the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Успех так близок, но Фатуи вводят союзников в замешательство… В сердце горячей пустыни жар и солнце не знают пощады. Любая ошибка грозит незваному гостю смертью. Солнце шпарит даже на закате: окрашивает мир в красные оттенки, подсвечивая золотистый песок. Бесплодная пустота — море алого пламени. Небо над головой окрашено в темно-синий цвет. Луна восходит на востоке, а иссушающее пламя покидает землю. Кажется сегодня весь мир настроен враждебно. Если Чжун Ли совершит хоть одну ошибку, жизни всех его близких оборвутся. На широком песчаном участке, ведущем к небольшому храму, стоит Аякс, держа в руках обнаженное оружие. Водный клинок, сверкающий под солнечными лучами, направлен на Чжун Ли. Оружие, изготовленное из самого ценного для пустыни источника жизни. Золотистый солнечный свет превращает синеву воды в алый, будто она уже наполнена кровью. Фигура Аякса сияет в закатном свете, льющимся из-за спины Чжун Ли. Его волосы — яркое пламя. Голос Аякса, обычно мягкий, теперь разносится резкой насмешкой. — Ты думал, что сможешь убегать от меня вечно? Чжун Ли перехватывает в воздухе свой меч. В отличии от Аякса, одетого в свободную, повседневную одежду, Чжун Ли облачен в коричневую мантию, закрывающую его тело, а на голове накинут капюшон. Одежда, украденная у каких-то отшельников, идеальна для выживания в пустыне. Лучше всего скрыть свою внешность, насколько это возможно. Не произнося ни слова, Чжун Ли атакует. Они не могут причинить друг другу никакого вреда, поэтому их бой тщательно спланирован. Если бы они импровизировали, их связь бы помешала рукам двигаться естественно, не давая делать резкие удары. Если внимательно наблюдать за их боем, то можно заметить, что все их выпады идут лишь вскользь. Это танец. Постановка. Их связь позволяет им только скрестить орудия, но не более. Это всего лишь танец, повторяет себе Чжун Ли, активнее бросаясь вперед. Я не причиню ему вреда, даже если попытаюсь. Будь это настоящий бой, он бы ни за что не использовал меч. Мечи — это церемониальное, декоративное оружие. Для настоящего боя идеально использовать копье. Его выбор оружия подчеркивает всю постановочность их сражения. Аякс делает выпад, нанося удар двумя клинками. Их танец плавный, как вода. Чжун Ли явственно ощущает, сколько пользы принесла их медитация: он физически предчувствует, какое движение Аякса будет следующим, какой шаг или атаку он совершит, каждый выпад и отступление, каждое пикирование и контратаку. Их тела двигаются синхронно, а каждый шаг кажется естественным продолжением другого. Аякс атакует, двигаясь так быстро, что Чжун Ли перестает думать и реагирует чисто инстинктивно. Они танцуют на песке — вверх-вниз, вперед-назад, влево-вправо… Может конфликт между ними и наигран, но напряжение, витающее в воздухе, самое настоящее. Настоящие эмоции — страх, стресс, отчаяние — пульсируют между ними в едином потоке их энергии. Когда несколько дней назад Аякс появился перед ним с разбитой губой и животным страхом в глазах, ему показалось, что весь мир рушится на глазах. Чжун Ли чувствовал некий удар, но предположил, что Аякс просто споткнулся во время охоты. Никаких причин для беспокойства не было. Но затем он вернулся, и, увидев его потрясенное выражение, Чжун Ли бросился к нему, обхватив его лицо руками, не сдержав непрошенного рычания:— Кто это сделал? Аякс позволил ему осмотреть свою разбитую губу. Их команда, всего мгновение назад увлеченная приготовлением ужина, внимательно слушала его историю о том, что его старый наставник нагнал их и потребовал, чтобы Моракс был доставлен в течение недели. И вот они здесь. На карту поставлено все. И гнев, и отчаяние Чжун Ли ни коим образом не постановка. По мере того, как их битва продолжается, он ощущает темное, чужеродное присутствие где-то в дюнах. За ними наблюдают. Вчера Аякс сообщил Скарамучче, что встретится с Мораксом именно здесь. Аякс знал, что тот придет, знал, что он захочет увидеть, как его бывший ученик падет, и захочет сразиться с Мораксом лично, когда тот потерпит неудачу. Важно, чтобы другой Предвестник стал свидетелем смерти Аякса, иначе им никто не поверит. Присутствия врага достаточно, чтобы игра Чжун Ли казалась реальной. Пока что им удавалось избегать неприятностей, но от одной мысли о том, что человек, который причинял боль Аяксу — не только сейчас, но и на протяжении длительного периода времени, — находится рядом, достаточно, чтобы каждое движение было наполнено ненавистью. И не только Аякс, но и… — Чжун Ли, — тихо сказал Аякс по пути в пустыню. — Есть кое-что, что тебе нужно знать. И тогда он сказал, что именно Скарамучча вместе с Доктором держат Сяо и Гань Юй в заключении. Пытают их. Мучают ради наживы. После того как Аякс схватил их, именно этот мужчина, наблюдающий за ними с дюн, превратил жизнь его детей в ад. — Сегодня ты не можешь убить его, — Аякс бросил на него мягкий взгляд. — Нам нужно, чтобы он сообщил всем, что я мертв. — Знаю, — сказал Чжун Ли. Он был к этому готов. Если раньше от подобной мысли у него перехватывало дыхание, то теперь Чжун Ли почувствовал, как что-то внутри изменилось. Уголек, зарытый в песок, на короткое время вспыхнул. Рука Аякса лежала на его руке, и —в последнее время они, безусловно, чаще прикасались друг к другу— его слова нашли в его душе странное утешение. — Мне очень жаль. — Сейчас мы никак не сможем помочь Сяо и Гань Юй, — отвечает Чжун Ли. — Но мы все еще можем доставить твою семью в безопасное место. Для меня этого будет достаточно. Аякс сказал, что сегодня убить его не выйдет. Но когда они спасут его детей. Тогда справедливость восторжествует. Сегодня же главное выжить. Их танец продолжается. Лезвия из воды и камня сталкиваются вновь и вновь. Но теперь за ними пристально наблюдают. Чжун Ли ненавидит, что Аяксу приходится использовать Глаз Порчи. И не по той причине, как вероятно думает Аякс, что он использует украденную у адептов магию, а потому, что Чжун Ли знает, как использование этого устройства его ранит. Но он не может не восхищаться тем, насколько элегантен Аякс в бою, пусть и в постановочном. Эти руки привыкли разрушать. Но бой — это искусство. Аякс мастерски владеет многими стилями и видами оружия.И нечего этого стыдиться. Он всего лишь человек, у него было десять лет, чтобы научиться всему, и все же он грациозен, ловок и точен. Полон страсти и энергии. Это впечатляет, внушает трепет и… завораживает. Но есть пару моментов в их плане, которые кардинально не устраивают Чжун Ли. Их бой — изощренное коварство. Пока они скользят по песку, Аякс позволяет своему клинку скользнуть по боку, задевая, проливая кровь. Зритель слишком далеко, но он может заметить кровь на песке и хромоту движений Аякса. Чжун Ли это не нравится, но это необходимо. Наконец их отчаянная битва достигает запланированной кульминации. Чжун Ли перестает играть со своей добычей. Он ударяет рукой по земле и вокруг них поднимается песчаная буря. Песок по своей сути тоже камень, а он Повелитель Камня. Скарамучче не удастся ничего увидеть сквозь облако. Когда пыль осядет, Аякс падет, а Чжун Ли одержит над ним победу. В ослепительном потоке песка Аякс выпивает зелье, приготовленного Райаном. Оно перекрывает поток стихий, маскируя ауру человека. Использовать его надолго слишком опасно, все в мире зависит от течения энергии и стихий. Но это не должно возыметь особого эффекта за то короткое время, которое им понадобится, чтобы сбежать от Скарамуччи. Аякс использует устройство Райана: результат их кропотливой работы. Щелк. Чжун Ли чувствует звук прямо у себя в голове — будто кто-то перерезал струну и та лопнула с затихающим шипением. Он позже все выяснит. А пока… Маленькая песчаная буря кружится в золотистом сиянии, озаряемая лучами заходящего солнца, пока Чжун Ли не приказывает ей утихнуть. Когда все стихает и песок рассеивается, перед ним лежит мертвый Аякс. Если смотреть издалека, он совершенно неподвижен, с затухшей аурой. Лежит тихо-тихо, как изломанная фигура. Чжун Ли склоняется над телом и делает вид, что проверяет пульс. Аякс безвольно лежит на боку, из раны на песок все еще сочится кровь. Но он улыбается мягкой, ободряющей улыбкой. Пальцы Чжун Ли на мгновение задерживаются на его шее, когда они обмениваются улыбками. Теперь пришло время для самого трудного. Чжун Ли достает из-за пазухи Аякса Глаз Порчи и поднимается, поднося его к лицу. Скарамучча приближается. Он останавливается в пятидесяти метрах и видит мертвое тело бывшего ученика. Над его телом стоит бог, которого тот так старательно выслеживал. Песок залит кровью, от Аякса не исходит никакого течения энергии, а Моракс все так же стоит невредимый. Аякс потерпел поражение. — Моракс, — его голос звучит на удивление громко. В нем отражается истинный гнев. Капюшон скрывает лицо Чжун Ли, но тот поворачивает голову, чтобы получше рассмотреть своего противника. Скарамучча — низенький, одетый во все черное, носит широкополую шляпу. Его аура кажется странно знакомой и впечатляюще сильной даже на таком расстоянии. — Отойди от него, — голос гремит, Чжун Ли шокирован тем, что тот звучит так расстроенно. Аякс говорил, что наставник его ненавидит. Что ж, видимо нет, но это только сильнее загонит его в их ловушку. Чжун Ли делает следующий шаг. Он поднимает Глаз Порчи — символ власти Фатуи — и крошит в руке. Взмахнув, он пускает блестящие осколки по ветру. В лучах заката они сверкают, как драгоценные камни. Скарамучча принимает оборонительную позу, но все еще не нападает. Изучает Чжун Ли, пространство. Потребуется больше усилий, чтобы заставить его сделать свой шаг. Чжун Ли взмахивает рукой, вновь поднимая песок вверх. Во время очередной песчаной бури, Аякса засыпает. Чжун Ли конечно сотворил ему пространство для дыхания, но Скарамучче этого не увидеть. Когда песок оседает, будет казаться, что тело превратился в камень. —Моракс!— раздается яростный вопль, и Предвестник наконец бросается вперед. Стоит ему приблизиться, как Чжун Ли делает шаг назад.Он закрывает глаза. Сама земля откликается на его зов. С громким грохотом песок осыпается, камень под ним расходится большими трещинами. Песок смещается, и все в радиусе ста метров обрушивается в хрупкую систему туннелей внизу. Земля рушится, и все погружается во тьму.

***

— Поставь меня, — канючит Аякс. — Я в порядке! — Еще чуть-чуть, — отвечает Чжун Ли. — Я и сам могу идти. — Так быстрее. И правда, даже в человеческом облике, сейчас Чжун Ли способен бежать наравне с лошадью. Он придал себе максимум скорости и выносливости. Крайне важно добраться до безопасного места как можно быстрее. Аякс не смог бы бежать так быстро, даже если бы был цел и невредим. Падение сможет лишь слегка замедлить Скарамуччу, и пусть они и не оставили ни единого следа, Чжун Ли не остановится, пока не окажется на другой стороне пустыни. Им остается надеяться, что он решил осмотреть обломки на наличие тела Аякса и не сразу пустится в погоню. Солнце уже давно село, Чжун Ли мчится по залитому лунным светом песку. Луна висит высоко в чистом небе, полном бесчисленных звезд, и ветер заливает холодом. Все до самого горизонта погружено в неземную тишину. Повиснув на спине Чжун Ли, Аякс крепче обхватывает его за шею. Мягкой поездкой это точно не назвать, Чжун Ли чувствует боль от ран, которые Аякс тревожит при каждом шаге. И ко всему прочему добавляется ноющая боль от использования Глаза Порчи. Как бы Аякс ни настаивал, что может идти, он ранен, а зелье лишило его сил. Чжун Ли не позволит своей гордости встать на пути их безопасности. — Чжун Ли, — бормочет Аякс ему в плечо. — Прошло два часа. Адепт крепче обхватывает его ноги: — Скоро остановимся. Его скоро длится еще час, покуда они не добираются до скал, одиноко возвышающихся среди пустынного каменистого моря. Из песка торчит один чахлый куст — признак того, что где-то здесь есть вода. На данный момент это единственное подходящее укрытие. Он пытается осторожно опустить Аякса на землю, но тот вымотан даже больше, чем кажется со стороны. Они оба падают на песок. Чжун Ли лежит на земле, пытаясь восстановить дыхание. Голова кружится. Этот день отнял у него куда больше сил, чем он рассчитывал. Он и забыл, что более не тот непобедимый адепт, которым был раньше. Ему опасно использовать слишком много магии за раз — это может истощить его и вновь вынудить уйти в спячку. Если бы он только мог принять истинную форму и унести их подальше отсюда… — Чжун Ли, — хрипит Аякс. — Ты немного не пушинка. Он приходит в себя и понимает, что Аякс частично лежит под ним. Он пытается сесть, но волна головокружения вновь вынуждает его накрениться. Он падает лицом в песок, все еще не отпуская руки Аякса. У Аякса еще хватает наглости смеяться над ним. Его смех приятный и легкий. — Прости-прости, — шепчет Чжун Ли прикрыв глаза. — Я тоже не могу пошевелиться, — говорит Аякс. Мгновенно вспомнив о ранах Аякса, Чжун Ли заставляет себя сесть. Головокружение вновь пытается победить, но он щурится, пытаясь разглядеть хоть что-то. — У тебя кровь идет. — Я в порядке. — Аякс, — говорит он строго, но его голос слишком уставший. Нет сил даже спорить. Человек, вздрогнув, тоже садится и ощупывает свой бок. Порез неглубокий, но длинный, проходит по ребрам. Аякс утверждал, что знает, как достать им много крови, при этом не нанеся себе смертельных ран. Чем больше доказательств его смерти, тем лучше. Но Чжун Ли все это не радует. По крайней мере, все прошло так, как они планировали. Чжун Ли достает бинты и маленький тюбик мази из своих широких карманов. — Сними рубашку, нам надо… Он окидывает взглядом местность. Белый песок сияет в лунном свете, испещренный тенями, простирается до самого горизонта. Небо над ними — бескрайняя пустота, усеянная самыми яркими звездами. Таких звезд он не видел с того самого дня, как очнулся от своего долгого сна. Темно-синее небо пронзает фиолетовой полосой. Они остановились рядом с небольшой группой камней. Они всего пару метров в высоту, но стоят чуть под уклоном, оберегая их от ветра и непогоды. Рядом никаких признаков жизни, кроме полусухого куста. Но и этого более чем достаточно Чжун Ли сосредотачивает все свое внимание на земле вокруг куста. Глубоко внизу он чувствует течение воды. Собрав последние силы, он взывает к силе камня, формируя чашу в руке и выталкивая те жалкие крохи воды сквозь песок. Просачиваясь сквозь него, она очищается и он зачерпывает ее чашей. Аякс удивленно вскидывает брови: — Как…? — Здесь мне незачем скрываться, на сотни километров вокруг никого нет, — говорит Чжун Ли. — Так что, могу использовать магию сколько угодно. Сейчас давай займемся тобой? Помочь снять рубашку? Аякс моргает, затем не торопясь стягивает с себя рубашку: — Я сам. Чжун Ли устраивается рядом с ним, держа чашу в руке. Нет сил даже спорить. Игнорируя Аякса, он мочит лоскут чистой ткани и просит Аякса пошевелить рукой. Аякс дает промыть и перевязать его рану. Кожа у него подозрительно горячая, будто от жара, и юноша вздрагивает каждый раз, когда пальцы Чжун Ли прикасаются к открытой коже. — Надо было раньше заняться ей, — Чжун Ли разглаживает пальцами свежую повязку, чтобы туго намотать слой за слоем. — Все в порядке. Адепт тяжело вздыхает: — Не думаю, что это заражение, но когда достигнем цивилизации, я настаиваю на полноценном осмотре и лечении. — Бывало и хуже. Чжунли хмурится. Почему он всегда так легкомысленно относится к собственному здоровью? — И…? — И значит тебе не о чем беспокоиться, — ладонью Аякс касается руки, лежащей на повязке. Этот мелкий жест на корню гасит все его раздражение и Чжун Ли сдувается как шарик. — Думаешь, это его одурачит? — Нельзя сказать наверняка, — голова вновь начинает кружиться и он приваливается на камни, откидывая голову. — Но мы сделали все, что могли. Все прошло хорошо. Скарамучча отправился прямо в систему туннелей, обнаруженную ими ранее. В глубине, они установили каменную статую Аякса, и Чжун Ли надеется, что она не пострадала при обрушении и все еще узнаваема. Статуя, кровь, обломки Глаза Порчи — всего этого должно быть достаточно. Они долго ломали голову над тем, как сфальсифировать тело. Ху Тао предложила превратить его в камень. Моракс с легкостью мог такое провернуть. Поморщившись, Аякс снова натягивает рубашку. Действие зелья ослабло, и Чжун Ли в полной мере ощутил тяжесть его ран. Как и боль от использования Глаза Порчи. Глаз Порчи тоже был важной частью их плана. Он также являлся своеобразным доказательством. Скарамучча бы не поверил, что Аякс в добром здравии позволил бы кому-то его разрушить. Чжун Ли такой исход тоже порадовал, ведь так Аякс не сможет себе навредить, но тот ляпнул, что достанет другой позже. Что ж, невелика потеря. — Держи, — Чжун Ли складывает оставшиеся бинты и мазь обратно в карман и достает маленькую, припрятанную, таблетку. — Это лекарство. Аякс берет таблетку с легкой полуулыбкой и запивает ее одним долгим глотком воды из чаши. — Мы отдохнем здесь пару часов, — говорит Чжун Ли. Не хочется признавать, что он не в состоянии двигаться. — Встретимся с Ху Тао утром. — Хорошо, — кивает Аякс. Выглядит он не менее измученным. — Воды? Чжун Ли качает головой: — Допивай. — А ты? — Мне для существования не обязательно пить столько, сколько тебе. Аякс хмурится: — Ешь ты столько же. — Еда помогает восстановить силы, но она не обязательна. Мой основной источник энергии — артерии земли и ци текущая в них, — Аякс хмурится только сильнее. — Но большая часть артерий истощена. — Верно, — вздыхает Чжун Ли. — Скажем так, последнее время я на диете. Еда в какой-то степени помогает, поэтому я ем регулярно. В прежние времена я питался только для удовольствия или в честь торжества. — Ты…? Так поэтому ты… — Так слаб? — Он тихо смеется. — Да. Я едва могу трансформироваться, едва могу пользоваться магией. По сравнению с тем, кем я был раньше, от меня осталась лишь пустая оболочка. В ярком свете звезд глаза Аякса кажутся тускло-голубыми. Грустными. Чжун Ли чувствует, что лекарство начинает действовать, боль в теле утихает. В наступившей тишине лицо Аякса выглядит еще более нежным. — И что теперь? — Здесь нет ци, — Чжун Ли закрывает глаза и дает чувствам проникнуть глубоко в землю. — Будто здесь произошла какая-то катастрофа, которая лишила землю жизненных сил. — С тобой все будет в порядке? — Да, — улыбка наполнена усталостью. — Я довольно выносливый. Часть энергии еще осталась в камнях. Если немного отдохнем, я смогу ей воспользоваться. — Я и не думал, что ты можешь… ну… устать. Ты никогда не говорил… — Я не всесилен, — Чжун Ли наконец сползает на прохладный песок. Ему кажется он вот вот растворится в нем. — И никогда не был. В мире не существует истинных богов. Сила каждого существа ограничена. Аякс смотрит на него с теплотой, даже когда холодный ветер пустыни пронизывает до костей. — И все же из-за тебя я чувствую себя таким крошечным. — Прости, это из-за того, что я нес тебя на руках? Это был самый быстрый… — Нет-нет, не буквально, — вздыхает Аякс. — Ты ближе всего к божественному, а я… Неважно, — Аякс ложится рядом и, обхватив себя руками, смотрит на звезды. Проходит мгновение, прежде чем он произносит: — Приятно видеть тебя таким. — Слабым? — Нет, — мягкая улыбка Аякса кажется тенью в лунном свете. — Нормальным. Чжун Ли улыбается ему в ответ: — Ты думал я какой-то робот без физических потребностей? — Нет, — вздыхает. — Но до этого у меня не было доказательств этому. Даже раны от осколков у тебя затянулись за пару минут. — Мелкие царапины. Аякс смеется и взмахивает рукой в его сторону: — Это было даже серьезнее, чем моя рана. Меня бы это убило, а на тебе считается обычной царапиной. — Нет смысла сравнивать наши тела с научной точки зрения, — говорит Чжун Ли. — Мы принадлежим к разным биологическим видам. Для человека ты очень стойкий. — Стойкий? — Аякс издает тихий смешок. — Я ему комплименты делаю, а он! Комплимент? Что из сказанного Аяксом можно истолковать как комплимент? Общеизвестные факты? — Стойкий — это тоже комплимент, — стоит на своем Чжун Ли. — Ты через многое прошел и на удивление хорошо сохранился. Мое тело лишь делает то, для чего было создано. В этом нет ничего невероятного. Моя нынешняя форма — самая слабая за последние тысячи лет. Аякс вздыхает. — Ой, не бери в голову. — Я серьезно. — Да-да, я понял, — Аякс ложится щекой на песок и становится заметно, как его тело слегка дрожит. — К слову о моей стойкости, у нас есть чем разжечь костер? Чжун Ли оглядывается: кроме засохшего куста и того, что лежит у него в карманах, у них ничего нет. — Нет, зачем нам огонь? — Что бы мы…ладно, я… не замерз до смерти? — Аякс хмуро смотрит на него. — Ночью в пустыне так-то прохладненько. — Это плохо? — Аякс вновь тяжело вздыхает. — Я конечно не умру, но и счастливым себя назвать тоже не смогу. — Ох… — Ты случайно не славишься самопроизвольным воспламенением? — Аякс медленно переползает в сидячее состояние и тянется к кусту. — Или только камушками шаманишь? — Огонь не входит в список моих умений. Аякс отламывает несколько сухих веток, но кучка в любом случае получается небольшой: — Будь у меня Глаз Порчи, я бы смог их поджечь. Но этого нам в любом случае хватило бы только на пару минут. Чжун Ли с беспокойством осматривает его: — Получится заснуть? — Возможно, — Аякс припадает к камню и ложится на здоровый бок. — Посмотрим. По крайней мере, я достаточно стойкий. — Если получится, нам нужно отдохнуть хотя бы пару часов, — Чжун Ли тоже двигается поближе к камню, подальше от песчаного ветра. — Не стоит ли нам отправиться в путь до восхода солнца? — спрашивает Аякс. — Пока не стало слишком жарко? — Меня жара и холод не беспокоят. Если ты не против, я снова тебя понесу, чтобы побыстрее присоединиться к остальным. Аякс обдумывает, хмурясь, прежде чем снова вздохнуть: — Хорошо, если ты считаешь, что так будет быстрее. Но ты сам в порядке? — Если немного посплю, хватил сил на весь день, — Чжун Ли наконец находит удобную позу. — Скрытой в камнях энергии будет достаточно. Аякс кивает и прижимается спиной к скале: — Ладно, тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. Чжун Ли понимает, что Аякс имел ввиду под холодом уже спустя пару минут. Луна вошла в зенит и температура опустилась еще ниже. Край камня отбросил на них тень.Теперь стало легче разглядеть море звезд и обрамляющие их фиолетовые и зеленые полосы. Чжун Ли закрывает глаза и пытается уснуть. Он совершенно измотан, энергии в земле недостаточно, чтобы утолить его голод, но он изо всех сил старается уснуть… Он чувствует, как Аякс дрожит. Они лежат в метре друг от друга и воздух между ними кажется обжигающе холодным. Чжун Ли открывает глаза и видит, как Аякс, плотно зажмурив глаза, обнимает себя руками. В полумраке его кожа кажется особенно бледной. Это не к добру. Он ранен, и даже если не он будет завтра их нести, ему все равно нужен отдых. У Чжун Ли есть мыслишка, Аяксу она вряд-ли понравится, но это ради их выживания. — Аякс, — шепчет он. — Спишь? — Да, — шепчут ему в ответ. Чжун Ли двигается ближе к нему по холодному песку. — Я не замерзну, — говорит он. Аякс приоткрывает глаза и фыркает. — Рад за тебя. — Нет я… Я имею в виду, что ты можешь погреться о меня. — Что? Чжун Ли не хочет вдаваться в объяснения, поэтому просто говорит: — Повернись. Аякс хмуро смотрит на него, но поворачивается лицом к скале, придерживаясь за раненый бок. Чжун Ли ложится рядом с Аяксом, его грудь прижимается вплотную к его спине. Аякс напрягается и замирает: — А, ой… — Так лучше? — спрашивает Чжун Ли, внезапно усомнившись в гениальности своей идеи. — Да, — отвечают ему тихо. — Но все равно холодно… Подвинься… ближе? Аякс тянется через плечо и притягивает его к себе за руку. Его лицо почти закопано в его волосах, а рука перекинута через плечо… Куда ее положить? — Не хочу усугублять рану. Аякс кладет руку Чжун Ли себе на талию. — Так ты ее не тронешь Они прижимаются друг к другу в объятии. Напряженные, но в тепле. Волосы Аякса слегка пахнут кровью и еще чем-то смутно напоминающее запах сосны. Рост у них одинаковый, поэтому лежать очень даже удобно. Чжун Ли никогда не испытывал неловкости или стеснения в подобных вещах. И пусть путанница в мыслях и эмоциях часто могут ошеломить, в прикосновениях нет ничего зазорного. В какой-то степени это даже приятно. Но Аякс судя по всему не разделяет его точки зрения. Он все еще достаточно холоден, несмотря на все его попытки к сближению. Интересно, почему? Нет ничего странного в том, чтобы прижаться друг к другу, чтобы согреться. И, что более важно, нет ничего странного в том, чтобы обнять друга. Эта мысль заставляет его задуматься. Можно ли назвать Аякса другом? Они очень по-приятельски общались в течение последних нескольких недель. Медитировали вместе, делились эмоциями и мыслями. Они даже стали чаще прикасаться друг к другу, иногда намеренно, иногда случайно, но это было приятно. Нет, в этом нет ничего странного. Еще несколько недель назад Чжун Ли чувствовал бы себя неуютно, находясь так близко к Аяксу, но в данный момент ему очень даже комфортно. Аякс же по-видимому так не считает. Рукой он легко может почувствовать, как тот напряжен. — Уверен? — шепчет Чжун Ли ему в волосы. — Мы можем найти… — Нет, все хорошо, — говорит Аякс. Правда ли это? Дышит коротко и все мышцы напряжены. Чжун Ли заставляет себя принять максимально расслабленную позу, делая ровные глубокие вдохи, которые, как он уверен, Аякс тоже чувствует. Теперь проникать в энергию Аякса, неосознанно посылая ему волны спокойствия даже естественнее, чем дышать. Демоническая тварь все еще прикреплена к его душе, но ощущается более спокойно. Чжун Ли расслабляется. Но время идет, а Аякс все так же натянут как струна. Становится ясно, что как бы они не были измучены, никто из них не готов отойти ко сну. Чжун Ли уже думает, что стоит отстранится, но все же решает завести диалог. — Как думаешь, он продолжит за нами охоту? — тихо спрашивает Чжун Ли. — Думаю, да. Он определенно хочет быть тем, кто схватит тебя. — Он… звучал расстроенным, — озвучивает Чжун Ли свою мысль, беспокоящую его все это время. — Когда увидел, что ты смертельно ранен. — Мг… — Аякс вздыхает и будто становится еще более крошечным. — Я и правда считал, что все эти годы он желал мне смерти. Не думал, что я вообще что-то для него значу. — А… — Чжун Ли задумывается как бы точнее выразится. — А он для тебя? Он чувствует его напряженные мышцы: — Нет. — Тогда бы это имело смысл, все же он был значимой частью твоей жизни. — Он мучил и пытал меня долгие годы, — Аякс выводит пальцем узоры на песке. — Я не видел от него ничего, кроме жестокости. — Но это не означает, что он для тебя ничего не значил. — Ты прав, — с его стороны доносится еще один тяжелый вздох. — Я… из-за него я иногда задумываюсь, кем бы я мог стать. Я, как он, мог бы пойти на поводу у ненависти. Но у меня есть семья. А его… мне его правда очень жаль. И правда, то, что он не встал на еще более жестокий путь — настоящее чудо. Аякс не позволил жесткости Фатуи исказить себя. — Я не знаю, можно ли его еще спасти, — говорит Аякс. — Я должен его ненавидеть. Я не должен был пытаться помочь ему, но… мне же дали на это шанс. — Его пальцы слегка переплетаются с пальцами Чжун Ли. — Но никто из нас им не воспользовался. Шанс? Чжун Ли вспоминает слова Аякса Райану: Иногда вселенная дает шанс. И тогда наступает момент, когда ты можешь сделать выбор. Выбор, который может все изменить. Значит ли это…? — Но если ты когда-нибудь захочешь убить его, — голос Аякса становится жестче, — Я буду на твоей стороне. Аякс на его стороне, но Чжун Ли нравится видеть его нежную и мягкую сторону. Он ненавидит видеть горькую, пугающую мертвенность в его глазах. Гораздо приятнее видеть нежную улыбку или настоящий смех. И хотя месть заманчива… — С меня хватит. — Хватит борьбы. — Я хочу спасти своих детей. Наконец, Аякс расслабляется в его объятиях: — Мы справимся. Мы спасем всех. — В тебе столько… —уверенности, хочет закончить Чжун Ли. — М? — Неважно, — он обхватывает чужую ладонь и мягко сжимает пальцы. — Мы скоро будем свободны. — Спасибо. — За что? — За то, что помогаешь мне, — голос у Аякса низки, медленный — сонный — а оттого сильнее вибрирует в его груди. Чжун Ли не находит слов, чтобы ответить. Пока он молчит, дыхание Аякса становится все медленнее — кажется он засыпает. В какой-то момент Чжун Ли замечает, что, когда их накрывает приятной тишиной, а температура опускается все ниже, его руки плотнее обнимают чужое тело. Когда родственная душа наконец затихает, Чжун Ли ловит себя на мысли, что совершенно не знает, как мог терпеть так долго. Чжун Ли не из тех, кто считает романтику и любовные утехи чем-то более важным, чем семейные узы, дружба и единство народа. Партнер не должен быть чем-то большим, чем друг. Ху Тао, например, очень прилипчивая, но ее он обнимает скорее как младшую сестру. И пусть по сути все объятия равны, обнимая Аякса он чувствует что-то совершенно иное. Что-то, что полностью заняло его мысли. Аякс… невероятен. Можно описать его и другими словами — таинственный, красивый, дерзкий. Не такой как все. Они во многом похожи. Их обоих мучает чувство вины. Мысли о людях, которым они причинили боль, будут преследовать их вечно. Но пока Чжун Ли позволил своему прошлому одержать над ним верх, Аякс продолжал борьбу. Будто долго жил в тени и только сейчас смог сделать глоток свежего воздуха. Несколько дней назад Чжун Ли хотел утешить Аякса так же, как его ранее успокоил Венти: «Это не твоя вина». Он позволил себе слишком многое. Не может держать язык за зубами. Я прощаю тебя. Чжун Ли чувствует, как они становятся все ближе. Он конечно в отношениях не эксперт, но и идиотом себя не назовет. Он сам переходит ранее установленные им границы. Притягивается, притирается и сдает назад, когда чувствует, что вот-вот влипнет. Ему надо решительно переступить грань и более не сдавать назад. Это только вопрос времени. Он более почти не испытывает ненависти к Аяксу. Аякс как-то сказал, что чувства не поддаются контролю. Он так не считает. Хочется думать, что у него есть выбор и свобода воли. Он держит все под контролем. Но это не так. И что с этим дальше делать, он совершенно не знает. Как там звучит старая пословица? Можно привести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить? Что ж, тогда он — лошадь, стоящая на берегу оазиса. Судьба подвела его к самой кромке воды, а он не может заставить себя сделать ни глотка. Было бы легче, если бы он смог взять над чувствами верх. О, это было бы всяко проще. Но он упрям и непоколебим, как камень, и единственная сила, способная сломить волю камня — это время. Или нежная, но настойчивая вода. Аякс — шумный прибой, размывает его берега, придавая и сглаживая его форму. В каждом их разговоре, намеренно или нет, Аякс находит способ задеть его за живое, подтолкнуть его в нежелательном направлении. Ху Тао — это пылающий огонь; Временами огонь ее желаний мог дотянуться и до него. И ей приходилось быть настойчивее, чтобы разогреть твердый камень. Быть неистовее, внезапнее. Но Аякс действует медленно и мягко. Неуклонная сила эрозии. Даже самые плотные каменные породы разрушаются под водным течением. Любая негативная мысль легко растворяется в тепле их тел. Мерно опускается и поднимается под дыханием их грудь, запах волос Аякса, рука Чжун Ли, идеально лежащая на талии, постоянный поток энергии, бьющий ключом. Присутствие Аякса совсем не похоже на наказание. Это кажется правильным. Аякс никогда не был проклятием. Иногда Вселенная дает тебе шанс. Иногда наступает момент, когда ты можешь сделать выбор. Тогда ты можешь все изменить. Аякс считает, что это все давно прописанный план? Является ли их связь его спасением? Чжун Ли всегда считал это ошибкой, наказанием. Но если все получится, жизнь Аякса будет спасена. Его семья будет в безопасности. Он будет свободен. И как смеет Чжун Ли отказывать ему в этом? Вселенная дала нам шанс. А что Чжун Ли? Аякс всегда вдохновлял его своей силой перед лицом безнадеги. У вас тоже есть люди, за которых нужно бороться. А эта прекрасная улыбка, которая сияет сквозь трещины боли… Это ли не возможность все изменить? Может ли он сделать что-то хорошее? Защитить близких? Вселенная дала мне шанс взглянуть в лицо моему прошлому. Аякс — не проклятие. Является ли он… благословением? Испытанием, чтобы изменить меня? Моим вдохновением? Стоит только подумать об этом, как становится смешно. Истинных богов не существует. Никто не дергает за ниточки. Судьба может и существует, но это не значит, что с их жизнями играют как в шахматной партии. Но, милостивые боги, если это не похоже на… Он хочет сбежать, скрыться от этой волны, бури, что смывает все его непоколебимые устои. Конец старого света и рождение нового. Он всегда ненавидел перемены. Когда все рушится, именно камень остается нерушим. Пока течение изменений стирает контроль, именно камень хранит в себе память. Все, за что он боролся, рушится. Ему страшно. Он — лошадь, а вода означает смерть. Он не умеет плавать. И все же. Это кажется таким правильным. Аякс мягкий, успокаивающий, уютный, он манит ближе, как морской прилив. Ветер, который сбивает его с ног. Удар молнии, который будит с утра. Свет, который заполняет черное небо. Прошли годы. И это похоже на предательство. Ох. Обнимать человека так, как он обнимал до этого лишь своего мужа, убитого людьми. Вот в чем загвоздка. Пугающая тень на стене, которая заставляет его бежать без оглядки. Вместе с мягким, волнующим чувством появляется и чувство вины. Аякс тут ни при чем. Он ни в чем не виноват. Душа Чжун Ли искалечена горем. Горем тихим и разрушительным, затмевающим свет, каждый проблеск счастья. Оно окутывает благословение в его объятиях и мрачно шепчет:«Он не твой. Ты его не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь счастья.» Более никогда он не позволит ранить дорогих ему людей. Аякс спит, его дыхание ровное, а душа не тревожится. Чжун Ли прижимается лбом к его спине и шепчет: «Прости меня». Вновь извиняется. Кажется, это все, на что он способен. — Я хочу попробовать, — говорит он. Постараюсь быть тем партнером, которого ты заслуживаешь. Он не готов. Он это знает. Обещания — контракты. — Я обещаю попытаться, — попытаться, по крайней мере, избавить тебя от груза моего прошлого. Попытаться создать что-то светлое между нами. Попытаться не бояться. Это ведь так просто. Вырвать горе с корнем и позволить течению смыть его. Но его корни — словно цепи, их концы не в его руках. Он бессилен перед прошлым, не отпускающим его, и будущим, для него неизвестным. Они разрывают его на части и… Хватит. Как бы сильно он ни убеждал себя, что прикосновение — пустяк, он забивает себе голову мыслями, а ведь ему тоже следует отдохнуть. Ночь холодная. Аяксу тепло. Чжун Ли устал. Он прижимается ближе и пытается думать только о невысказанном обещании.