начал тереть его, зажмурившись от боли. Морально, конечно, тоже я не был удовлетворен, ибо мазохизмом я не занимался. Но всё же смокинг придется оставить до лучших дней, по крайней мере, с хорошей погодой. Я обязательно его верну, но не сегодня уж точно. Начав осознавать, что вокруг меня есть и материальное, я схватил бумаги, которые сдуло ветром и начал собирать их в аккуратную стопку. Среди них в основном были бланки библиотеки и временами какие-то заметки, которые никогда не держались о стены, но среди них я обнаружил документ. Не документ о том, как я окончил какой либо этап обучения, а о неизвестном мне и неслыханном районе. Я плюхнулся на кровать и стал внимательно вчитываться: "Выписка из единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним...". "А дальше ничего не ясно" признался я про себя, осматривая документ дальше. Мой взгляд перепал на правообладателя с моими инициалами. Судя по остальному тексту, мой братец отдал мне собственность около садов Цветения. Было ли это письмо? Случайностью? Не имело смысла, пока я не спрошу. Я вышел из своей комнаты и зашёл в зал. Моя мать заметила меня и вопросительно посмотрела. Пока на меня давила тишина. Взгляд перепал на обои. Какие же они мрачно голубые... Так, всё! Я беру себя в руки и: – "Мам а ты знаешь улицу Плеоназм?" – спросил я заикаясь, но с любопытством. Конечно же я приблизился, и начал дальше бегать глазами по комнате: стол, диван, кресло, торшер, одинокий книжный шкаф и огненный приемник. – "Ох, это?" – тон её стал более задумчивым, и она ответила, – "Это старый район, в котором мы жили до раскола ты не помнишь, ты был совсем малюткой. Мы до сих пор пытаемся продать его. Помнишь, мы там были?". Я начал вспоминать о заброшенном доме в столь же опустошенном месте. Там давно никто не жил из-за того, что это перестало быть вообще какой-то частью Эдема. Логично, что клаудфолки откажутся жить там в силу непонимания, являются они низшими, без имени или чистокровками. Моя матушка обняла меня и похлопала по спине: – "Всегда знала, что у тебя дар на хорошую память. Может, что-то есть от чистейших предков Клаудфолков?" – хихикнула она и отпустила меня. Я вышел более бодрым, чем раньше. Память у меня была обычная. Как и всё я способен что-то забывать. Иногда я забываю хорошее, иногда плохое, но это дабы не сойти с ума. Нельзя думать о всех и вся сразу. Это я точно выучил в этой истории. Иногда думать вообще не стоит, Мэри. Конечно, матушка была мила, но теперь дом на одинокой улочке является моим. Я не знаю, что вообще стоит сделать . Может мне стоит сходить туда прибраться и вообще оценить теперь мои "апартаменты"? Мне стоит обсудить это с кем-то. Я решил пойти в кафе. Меня радовала перспектива, что там, возможно, сидит сейчас Акира. И у меня есть возможность посоветоваться с ним. Выбежав на улицу под ливнем, я прикрыл голову себя руками. Первым делом я, конечно, повернул в улочку и перепрыгнул забор, хотя скорее перелез. Моим глазам открылась неоновая вывеска с надписью "Макбар" которая уже была потрёпанная годами. Я мгновенно кинулся туда, пробираясь сквозь песнь воды. Перед тем как зайти, я ещё послушал, как стекает дождь по городу. Казалось, что он пытается смыть серость Мидлайна. Даже я понимаю, что это бессмысленно. Наконец, приняв это, я вошёл в кафетерий. Первым делом, я начал с поиска глазами Акиры. Само помещение было тёплым и со старым интерьером: плитка в шахматную клетку, с яркими креслами и столиками, которые уже обросли слоем древесной жвачки под ними. Бегая так, я не заметил Акиру стоящим ко мне в впритык. Сейчас мой друг не был терпелив и пару раз щелкнул пальцами перед мною, пару раз назвав моё имя. Только когда он меня схватил, я обратил внимание. Пришлось опустить голову вниз, дабы рассмотреть его полноценно. – "Ау? Ты вообще тут?!" – спросил мой друг. То ли встревожено, то ли озлобленно. – "А? Да-да я здесь..." – промямлил я, отведя голову в сторону, а Акира потащил меня за столик. Мы с ним присели и на удивление молча просидели пару минут. Но Бейгл не промах и спросил: – "Опять что-то случилось по поводу той Персоны нон грата?". – "Можем мы перевести тему?". И Акира тут же меня понял, недовольно прошипев. Он явно не любил эту личность. Мне совершенно не хотелось думать на этот счет. Наконец Акира заявил: – "Как скажешь, дружище". После недолгой паузы мы начали обсуждать, как прошёл день. По словам моего друга, он вновь был готов показать своих работ и протянул мне несколько своих наработок. Я взял их с лёгкостью. Мне нравилось, как Акира зарисовывает своих персонажей. А как тот упомянул Кастора, то я шуточно спросил: – "Ты про моего бельчонка?". Нас двоих повалило в хохот без особой причины. Я просто решил назвать питомца в честь его героя. Мы отошли от смеха и начали пить напитки, что заказал Акира. Мне любезно он заказал Млечный цикорий. Я сел боком, чуть в странное положение, и услышал: – "Такими темпами и сколиоз начнется". – "Ой, а пару раз в день в такую позу сажусь, ничего страшного. Ремфан не накажет". На самом деле это привычка была у меня повсеместно. И Акира ответил – "Если в солнцестояние будет болеть спина, то будешь официально Стариком". Я выдал смешок и принял участь. Но решил спросить: – "Слушай, а можно я как нибудь гляну карты в библиотеке читателей?". – "Не уж то тебе снова не хватает имен для стихов? Или, – задумался он и резко выдал, – Ты хочешь сказать, ты не взял номер той незнакомки? Приятная вроде. Настолько занервничал, что втюрился и задумался о создании семьи с ней?" – "Семью?! Акира! , – ответил я, нервничая, – Никакой семьи. Она просто классная. Если строить семью, то только с флоририном". Под конец моя речь стала глуше и суше. Я слабо заулыбался, и Акира ответил: – "Я её впервые вижу, а если и видел, то забыл. Не вижу смысла помнить каждого покупателя на лицо. Я даже возраст не спрашиваю. Главное, чтобы книгу купили". На самом деле такая искренность в Акире даже пугала. Я заплатил за нас. Когда мы вышли на улицу, где уже стихла стихия воды. Я подумал о том, чтоб рассказать о случае, который произошел вечером. – "Кстати,можешь на всякий случай вечером послать мне свою сову? Я кое куда пойду, не хочу заблудиться" Я струсил. В этот момент, мне не захотелось рассказывать о том, что случилось и как я обнаружил среди бумаг тот самый документ. – "Спасибо что хотя бы ночью не камеры поставить в доме. Лады..." Мне было приятно, что даже на просьбу, которую упомянул тот сам, он бы согласился. Мы разошлись по разные стороны. Теперь из-за своей неуверенности я должен сам отправиться в тот особняк. Если честно, я не разу не ощущал себя там спокойно в последние разы. Но перед тем, как вообще добраться туда самостоятельно, стоит сориентироваться. Подойдя к центру города, на улицу полярной звезды, я начал осматривать карты, отвлекаясь на Клаудлэнд. Он кажется чем-то удивительным по сравнению с тем, где я стою сейчас и куда направляюсь. Но я тут не для этого. Моя задача была оказаться на той улочке. Я исчез из-за границ города и шёл к горизонту моря, поглядывая на Штормвал. Говорят, что за границами жизнь проще, но это миф по мне. Я уверен, что, как и говорит история, там Штормой хребет, где погибают все путники. Я не думал, что выжить в режиме постоянной бури возможно. И только я подошёл к пляжу, на меня с объятиями кинулась Либертас. – "Ты здесь! Я думала, что уже не увижу тебя!" – призналась мне девушка самым счастливым тоном, который я только мог услышать от нее. Я воскликнул от неожиданности. Впервые меня кто-то так ждал. Я повернулся и обнял её в ответ. – "Я думал тоже, что не встречу тебя больше. Что ты тут делаешь?". Она подумала и пожала плечами. Но скоро темнело. В ночном свете я не дойду, поэтому я решил поторопить нас: – "Знаешь, мы знакомы только день, но я был бы рад начать переписываться". Она явно обрадовалась и написала на мой ладони свой адрес, после чего понеслась куда-то: – "Мне пора! Скоро будет восход Луны!" – а вот и причина. Мне было неловко, что я заставил эльфа ждать меня весь день здесь. Даже несмотря на это, я направился к садам. Если честно, я всё равно был приятно удивлен и планировал написать ей ночью. И вот моему взору упали сады и старый особняк. Судя по пустоте района, это моя личная улица Плеоназм.