the sun and moon and sky that divides them

Аякс Союзники обращаются за помощью и та проводит их сквозь морские пучины… — Всем слушать внимательно! — Ху Тао громко хлопает ладонями по столу. — У меня есть объявление! Аякс и Чжун Ли, напуганные резким ударом, от которого чайный сервиз на столе чуть ли не подпрыгивает, прерывают свой разговор. — Завтра у меня день рождения! — брови на ее лице сурово стекают к переносице. — Неужели вы все забыли? Мужчины переглядываются, и Чжун Ли открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ху Тао прерывает и его: — Ли-ли, ладно ты, ты вообще жесть, а не брат, но ты, Айя. Это было твое первое испытание на должность моего почтенного брата, а ты его провалил! Аякс тоже открывает рот, но Ху Тао с самым сердитым выражением лица, сложив руки на груди, гневно начинает наяривать круги по крошечной кухоньке: — Это мой самый важный день рождения в жизни! Мне исполняется 18, я становлюсь взрослой! Я освобождаюсь от оков опеки Чжун Ли! А вы! Аякс переводит свой взгляд на Чжун Ли и видит, как тот несдержанно закатывает глаза. Подобная гневная тирада от подростка выглядит очень уж уморительно. — Так ты мне даже не сказала, когда у тебя день рождения. — Пятнадцатого! — она резко остановилась и ткнула в него пальцем. — Запомни хорошенько! Аякс, с улыбкой на губах, поднимает ладони вверх. — Хорошо, хорошо, я запомнил. Ху Тао пристально смотрит на него секунду–другу, а после моргает и спрашивает: — Минуточку, а твой когда? Ах, точно, они же никогда этого не обсуждали. Аякс чувствует, как краснеют его щеки и улыбка становится все более застенчивой. — Вообще, двадцатого. — ЧТО?! УЖЕ В ЭТОМ МЕСЯЦЕ?! — Ху Тао едва ли не кричит. — У нас дни рождения так рядышком, а ты молчал?! — Мы ведь никогда не обсуждали… — Я не могу в это поверить! Мы должны отпраздновать! — Мы в бегах, Тао-Тао, — напоминает он. — И что? — она снова скрещивает руки на груди. — Мы теперь вечно будем в бегах. Это не помешает мне устроить вечеринку. Чжун Ли откашливается, но его опять прерывают. — Давайте сходим на рынок и купим чего-нибудь! — глаза Ху Тао сияют. — Я хочу «нефритовые мешочки» и «ветчину на сковородке», а ты Айя? Думаю все это стоит приготовить Чжун Ли, поскольку это наши дни рождения… — Ху Тао, — наконец вклинивается адепт. — Я бы с удовольствием приготовил праздничный ужин, но ты же знаешь, что выходить в город опасно. — Неужели прям так опасно? — Она дует губы. — Мне уже надоело есть постную рыбу. Может мы хоть специй купим? Минуло уже две недели с их прощания с Райаном. Из-за Скарамуччи, который вероятно, сидит у них на хвосте, им приходится переезжать с места на место каждые несколько дней, пробираясь через непроходимые леса Сумеру и скалистые горы на юге Ли Юэ. Последние две недели прошли как в тумане. Они разбивали лагерь, бесконечно шли пешком, каждый день понемногу продвигаясь вперед, пока не обосновались здесь. Они остановились в хижине неподалеку от заброшенной шахты. Хижина окружена серо-золотистой долиной и спрятана острыми отвесными скалами. Острые края скал пронзают облака, а вся территория на которую падает взгляд окрашена в песчано желтый цвет кустарников. Единственный раз, когда их путь проходил хоть через какую-то цивилизацию, Аякс связался с друзьями Ху Тао, чтобы выяснить, в безопасности ли его семья. — Все по-прежнему, — ответил ему тогда Син Цю. — Рядом с ними вечно вертится агент Фатуи, за ними все еще ведется слежка. Наша знакомая среди Снежнян говорит, что пытаться установить с ними контакт пока слишком рискованно, но если ситуация как-либо изменится, она вынуждена будет вмешаться. Облегчение, от того, что его семья в порядке, а также глубокая благодарность, сделала его голос в разы тише: — Спасибо… я не знаю… — Нет необходимости, — в голосе Син Цю чувствовалась улыбка. — Наш долг защищать невинных граждан. Но это не входит в их обязанности. Участники сопротивления и все их друзья — действительно хорошие люди. Эта многонациональная сеть борцов за свободу дает Аяксу надежду на то, что они всегда найдут безопасное убежище даже в бегах. Аякс передал Син Цю несколько инструкций о своих собственных планах на случай непредвиденных обстоятельств. Деньги и припасы, которые он припрятал в различных тайниках на всякий непредвиденный случай, поступают в полное распоряжение Син Цю и их команды. Если Фатуи начнут действовать, пусть используют эту информацию и средства для спасения его семьи. — Вообще-то, у меня есть еще новости, — продолжила Син Цю. — Одна из наших хороших знакомых слышала о какой-то технологии Фатуи, использующей кровь демона. Она готова встретиться с вами. Аякс с готовностью согласился. За последние две недели у них не было никаких идей о том, как и куда двигаться дальше, так что это стало их новой целью. Он постоянно носит с собой устройство Райана, но все, что они смогли выяснить, это то, что ему требуется некая «операция на душе». К чему все это могло привести, они понятия не имеют. Син Цю назвал ему время и место встречи, пожелала удачи и повесил трубку. Они должны были встретиться с информатором через несколько дней еще южнее в Ли Юэ, так что теперь они двигались в этом направлении. Только повесив трубку, Аякс задумался, а сообщили ли Фатуи семье о его смерти. От этой мысли в животе скрутился болезненный узел. Он бы не хотел, чтобы они переживали потерю сына. Через несколько дней у него день рождения… Аяксу всегда удавалось вернуться домой в это время года. Даже будь его семья не в курсе его «смерти», он до этого никогда не молчал так долго. У него даже нет возможности сообщить им, что он жив и здоров. Думать о том, что в какой-то момент придется рассказать им правду, еще тяжелее, чем думать о своей «смерти». Может Чжун Ли окажется прав и они будут им гордиться? Но этого нельзя знать наверняка… Продолжающийся спор между Ху Тао и Чжун Ли перетекает в более жизнерадостную тему: — Там есть дикий острый перец, — говорит Чжун Ли. — Мы можем использовать его для приготовления чего-нибудь вкусного. — Ли-Лииииии. —Ху Тао плюхается на шаткий стол, и чай в чашке снова идет волной: — У меня день рождения. — Я знаю, — говорит он с сочувственным выдохом. — Мы все равно можем отпраздновать его как-то по-особенному. Ты когда-нибудь пробовала вареный цинсинь? Она громко стонет. — Серьезно? Цветы? Ты хочешь, чтобы я ела цветы? Нежная улыбка, от которой у Аякса замирает сердце, трогает губы Чжун Ли: — Мои адепты считали это блюдо деликатесом. Неужели пища богов для тебя недостаточно хороша? Ху Тао сползает со стула на пол со всей драматичностью, будто ее пырнули ножом в спину. Этим же действием обрывается чаепитие Аякса, поскольку чашка, зацепившись за скатерть, оказывается на полу вслед за Ху Тао. — Ху Тао, — вздыхает Чжун Ли. — Это правда вкусно. С пола раздается обиженный стон. — Ты видела чтобы Аякс как либо жаловался? — Ну, я как-никак взрослый, — тихо бормочет Аякс. Ху Тао гневно вскидывает голову: — Я тоже взрослая! — Я бы так не сказал, — улыбка сама ползет на его лицо при виде ее возмущенного взгляда. — Если ты взрослая, — Чжун Ли, изящно подхватив чашку чая, делает глоток, — я бы посоветовал вести себя соответствующе. — Какие вы оба злые! — она звездой распластывается по полу. — О моем дне рождения даже не вспомнили, а теперь насмехаетесь? — Если бы ты позволила мне объяснить, — вздыхает Чжун Ли, — то знала бы, что я все помнил. Это же очевидно. Я прожил с тобой почти восемь лет, как я могла забыть? — И что бы ты сделал? — раздается из-под стола. — Хотел предложить поужинать вместе. И подарить свой подарок. — И из чего будет ужин? Как всегда, из рыбы и грибов без приправы? А какой подарок ты мог бы здесь найти? Камень? Чжун Ли бросает взгляд на Аякса, которого едва не сотрясает от смеха при виде паники в золотистых глазах. Когда молчание многозначительно затягивается, Ху Тао с прищуром выглядывает из-за стола: — Чжун Ли, ты хотел подарить мне камень? Только не говори мне, что хотел подарить мне гребанный камень на мое восемнадцатилетие. Адепт открывает и закрывает рот, а потом обреченно выдыхает: — Это был хороший камень… — Чжун Ли… — Вчера я прогуливался вдоль шахты и нашел поразительного качества полуночный нефрит. Видимо залежи были незамечены шахтерами. Естественно, я извлек его и был очень удивлен, обнаружив… Ху Тао падает назад показательно стукнувшись о пол. — Тебе стоило бы почтительнее относиться к истории этой земли, — возмущается Чжун Ли. — Руда такой чистоты обошлась бы в миллионы моры, а уж что и говорить о ее редкости. — Вот давай тогда ее и продадим! — Это уж конечно не вызовет никаких подозрений, — фыркает Аякс. Из-под стола доносятся стоны раненого, умирающего животного. Чжун Ли беспомощно смотрит на Аякса, и тот пожимает плечами. С долгим вздохом и выражением неохотной решимости на лице Чжун Ли говорит: — Есть еще кое-что, что я собирался тебе подарить. — И что это?.. — стонет Ху Тао — Мы нашли немного домашнего байдзю, припрятанного на заднем дворе. Поскольку ты становишься взрослой, я подумал, что было бы уместно разделить с тобой выпивку… Ху Тао, сверкая глазами, молниеносно вскидывает голову. — Только один глоток, — моментально предупреждает Чжун Ли. — В качестве приветствия взрослой жизни. — Что правда что-ли?! — выглядит она на удивление даже слишком счастливой. — Этого будет вполне достаточно для умопомрачительной вечеринки! — Один глоток, — повторяют ей. Ху Тао бодро подскакивает со своего места и обвивает Чжун Ли руками: — Спасибо тебе большое, Ли-ли! Стоило настроению в комнате измениться, как они начали активно планировать короткую вечеринку и подготавливать все ингредиенты. Друг Син Цю прибудет только через два дня, а они совсем недалеко от побережья, поэтому могут позволить себе задержаться здесь еще на одну ночь. Устраивать вечеринку, когда Скарамучча у них на хвосте, конечно не самая лучшая идея, но лучше уж такая перспектива, чем пытаться переспорить Ху Тао. И пусть его семья все еще находится под слежкой, часть груза падает с его плеч в этой теплой атмосфере. Возможно всему виной Чжун Ли. Между ними скользит жгучая недосказанность, однако Чжун Ли гнул свою непроницаемую линию налаживания их отношений. И пусть происходящие в пустыне можно было списать на общую выгоду, он уже не столь уверен в этом. У них не было нужды прижиматься к друг другу всю ночь, обмениваться трепетным шепотом и уж тем более засыпать рука об руку. В этом не было никакой выгоды, но Чжун Ли это как будто полностью устраивало. Можно сказать, это его даже радовало. Что же это все значило для самого Акса? Он не уверен, понимает ли Чжун Ли насколько он является привлекательным. Он бы не стал делать всего этого — теплых улыбок, долгих взглядов и случайных прикосновений, — если бы у него не было намерения сблизиться. Беспокойство о его заживающих ранах, предложения помощи, долгие совместные разговоры и любования звездами, стоило только Ху Тао уснуть. Поступил бы он так же? Он бы не назвал эти чувства платоническими, ведь все подобные мелочи разжигают в его душе настоящий пожар. Чжун Ли с нежностью и любовью относится к Ху Тао, но на Аякса… на Аякса он смотрит совершенно по-другому. Он ведь не притворяется? Не пытается просто казаться милым? Его злит, что он вынужден сомневаться в чужом отношении и намерениях, но как ему не сомневаться, после того, с чего началось их общение? Его так долго учили защищаться, что особенно сложно чему либо доверится. Его семья всегда нуждалась в его защите, а коллеги и враги всячески намеревались навредить и растоптать. Не было и речи о доверии. Нельзя было даже на мгновение ослабить бдительность. Чжун Ли влек его. Даже в день рождения Ху Тао, это горячее притяжение пронизывало до костей. Они готовят втроем, и Чжун Ли вновь склоняется через плечо, давая советы по технике приготовления блюд Ли Юэ и тонкостям специй. Он оживленно рассказывает, что бы из блюд Аякс мог приготовить для своей семьи. Аякс и не подозревал, что был пуст, как древняя ваза, пока его не начало заполнять это успокаивающее присутствие. Они восхищаются найденной рудой. Ху Тао признает, что она прекрасна, и спрашивает, сможет ли Чжун Ли превратить ее во что-нибудь полезное. На вопрос, что бы это могло быть, тот получает только игривое: «Удиви меня». И тогда Чжун Ли спрашивает Аякса, будто и правда ценит его мнение. Приглашает присоединиться к значимому выбору для своей семьи. Они пробуют шахтерское байцзю и смеются, когда лицо Ху Тао искажается от отвращения. Пока она бегает искать что-нибудь вкусненькое, Чжун Ли кивает на чашку в руке Аякса и уточняет, все ли с ним в порядке. Ему требуется некоторое время, чтобы понять, что тот дразнится — в его глазах отражается игривый отблеск золота. — Меня так просто не пронять! — Аякс вспыхивает щеками. — То что было — нелепое недоразумение. Чжун Ли хмыкает, поднося пиалу к губам, красиво сложившимся в улыбке: — Уверен? Не хотел бы, чтобы ты вновь потерял сознание. — То были отягчающие обстоятельства, — ворчит Аякс, однако голос его наполнен игривой легкостью. — Конечно, хваленая устойчивость к алкоголю. Аякс не согласен. Он невооруженным взглядом видит, что Чжун Ли просто хочет его задеть, что весьма забавно для столь меланхоличного человека. — Это вызов? — Что ты. Конечно нет. — Вызов принят! — Аякс ухмыляется. — Испытание вином. И вы сами убедитесь насколько часто я вел дела в Ли Юэ. Темная бровь изгибается змеей: — Что ж? Дать тебе фору? — Да я перепью любого за этим столом. Чжун Ли фыркает: — Аякс, у меня удивительный метаболизм. — Я бы сказал божественный. — Я не хвастаюсь, но в свое время я пил бочками. — Звучит как будто хвастаетесь. — Всего лишь факты, — улыбка на лице Чжун Ли — опасная вещь. — Тогда мне придется испытать себя, — Аякс наливает себе еще одну пиалу. В отличие от модных сортов, к которым он привык, этот напиток объективно плох, плохо забродивший, давным-давно изготовленный местными шахтерами, оттого не имеющий никакой изысканности. — Только вновь в обморок не упади, — на это раз в голове Чжун Ли нет той раздражющей покравительственности: — Испортишь вечеринку Ху Тао. — Это и моя вечеринка тоже, — Аякс делает глоток. Это напоминает ему домашнюю огненную воду, которую готовила его семья. После первой чашки он ничего не чувствует. Он действительно большой любитель выпить. В тот день он знал, что не следует сочетать прием лекарств с целой бутылкой того, что оказалось вином двойной крепости, но все равно выпил и усвоил урок. Кстати, о том дне… — Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке, — говорит он. — Я бы не стал вынуждать снова заботиться обо мне. Попытка Аякса поддразнить меня оборачивается неудачей, когда улыбка Чжун Ли становится шире. — Что ж, это было бы не так уж плохо. Только ворвавшаяся через дверь Ху Тао спасает Аякса от неминуемой смерти. *** Инструкции Син Цю относительно их встречи были расплывчатыми. Время — два дня спустя. Место — грязная таверна в рыбацкой деревушке на южном побережье Ли Юэ. Связной — пират. Сейчас они втроем сидят в таверне под пристальным взором одноглазой пиратки. — Так вы друзья Женью? — Все верно, госпожа…? — протягивает Чжун Ли — Бэй Доу, — она отмахивается. — И прошу, давайте без формальностей. Друзья Женью — мои друзья. — Так ты пират? — с раскрытыми от восхищения глазами, Ху Тао наклоняется вперед. Бэй Доу громко смеется: — Можно и так сказать. Я… контрабандист. — А в чем разница? — Я не граблю людей, — она делает большой глоток пива из кружки. А ведь всего девять утра. — Я перевожу вещи. Товары, легальные или нелегальные. Припрятанные денюжки. Людей, если им надо туда, куда путь им заказан. И именно я могу отвезти вас в Иназуму. — Иназуму? — растерянно повторяет Аякс. Бэй Доу поднимает бровь. — Женью не сказал? — Он только сказал нам, что назначает встречу с человеком, который знает о технологии, которую мы ищем, — ответил Чжун Ли. — А, ну что ж, — она делает еще один глоток. — Эта технология находится в Иназуме. Я дружу с некоторыми тамошними повстанцами, и они недавно получили в свои руки технологию Фатуи. Она соответствует вашему описанию: кровь демона и какой-то механизм. Аякс и Чжун Ли обмениваются взглядами. Механизм? Это что-то новое. — Я уверена, вы осведомлены, — продолжает Бэй Доу, — но ситуация в Иназуме сейчас довольно напряженная. Трикомиссия жестоко расправляется с повстанцами. В прошлом месяце они оттеснили их обратно в Ватацуми. И слухи верны — Трикомиссия переводит на аутсорсинг большую часть своей рабочей силы и технологий с Фатуи. Это значительный поворот в войне. Аякс знал, что в Иназуме идет гражданская война. Он также знал, что его компания хочет принять участие, но для остальных это новость. — Там война? — спрашивает Ху Тао. Бэйдо вздыхает: — Вы не знали? В зарубежных газетах все происходящее называют гражданскими беспорядками, но да, уже два года идет полномасштабная гражданская война. Правительство замалчивает все, будь то новости или что-то еще, поэтому моя работа становится все сложнее. — И теперь в дело замешаны Фатуи? — уточняет Чжун Ли. — Да. Из-за повсеместных «беспорядков», гралы Трикомиссии, похоже, обратились за иностранной помощью. В конце концов, если падет одна корпорация, они все окажутся в опасности. С помощью Фатуи Ватацуми — единственная оставшаяся точка сопротивления. Сердце Аякса сжимается от этой новости. Больно не только за угнетенных жителей Иназумы, Фатуи набирают влияние по всему миру. — Вы все еще можете провезти нас внутрь? —спрашивает он. — Не важно куда вам надо, на поле боя или нет, я вас довезу, — улыбка Бэй Доу становится чуть веселее. — Повстанцы были бы рады встретиться с вами и позволить вам изучить технологию. Им и самим нужна помощь с тем, чтобы разобраться в принципе ее работы. — Звучит конечно очень заманчиво, — нерешительно начинает Аякс, — но мы в официальном розыске Фатуи. Какой опасности мы подвергнемся, если войдем в зону боевых действий? Бэй Доу откидывается на стуле и задумчиво почесывает подбородок: — Я, конечно, не могу гарантировать вашу безопасность. Фатуи активно пытаются уничтожить всех повстанцев, поэтому где и будет безопасно, так это по другую сторону их обороны. Аякс бросает непроницаемый взгляд на Чжун Ли. На самом деле, исход давно предрешен, это единственная зацепка которая у них есть. — В Иназуме у меня есть личное дело, поэтому я останусь с повстанцами на неопределенный срок, — продолжает Бэй Доу. — Поэтому, если вам нужно будет экстренно отступать, можете рассчитывать на меня, я вас выведу. — Очень любезно с твоей стороны, — подает голос Чжун Ли. Она пожимает плечами, ее глаза блестят точно ягоды болотной клюквы: — Мы, повстанцы, должны держаться вместе. — Но совсем другое дело — рисковать жизнью ради незнакомцев. Бэй Доу смеется: — Братья по несчастью не незнакомцы. Мой долг заботится о каждом, чья нога ступает на мой корабль. — Можем ли мы хотя бы заплатить, — спрашивает Аякс. Она со смехом отмахивается от него. — Отплатите мне помощью повстанцам, как приедем. Шанс на светлое будущее — это все, что мне нужно. Аякс смотрит на Чжун Ли и Ху Тао, затем встречает решительный взгляд Бэй Доу. — Не могли бы мы немного обсудить это наедине? — Конечно! — она допивает пиво одним глотком. — Если вы в деле, встретимся вечером в доках, и на встречу приключениям! Стоило Бэй Доу допить свой напиток и уйти, помахав на прощание рукой, со стороны Чжун Ли раздается тяжелый вздох: — Ху Тао… — Даже не смей, — она тут же грозит ему пальцем. — Я знаю что ты хочешь сказать, старая ящерица, но я напомню тебе, что мне уже восемнадцать и я вполне способна сама принимать подобные решения. — Это зона боевых действий, — Чжун Ли впивается в нее взглядом. — Мне все равно. — Мне не все равно, — вполне доброжелательно настаивает он. — Можешь погостить у друзей из сопротивления. С ними ты хотя бы будешь в безопасности. — Я даже не хочу продолжать этот диалог, — она складывает на груди руки. — Я это уже говорила и скажу еще раз — вы моя семья и я вас не брошу. Между ними летают яростные искры, однако Аякс не может не согласиться с позицией Чжун Ли, хоть это и не та битва в которой им вообще удалось бы победить. — При малейшей опасности, мы сразу же покинем Иназуму, — сдается Чжун Ли. Ху Тао победно улыбается. Что ж, на том и порешили. *** Корабль Бэй Доу на удивление выглядит как обычное торговое судно. Небольшое грузовое судно под названием «Алькор» не предназначено для перевозки пассажиров и имеет совсем небольшую команду, поэтому, помимо двух коротких нижних палуб, корабль может похвастаться сравнительно небольшой верхней. Скромный размер не мешает Аяксу подниматься на нее. Там резкий морской ветер треплет его волосы и одежду. Глоток свежего воздуха, напоминающий о детстве и времяпрепровождении в рыбацкой деревне. Холод стерпеть легок, ведь в любой момент можно скрыться в теплоте нижней палубы. Отсюда открывается прекрасный вид: серые волны до самого горизонта. Шторм усиливается, а серые облака постепенно становятся черными. Завидев вдалеке Чжун Ли, он отвлекается от созерцания пейзажа и направляется к корме. Вся немногочисленная команда располагается внизу, оттого здесь никого. Аякс облокачивается на металлические перила и тайком наблюдает за Чжун Ли, тихо надеясь остаться незамеченным. Через какое-то время со стороны лестницы высовывается голова: — Не холодно? Аякс поворачивает голову в ту сторону и встречается взглядом с подходящей к нему Бэй Доу. И несмотря на свой вопрос, сама она одета в легкую черно-малиновую мантию. Ее длинные темные волосы развеваются на ветру подобно флагу. Она облокачивается на перила рядом с ним и улыбается. — Нисколько, — Аякс улыбается ей в ответ. Ему холодно, на нем легкий летний костюм Ли Юэ, однако он никогда не признает этого: — Сейчас идеальная температура. Она оглядывает его с ног до головы: — Ты из Снежной? Аякс приподнимает бровь. Он одет в одежду Ли Юэ, да и говорит без акцента: — Что меня выдало? Бэй Доу громко смеется: — Я сотни раз объездила весь Тейват вдоль и поперек. Только снежнянину может понравиться такая погода. — Так прошло все мое детство, — признается он со смешком. — А что насчет тебя? — Она оглядывает свою одежду. — А я… А я просто привыкла. Море и шторм — мой дом. В порту Ли Юэ тепло и хорошо, но мне там не место. Аякс кивает: — Могу понять. Несмотря на то, что они разговаривали всего трижды, Аякс уже смог понять, что с Бэй Доу они отлично поладят. Он узнает столь родную ему в молодости тягу к опасностям, текущую по венам. В те времена, когда опасность была его выбором, и он мечтал о приключениях за пределами своего бедного родного города. Если бы жизнь обошлась с ним по-другому, возможно, он бы тоже стал пиратом. Какое-то время они вместе смотрят на открывающийся вид. Аякс пытается насладиться пейзажем суровых серых волн поднимающихся до самого горизонта, но его взгляд так и липнет к своей второй половинке. Это не укрывается от цепкого взгляда Бэй Доу и она так же переводит взгляд на Чжун Ли. На ее губах появляется ухмылка. — Любовь? Боги, неужели это так очевидно? Аякс списывает румянец на щеках на кусающий ледяной ветер и бегает взглядом в поисках иных оправданий. Чуть позже он сдается: — Все сложно… — Вы не вместе? — смеется она. — Я думала вы парочка. — Нет… мы не вместе. — Односторонняя? Он фыркает, но идет на поводу ее любопытства: — Может быть, не могу утверждать за него. Даже если это взаимно, не уверен, что это выгорит. — Почему? Аякс смотрит на нее сверху вниз, и ее гранатовые глаза светятся искренностью и добротой. Он вздыхает. Почему бы не поделиться своими чувствами с новым другом? — На то много причин, — отвечает он. — Наши судьбы… несовместимы. И говоря «несовместимы», он имеет в виду столько всего за раз: они принадлежат к разным видам, он заключил в тюрьму его детей и напал с целью убить. А у Чжун Ли нет причин забывать их историю. Но Бэй Доу он в кратце рассказывает о… некой несовместимости профессий. Она кивает, медленно и протяжно: — Могу понять. У меня что-то похожее. — О как. — Да, дома меня ждет дама моего сердца. Но… у нас немного запретные отношения. — Немного запретные? — Деньги она любит в разы больше чем меня, — на губах Бэй Доу застывает печальная улыбка, а в ярких глазах отражается серость морских волн. — Я бы вышла за нее в любой момент, если бы она позволила, но она не последний человек в стране, нельзя чтобы ее видели рядом с… пиратом. Аякс сочувственно хмурится. Бэй Доу вздыхает и сильнее откидывается на перила: — Я вынуждена закрывать глаза на все ее поступки. Она безжалостна, — с ее губ слетает смешок. — Мне больно видеть как народ вокруг нее беднеет, когда сама она купается в море. Но… я не могу перестать приходить к ней. — Ее не волнует бедность народа? — Бэй Доу пожимает плечами — Трудно сказать. Мы обе росли в бедности. Она работала до изнеможения, чтобы достичь того, что имеет. Она позволила жадности захватить ее, — ее взгляд устремлен вдаль. — Она думает, что если завладеет всем, это сотрет память о том, что когда-то у нее не было ничего, — она замолкает, а после с ее губ слетает еще один смешок. — И я не могу спорить с ней, даже если знаю, что это неправильно. Эти чувства точно голод, что как болезнь поглощает тебя изнутри. Аякс знает. Видел как жадность поглощала его коллег без остатка. Например, Панталоне, готовый прибрать все к своим рукам. Когда вселенная оставляет тебя ни с чем, ты забираешь у нее все до последней капли. — А ты? — спрашивает у нее Аякс. — Мне удалось избежать этого… голода, — ее губы тронула натянутая улыбка. — Я выбрала простую жизнь. Чтобы быть счастливой, мне не обязательно иметь много денег. Отдать голодающему свою еду и видеть его улыбку, делают меня в разы более счастливой, чем набитый желудок. Аякс кивает в знак согласия. Власть и деньги привлекательны, но любовь его семьи, в конце концов, всегда стоит дороже. Борьба за них не дала жадности взять верх. Его коллегам это чувство не понять, поэтому они и набивают свои животы до отвала. — Каждый раз, когда мы выпиваем, я прошу ее сбежать со мной, — вздыхает она. — Только мы, море и бескрайний горизонт. Знаешь это поэтичное «нет нужды в деньгах, когда есть наша любовь», — она прикрывает глаза и качает головой. — Она каждый раз смеется надо мной. Она никогда не выберет меня, а я все никак не могу уйти сама. — Как ты живешь, зная, что она не выберет тебя? — тихо спрашивает Аякс. — Наверное, это просто любовь, — улыбка Бэй Доу мерцает, словно драгоценный камень, спрятанный глубоко в твердой породе. — Это то, что нельзя контролировать, поэтому имеет смысл извлечь из этого максимум пользы. То, что нельзя контролировать… Зная о всех ценностях Чжун Ли, когда речь касается свободы, Аякс не минуты не сомневался что тот бы поспорил с этим. — Я буду защищать ее до моего последнего вздоха. Я убеждаю себя, что всему виной обстоятельства, я все еще верю, что в ней не исчезла та доброта и любовь. Может однажды я перестану цепляться за эти отношения. — Это… трудно? — Не встречала ничего труднее, — грустно смеется Бэй Доу. — Но попытка, не пытка. На мгновение они вновь замолкают, глядя на море. Аякс понимает безысходность Бэй Доу. Концепт любви все еще чужд ему, но если разгорается в груди чувства можно охарактеризовать именно этим словом, то вероятно это просто вопрос времени. С каждым днем он чувствует, что все глубже утопает в трясине, и когда все-таки уйдет в это чувство с головой, нет никакой гарантии, что Чжун Ли ответит ему взаимностью. А если ответит, где гарантии, что это не фальш, навеянная их связью. Все эти инстинкты и притяжения, что не более чем следствие их духовной связи… Чувствовал бы Аякс к нему то же самое, если бы они встретились обычным образом и не были бы родственными душами? Что ж, вполне возможно! —думает он. Но Чжун Ли никогда бы не захотел общаться с кем-то вроде него. Словно почувствовав смятение его мыслей, Бэй Доу поднимает на него взгляд. — А у тебя, друг мой сердечный, что за напасть? Он не может сказать ей всей правды, но… — Я даже не знаю хочет ли он быть мне хотя бы другом. Он то идет на сближение, то вновь холоднее льда. — Погоди, так вы не друзья? — спрашивает она. — Не то чтобы. — Тогда что между вами тремя? — Аякс цепляется за первую мысль, пришедшую на ум. — Мы… деловые партнеры. Бровь Бэй Доу подскакивает в изгибе и прячется за длинной челкой. Что ж, видимо звучало неубедительно. — А ты сам-то спрашивал? — Н-нет, — бормочет Аякс, — там все… сложно. Она смеется: — что там может быть такого сложного? — Он… я… — Мы были врагами! Я пытался убить его, и я работал на людей, которые охотились за его семьей. И даже если Чжун Ли скажет, что прощает его и что он не должен винить себя, их отношения — это запутанный клубок, в котором обычные правила неприменимы. Бэй Доу терпеливо смотрит на него, все еще приподняв бровь, пока Аякс подыскивает слова. — Я не могу просто… спросить. — Почему нет? — Он не любит говорить о себе и… и… — за его оправданиями скрывается настоящая правда: — Я не уверен, хочу ли я знать. — Почему? — хмурится Бэй Доу. — С большой вероятностью знания о его чувствах ко мне причинят мне боль, — тихо признается Аякс. Бэй Доу окидывает его сочувствующим взглядом и открывает было рот, но они оба подпрыгивают от неожиданности, когда рядом с крыши уходящей вниз палуб лестницы спрыгивает кто-то, разнося металлический лязг на всю округу и приземляясь рядом с перилами со стороны Аякса. В улыбке Ху Тао скользит что-то дьявольское, когда он, схватившись за сердце, едва ли не поскальзывается на палубе. За те долгие недели, что они провели вместе, она научилась подкрадываться к нему гораздо лучше. — Чьих чувствах? — озорно раздается с ее стороны. Аякс стонет и отодвигается от перил. — Кыш, Тао-Тао. — Айя, да ладно тебе, — Ху Тао тут же занимает нагретое им местечко. — Я же твой лучший друг. Сплетничаешь? И без меня? — Ты не мой лучший друг. — Он потирает переносицу. — И мы не сплетничаем. Бэй Доу, явно сбитая с толку, переводит взгляд с одного на другого: — Так вы друзья? Не деловые партнеры? — Это он так сказал?! — У Ху Тао в ужасе шутливо открывается рот. — Предательство! Я думала, мы близки! Аякс решает подыграть и говорит с улыбкой улыбается: — Мы станем близки, когда ты перестанешь меня так пугать. Знаешь ли, подслушивать невежливо. — О, кстати об этом! — Ху Тао садится на перила и болтает ногами в воздухе, будто за ней нет никакой морской пучины. — Вы ведь Чжун Ли обсуждали? Аякс фыркает от того, как легко она игнорирует все, что он говорит. — Зуб даю, ты ему нравишься. И он действительно считает тебя своим другом. — Очень в этом сомневаюсь, — бормочет он. — Я серьезно! Я знаю, что он думает, даже если он не произносит этого вслух. Аякс тяжело вздыхает: — Это не внушает мне оптимизма. — Я знаю его как облупленного. В тихом омуте черти водятся. Аякс сдерживает свои возражения при себе. Я в буквальном смысле могу заглянуть ему в душу, и все равно не знаю, о чем он думает. Поджав губы, Бэй Доу какое-то время наблюдает за их перепалкой: — Спроси его. Аякс смотрит на них, обе девушки улыбаются, и он чувствует невидимую поддержку, дарующую ему уверенность. Приятно иметь друзей. — Возможно стоит, — говорит он скорее чтобы поскорее завершить разговор, чем для чего либо еще. — Может я и не эксперт в отношениях, — смеется Бэй Доу. — Но я отчего-то уверена, что все начинается с диалога. Аякс пытался, но Чжун Ли, оно и понятно, не захотел раскрывать подробности своей жизни и прошлого. Но может стоит начать с малого? — Мг, — выдыхает он. — Любовь — настоящее безумие, — говорит ему Бэй Доу, — Но разрази меня гром, если это не есть смысл жизни. Это то, за что стоит бороться. Все не так просто, хочется сказать ему. Будь они с Чжун Ли обычными людьми, если их совместная готовка, любования звездами, стали их реальностью, он бы непременно согласился бы с этим. Но между ними огромное море горя и вины. Нерушимая и непреодолимая стена. — У тебя кто-то есть? — с любопытством спрашивает Ху Тао у Бэй Доу. — Да, — улыбка Бэй Доу сияет, как солнце, выглянувшее из-за штормовых морских облаков. — Самая красивая девушка во всем мире. Это было нелегко, но это того стоило. Выражение лица Ху Тао смягчается, и за всеми этими подначками скрывается проблеск ее мудрой натуры: — Звучит заманчиво. — но она все еще мастер портить все в мгновение ока. — Может у тебя есть кто-то на примете моего возраста? Кто-то готовый скрываться до конца своих дней? А! Аякс, у тебя же сестра моего возраста? — Ты не будешь встречаться с Тоней, — его лицо вспыхивает от одной только мысли об этом. — Та почему нет-то? — на ее лицо возвращается ее дьявольская ухмылка. — Мы вдвойне породнились бы! — Вдвойне?.. — ему требуется какое-то время чтобы сообразить, что… — Ну ты выйдешь за моего брата, а я за твою сестру? — О, мой бог, — он закрывает лицо руками. — Ты не хочешь быть моим шурином? — Чжун Ли никогда не… — слабо выдает он. — Но Тоня-то могла бы выйти за меня, — размышляет она. — Я красавица, умная, артистичная, сильная. А еще я успешная владелица малого бизнеса. — Ты дурашка, — беззлобно говорит он. — Такие в ее вкусе? — спрашивает она совершенно серьезно. Аякс прожигает ее взглядом и Ху Тао разражается смехом, утягивая в его и Бэй Доу. От их искреннего смеха, улыбка сама ползет на его лицо. Ху Тао — настоящее пламя, что легко рассеивает все дурные мысли. — А если честно, — говорит Ху Тао, успокоившись. — Если хочешь узнать чувства Чжун Ли, то просто спроси. Аякс беспомощно смотрит на них, пока она не спрыгивает вниз и не начинает подталкивать его в спину к лестнице. — Давай! Просто спроси! — Я… Что, прямо сейчас? — А когда еще, — поддакивает ей Бэй Доу. — Он там, совсем один. — Не волнуйся, мы не будем подглядывать, — говорит Ху Тао. — Я все равно уже пойду внутрь, тут холодно. Аякс останавливается на верхней площадке лестницы, глупо открывая и закрывая рот. Но при виде их поддерживающих улыбок в его груди зарождается тепло, которого он никогда раньше не испытывал. Ху Тао поднимает вверх большой палец: — Удачи, будущий шурин! Аякс закатывает глаза, спускаясь по лестнице. Он поговорит с Чжун Ли, чтобы они перестали донимать его, но ни в коем случае не станет спрашивать, а друзья ли они. Обернувшись, он видит, как Бэй Доу и Ху Тао исчезают внутри, а потому, сделав глубокий вдох, отправляется прямо к Чжун Ли. Чжун Ли выглядит совсем как картинка с новомодных движущихся картин Фонтейна. Он стоит на носу корабля сцепив руки за спиной, его одежда темнеет на фоне бледно-серого неба, волосы развеваются на ветру, как струя чернил. При приближении он с улыбкой оборачивается, и внезапно Аякс напрочь забывает о холоде. — Эти корабли намного быстрее, чем те, к которым я привык, — говорит Чжун Ли, когда Аякс подходит к нему вплотную. — Раньше путь до Иназумы даже на самых лучших судах занял бы две недели. А сейчас это занимает от силы пару дней. — Ты не пробовал летать? — Аякс облокачивается на перила, радуясь нейтральной теме для разговоров. — Ну знаешь… как дракон? Чжун Ли смотрит на него с улыбкой: — Когда я путешествовал один, да. Но не во времена государственных визитов. Люди не умеют летать. — Ну, а в наше время? — говорит Аякс. — Ты знал, что Фатуи пытаются изобрести нечто под кодовым названием «самолет»? Чжун Ли хмурится: — «Самолет»? — Что-то похожее на автомобиль с крыльями. Похож на огромную птицу в которой могут летать сразу несколько человек. Возможно он бы смог даже перелететь океан. Чжун Ли фыркает: — Тогда можно действительно считать, что люди окончательно свергли богов и присвоили себе их силу. Аякс смеется: — Я не думаю, что самолет смог бы конкурировать с драконом. Разве можно поклоняться машинам? — Кто знает, — Чжун Ли вновь улыбается. — Надо же безбожникам найти себе новую религию. — И то верно, — Аякс вглядывается в линию горизонта. Жадность — вот новая религия нынешнего времени. — Кстати, о драконах, — говорит Чжун Ли, и его голос внезапно звучит не столь уверенно, — ты помнишь, что сказал Ху Тао о нашей энергии? Аякс смотрит на него в ответ: — А что наши энергии? — Что во мне слишком много ян, а в тебе слишком много инь? Ах, да, тот разговор в поезде. Тот, во время которого Чжун Ли сказал, что не заинтересован в их дружбе. Как же вовремя он об этом вспомнил. — Да, я помню. — Я уверен, ты в курсе, что в культуре Ли Юэ везде важен баланс, — Чжун Ли выглядит почти… взволнованным? — Драконы ассоциируются с энергией ян и солнцем. И так исторически сложилось, что я… дракон. — Верно, — соглашается Аякс, не понимая, к чему он клонит. — Она тогда так и сказала, что мы инь и ян, солнце и луна? — Вот… — Чжун Ли кивает. — И теперь, когда мы наедине, я… э-э-э… Я кое-что присмотрел на рынке, прежде чем мы поднялись на корабль, — он достает из внутреннего кармана одежды длинную узкую коробку. Аякс окидывает ее долгим взглядом. — Что это? — Завтра твой день рождения, верно? — Нерешительность в его глазах он скрывает за улыбкой, а сердце Аякса невольно наполняется радостью. — Я бы подождал до завтра, но боюсь Ху Тао подняла бы меня на смех, подари я это при ней. Чжун Ли протягивает ему коробочку. Аякс моргает, застыв на месте. Он пришел просто поговорить, а теперь ему дарят что-то? — Мне… мне исполняется двадцать пять, Чжун Ли. — внезапно ослабшим голосом произносит он. — Я не ребенок, мне не обязательно дарить подарки. — Считай, что это для тренировок. Тренировок? Аякс берет коробочку из праздного любопытства и, не обращая внимания на то, как гулко бьется сердце у него в груди, медленно открывает крышку. Внутри… пара палочек для еды? — Ты ведь хотел научиться готовить кухню Ли Юэ. Я подумал тебе сперва стоит освоить традиционную посуду. — Я… — Аякс лишился дара речи. За свою недолгую карьеру он повидал немало занимательных вещей, поэтому с легкостью может сказать, что палочки поистине высокого качества. Полированное темное дерево блестит, на нем выгравирован изящный узор, инкрустированный золотом. Он вглядывается внимательнее. — Это, кхм, дракон и феникс, — говорит Чжун Ли, и в его голосе снова слышится легкая неуверенность. — Инь и ян. Аякс действительно потерял дар речи. Это красиво и очень лично, и это… они. Это, наверное, самое точно подобранное, что кто-либо когда-либо дарил ему. Прежде чем он успевать выдохнуть горячее пламя вспыхнувшее у него в груди, он выдает: — Я даже сейчас почти поверю, что… Чжун Ли хмурится: — Во что?.. Аяксу хочется отмахнуться, но перед глазами вспыхивает образ Ху Тао и Бэй Доу, поэтому он решает рискнуть… В бездну его. — Что ты и правда хочешь быть моим другом. Время застывает в широко распахнутых золотых глазах Чжун Ли, его единственном солнце на всем белом свете, расширяясь и лопаясь в оглушительном: — Да, я хочу быть твоим другом. Аякс потрясенно смотрит на него в ответ. — Как бы я ни восхищался поэзией, я считаю, что попыток выразить свои мысли было недостаточно, — Чжун Ли с застенчивой улыбкой обращает взгляд к морю. — Я думал, что мои действия смогут компенсировать это, но их также оказалось недостаточно. Я надеюсь, что этот маленький сувенир может говорить сам за себя. — Сможет, — Аякс чувствует, как лицо его светлеет от радости, а по венам разливается пьянящий дикий огонь. — И никакой он не маленький. Спасибо тебе. Чжун Ли не поднимая глаз, изгибает губы в улыбке. Он же не чувствует что творится у него внутри? Несмотря на свежий пронизывающий воздух, он не может вздохнуть. Ледяной ветер кусает его щеки, но внутри Аякса разгорается настоящий пожар. Он уже несколько дней не притрагивался к алкоголю, но чувствует себя неимоверно пьяным. Он думал, что тонуть в этой трясине будет больно, но чувства охватили его мягким одеялом. Он потерян навеки? — Я должен тебя предупредить, — Чжун Ли смотрит на него с обворожительной улыбкой. — Ху Тао запланировала какой-то сюрприз с экипажем корабля. все должно быть безопасно, но я бы морально подготовился. Ты не хуже меня знаешь, что иногда ее выходки… заходят слишком далеко. Аякс обнаруживает, что его сотрясает от смеха, когда внутри все еще вертит в восторженной карусели. Внутри все сходит с ума будто мир переворачивается с ног на голову. Наверное, это просто любовь? — раздается у него в голове голосом Бэй Доу. Это то, что нельзя контролировать, поэтому имеет смысл извлечь из этого максимум пользы. Аякс улыбается: — Спасибо за предупреждение, — Он снова смотрит на палочки для еды и вспоминает: — С чего бы ей смеяться над тобой? — Ах… — в его глазах появляется выражение, которое Аякс бы вероятнее всего назвал бы смущением, если Чжун Ли вообще способен на подобную эмоцию? — Просто. Я думаю она приревнует. Если помнишь, она была не сильно довольна подарком на свой день рождения. Что-то тут нечисто, но любопытство тонет в остальном ворохе чувств охватывающих Аякса. Он закрывает коробку и бережно складывает ее в карман. — Правда, спасибо, — тихо говорит он. Чжун Ли просто улыбается ему: — С днем рождения. Аякс отводит взгляд, прежде чем эмоции сожгут его изнутри, и они вместе молча смотрят на линию горизонта, высматривая край Иназумы. И Аякс вновь обезоружен свалившейся на него надеждой.