Белые лепестки розы, запятнены моей кровью.

      Дилюк заметил поникшее настроение Альбериха, которое давило на чувство вины винодела, тяжелым камнем укладываясь на плечах. Он судорожно вдохнул воздух в свои легкие, чтобы осмелиться заговорить. — Кэйа… — тихо пробормотал Рагнвиндр, слегка сжимая плечо парня. — я хочу поговорить с тобой… — Хорошо… — усталым голосом проговорил Кэйа, опуская голову вниз, казалось, словно он сейчас заплачет.       Удушающее чувство вины, будто ком в горле, не давало и слово вымолвить, пока он не довёл парня до комнаты. Угнетающая атмосфера вводила парочку в замешательство, но никто не начинал первым разговор. Кэйа предложил сесть на кровать и Дилюк молча кивнул. — Я знаю, что не имею на это право… Но прости меня, — виновато прошептал Рагнвиндр, удерживая в своих ладонях холодные пальцы Альбериха. Дилюк не осмеливался взглянуть на Кэйю. Какое сейчас у него выражение лица? Было страшно даже представить… — Пожалуйста, прости меня. Мне правда жаль, что я так поступил.       Мертвая тишина повисла в комнате, казалось, что в такой гнетущей обстановке было слышно, как тикают настенные часы в гостиной. Мгновения молчания, которые длились секундами, растянулись считанными минутами, заставляя сердце Дилюка сжиматься от ненависти к себе. — Ты меня… Не ненавидишь? — прозвучал равнодушный голос Альбериха, словно кукла, которая бездушно говорит. —Нет… Нет! Я тебя не ненавидел! Как я мог! — чуть ли не крича возразил Дилюк, сильнее сжимая ладони Кэйи. Перед ним больше не сидит то самый счастливый мальчишка из прошлого, который был так дорог ему. Неужели Рагнвиндр сам всё разрушил своими руками?       По спине Рагнвиндра прошолся небольшой табун мурашек от того, что Альберих внезапно прислонился лбом к его рукам. Мягкие и шелковистые, словно темный океан волосы спадали на бледные пальцы. С уст названого брата прозвучал болезненный смешок, через секунду по ладоне винодела скатилось что-то. Внутри всё бушевало, словно тайфун, но он смог сдержать себя, не выдавая своего беспокойства. Дилюк аккуратно приподнял заплаканное лицо Кэйи, большим пальцем проведя вдоль шрама на левом глазу. Рубец был цветом бледнее тона кожи парня и сильно выделялся на смуглом и утонченном личике брата. Его безжизненный серый зрачок, утерявший способность видеть, смотрел, словно в душу, в самую глубину. Холодные пальцы каэнриа’нца обвили запястье винодела, пытаясь убрать его руку от своего лица. — Не… Не смотри, он ужасен. — Что? — тихим голосом спросил Дилюк, не в силах пройти против слов Альбериха, который своими прекрасными длинными волосами укрывал «позор». — С чего ты взял это? Это я должен так говорить про себя. Ведь это я сотворил с тобой такое! Слышишь? Это я виноват. Вини меня!       Дилюк схватил Кэйю за плечи, заставляя, его обратить внимание на себя и свои слова. На нём был опустошенный взгляд парня, который вот-вот упадет в обморок. Рагнвиндр только сейчас осознал как усердно он старается жить, задыхаясь в бешеном ритме жизни. Почему же за эти пару недель он не смог найти в себе смелости и проверить Альбериха? Какой же трус… Мужчина со всей силы обнял дорого своему сердцу человека, укладывая его голову на своём плече. — Прости меня, прости если сможешь… — спокойным голосом пришёптывал Дилюк на ухо Альбериху, бережно поглаживая его по слегка запутанными волосам.       Вдруг Кэйа резко оттолкнул от себя мужчину и прикрыв рот ладонью, начал задыхаться от удушающего кашля. Привычная маска спокойствия на лице Дилюка была разбита на мелкие кусочки, тело застыло в немом страхе, делая его неподвальным своему разуму и одновременно таким хрупким, как фарфоровая куколка, скованным, без возможности на любое движение. Обеспокоенный взгляд рубиновых глаз устремился на Альбериха, которого трясло, как осиновый листочек на ветру, а лицо было побледневшим, словно январский снег. Как сильно он не пытался прикрыть рот ладонью, между пальцев проскальзывали алые ручейки.       Кашель прекратился так же резко, как и начался, но после себя оставил ужасный осадок в душе двух парней. Сердце Рагнвиндра отбивало сумасшедший ритм, сдавливая грудную клетку, он сам на мгновение забыл как дышать. Переживания за Альбериха накрыли Дилюка с головой и он схватил руку, которой Кэйа прикрывал рот. В ладони было пару кроваво-алых лепестков, однако, казалось, что они будто пропитаны… Его кровью… — Что… Это…? — сдавленно пробормотал винодел, дрожащими руками вытирая заплаканное лицо Кэйи. — Я-я… Слегка заболел, но я… Л-лечусь, — прерывисто и запинаясь ответил он, стараясь унять дрожь в своем теле, однако, ничего не получалось. — Слегка…? — настороженно выговорил Дилюк, изумленно поглядывая то на Кэйю, то на его ладонь.

«Лжец»

      Мужчина молча достал белый платок из внутреннего кармана, вытирая алую кровь, бережно, почти не касаясь ладони Альбериха. В памяти Дилюка теперь навсегда запечатлился образ испуганного до ужаса Кэйи, отхаркивающегося кровавыми сгустками вперемешку с… лепестками? Что это за болезнь такая? Рагнвиндр хотел спросить его об этом, но он сейчас не в самом лучшем состоянии, его заплаканное лицо выглядело… Более уставшим, чем было до этого. — Давай завтра сходим на Луди Гарпастум? Ты же не забыл про этот праздник? — неловко произнес винодел, пытаясь перевести тему разговора. — Он уже завтра…? — в полу сознательном состоянии проговорил Кэйа, почти теряя сознание, его глаза сами собой закрывались. — Хах… Кого я спрашиваю, — с заботой произнес Дилюк, аккуратно укладывая бессильного Альбериха на своих коленях. — спи, давай…       Аккуратные и заботливые поглаживания по волосам убаюкивали Альбериха, его веки медленно опускались, окунаясь в беспробудную тьму сна. Хотя-бы сейчас его лицо было расслабленным и спокойным, а мысли покинули разум, давая время на отдых. Только небольшая прядка волос щекотала нежную кожу лица, заставляя Кэйю сморщиться. Заметив это, Дилюк аккуратно коснулся щеки кавалериста, в попытке убрать выбившуюся прядь волос. В моменте он застыл, рассматривая аккуратные черты лица своего братца. Сейчас он ему казался таким беззащитным, словно маленький зверек, спрятавшийся от всех невзгод. Ему было так спокойно, находясь подле столь родного человека, но нужно было продолжить разбирать документы. Приняв решение дать Альбериху спокойно поспать одному, Рангвиндр медленно и аккуратно убрал Кэйу со своих колен и уложил на кровать. Укрыв небольшим пледом и кинув на него последний взгляд, винодел покинул комнату.

***

      На утро Дилюк долго пытался разбудить Альбериха, но тот упорно зарывался под одеяло и не хотел просыпаться. — Хватит спать, мы так на праздник не успеем, — усмехнувшись сказал Рагнвиндр, коленом вставая на край кровати. — Я спааать хочу. Давай потом? — сонно пробормотал Кэйа, прикрывая голову подушкой. — Луди Гарпастум идёт неделюю… Мы ещё успеем сходить.       Винодел шумно вздохнул, прикидывая, как долго они будут собираться на фестиваль. Его ещё с самого детства было трудно будить утром, поэтому Дилюк плескал его холодной водой. Как же он все эти три года вставал на работу, если такой соня? Рагнвиндр взял в ладонь край пледа, резко стягивая его с Альбериха. — Если через минут тридцать, когда я приду, ты не будешь одет, — ухмыляясь, грозно сказал Дилюк. Встречаясь взглядом с Кэйи, указал на кресло, где была одежда, которую он должен надеть. — Я скажу Аделинде тебя одеть, совсем как в детстве.

***

Уже одетый Рагнвиндр ждал Альбериха в гостиной, подпирая подбородок ладонью, лениво постукивая пальцами по деревянной поверхности стола. Винодел не хотел выделяться и накинул на себя давно пылившуюся в шкафу чёрную водолазку со штанами этого же оттенка, которые слегка великоваты Дилюку, поэтому он закрепил их ремнём с небольшими металлическими вставками. Непослушные длинные огненно-красные волосы были затянуты в тугой высокий хвост, но даже так несколько прядей падали на хмурое бледное личико. Долгое ожидание Кэйи уже не на шутку напрягало и мужчина решил проверить, что братец там делает так долго. — Уже сорок минут прошло, — отстраненно проговорил Дилюк, небрежно стукнув костяшкой по деревянной двери. — Мне позвать Аделинду?       В ответ прозвучала лишь мёртвая тишина, из-за чего у винодела закралось множество тревожных мыслей. Вдруг что-то случилось? Рагнвиндр без раздумья распахнул дверь в комнату, боясь застать Альбериха без сознания, но он сидел за столом. Кэйа смотрел на свое отражение в небольшом зеркальце, вдумчиво рассматривая шрам на глазу. — Я… Никуда не пойду. Иди один… — растерянно пробормотал кавалерист, его взгляд бегло глянул на обеспокоенного Рагнвиндр. Неловкими движениями Кэйа скрыл бездушный серый глаз за темно-синими волосами. — Это из-за шрама? — тихо спросил Дилюк, аккуратно подходя к Альбериху, казалось, что одно неверное движение и он испарится, словно испуганный зверёк.       Молчание в ответ на вопрос и расстроенное лицо Кэйи были положительным ответом. Рагнвиндр присел на корточки перед Альберихом, говоря, что его шрам и невидящий глаз — это не позор. Любой кто с неприязнью посмотрит на него будут в этот же миг наказаны Дилюком. Главное, что кавалерист должен запомнить: «Единственный кого надо осуждать — это меня…»       Убедительные слова винодела смогли сломить упрямость Альбериха. Дилюк вновь оставил его, чтобы тот оделся и они наконец-то уже пошли на фестиваль. Через пятнадцать минут из комнаты вышел Кэйа в похожей водолазке, как у названого брата и сверху белая блузка, которая была застегнута на пару нижних пуговичек. Обтягивающие чёрные штаны с завышенной посадкой прекрасно сидели на нем, подчеркивая тонкую талию. Длинные пряди кавалериста, словно тёмная безлунная ночь, были небрежно разбросаны по его плечам, а челка прикрывала шрам. Дилюк громко вздохнул, смотря на растерянного Альбериха, которому неприятно было находиться без повязки. Накинув на себя темное длинное пальто он взял Кэйю за руку, направляясь в сторону выхода из поместья. Когда они оказались на улице, утреннее солнце ослепило их своей пылкой любовью к миру. Полная тишина изредка разбивалась звуками тихих шагов по рассыпчатой дороге. Умиротворение, которое приходило вместе с дивными звуками природы… Шелест листвы, пение птиц, разговоры зверьков между собой. Безмолвие между парнями продлилось до прибытия в Мондштадт. Виноделу было неловко начинать разговор, он не знал, что сказать, а Альберих молча плелся сзади.       Город был наполнен радостными криками детей, везде гуляли взрослые. Множество радостных лиц жителей грели душу. «Все как и раньше весело встречают этот фестиваль…»       Небольшие палатки с разными вкусностями со всего Тейвата манили пёстрыми запахами. Дилюк вспомнил, когда Кэйа был маленький, он накормил его острой сумерской едой и потом долго просил прощения. Рагнвиндр аккуратно схватил Альбериха за локоть, пока тот ещё не успел спрятаться, чтобы купить пару вкусностей. Винодел хотел хорошо провести время с братом, вина за события прошлого давила, а состояние кавалериста сильнее кошмарили совесть.       Винодел отмахнулся от мрачных мыслей и стал выбирать что-то из экзотической еды Фонтейна, Альберих суетливо пытался выбраться, но Дилюк лишь притягивал его ближе. Рагнвиндру было не спокойно из-за ненависть Кэйи к шраму на своем лице. — Как думаешь что лучше взять? — Я… Я не знаю, — неуверенно пробормотал Кэйа. — давай уйдем туда, где меньше людей.       Тяжело вздохнув Дилюк выбрал две порции мороженого со вкусом фисташки и малины. Повернувшись, он посмотрел на измученное лицо Кэйи. Было хорошо видно, как некомфортно ему находится среди шумной толпы. Рагнвиндр отдал Альбериху порцию сладости и предложил пойти присесть на дальнюю скамейку. — Думаю там будет менее шумно и оживленно.       Кэйа еле заметно улыбнулся и наклонил голову в знак согласия. Это решение было куда лучше, чем просто остаться в центре праздника. Они неторопливо шагали по лестнице вверх, пока не дошли до лавки чуть дальше от фонтана. Недалеко от них небольшая кучка людей окружили мальчика и через секунду прозвучали первые ноты лиры, а следом нежный голосок бродяжки барда. Приятная и убаюкивающая мелодия звучала на всю улицу, привлекая множество других слушателей. Интригующая пауза и вновь раздались звуки музыки, но в этот раз она более драматичная и чувственная…

***

И вот однажды, в свете кровавой луны ступила нога неизвестной богини

Она пылала и источала чистое зло, отравляя всё вокруг.

Мрачные улицы, подобно паучьим сетям, в мгновение все вокруг было заполонено неведомыми цветами.

Любовь, которую у неё отняли, она развеяла над головами жителей нижнего мира

Боги заставили народ расплатиться проклятьем за предательство

Так в сердцах любивших и влюблённых расцвела проклятая любовь

Прекрасные цветы цвета крови, их крови…

***

      Звучание прекрасной баллады на мгновение ослабило бдительность Рагнвиндр. Дилюк это не сразу заметил, но в словах юного барда была история проклятой любви нижнего мира… Единственный подземный регион Тейвата был Каэ'нриарх, откуда родом Альберих. «Цветы… Цвета крови?»       Ему не хотелось в это верить. Вдруг это просто неудачная догадка? Он же говорил, что это болезнь. Призрачные ожидания разбились в этот же миг, когда Дилюк повернулся к Кэйе.