heijastus pimeässä

Мрак тёмного бастиона Алькманодэльфа был точно тёплые объятия матери для его жителей, он окутывал физическую оболочку шёлковыми перинами, обволакивал и согревал внутри, был надёжным хранителем самых потаённых мыслей и вечным хранителем тишины. Лишь иногда мерцали зарницы где-то в вышине, громыхало, словно перед ливнем, но это была лишь иллюзия, воссозданная Властелином сей обитель для своего же комфорта. Это дом для тех, чья Слоа не нашла своего отражения в свете, тех, кто отрёкся от веры перворожденных, тех, кто прозвал себя Моркхел. По правде говоря, Валоквеньису более приходилось по душе в Тангенвеле. Ему нравилось бродить по садам дворца, вслушиваясь в трели ручных птиц, нравилось сидеть у ручья, перебирая пальцами струны арфы, нравилось складывать звуки природы, ещё тогда такой хрупкой и беззащитной в мелодии. Тишина на него давила. Мрак Торн-Морка сгущался густым облаком над ним, холодными руками сжимал шею, не давая глотнуть воздуха, которого, казалось, тут и вовсе не было. Его светлая Слоа таяла здесь, барахталась в штормящем океане, не имея возможности позвать о помощи, ведь как-только открывал рот, с головой накрывала новая его волна, топила, утягивала на дно непроглядного мрака. Морклару был важен Соуланвэ, пусть тот тоже был подчинён ему, гневить его не хотелось, а потому приходилось терпеть вечно вьющегося рядом Валоквенья, глядя на которого у темного владыки в голове начинало вертеться лишь одно слово: "жалкий". Он попал сюда просто потому, что не имел своего мнения, и потому, что его дружок имел синдром мамочки, из-за которого он вечно таскал с собой этого бесхребетного... Временами хотелось задушить Ангвало заживо, глядеть, как испуганно будут метаться его стеклянные глазки, как тихо он будет просить о помиловании, как его идеальное тело обратится в холодный труп, который будет не жалко отдать коршунам или волкам на съедение. Эта мысль заводила, но больше было интересно раздавить его Слао, как хрустальную дорогую вазочку разбить, чтоб погрустить денек и забыть, ибо в серванте таких ещё несчесть сколько. И Морклар делал это, даже не обращаясь к светлому лично. Тронный зал, пожалуй, пугал Валоквеньиса более всего в тёмной обители. Огромное пустое пространство, выточенные аккуратные колонны, фрески с изображениями великих битв уже минувших... Стоя у трона его повелителя, Ангвало с толикой сожаления наблюдал, как в зал втащили уже ни живого, ни мёртвого пленного и кинули посреди зала. Тот смиренно пал на колени, не поднимая взгляда на Морклара, который с кошачьей ухмылкой на тонких губах изучал его взглядом. Светлые волосы пропитались кровью и грязью, лица не было видно за ними, вместо спины кровавое месиво, а тело было покрыто ссадинами, синяками и гематомами. Свет его души почти потух, колыхался подобно огоньку под порывами ветра, а Валоквенья мог разве что сдержанно закусить губу. - Назови своё имя Просил Морклар, и его слова отозвались эхом о стены зала, оседая где-то внутри животным страхом. Пленный поднял усталые глаза, глядя сквозь паутину полос, и, собравшись с духом, сипло выдавил: - Имя моё было дано мне Анвалэн, я не хочу, чтобы оно было осквернено в стенах твоего бастиона, так ещё и озвучено твоими ядовитыми устами, Морклар Аллотарион. В цитриновых глазах блеснули нотки задора, в положении ангвало его слова были столь жалкими... Поднявшись с трона, Моркхел медленной поступью спустился по лестнице и встал прямо напротив жертвы. Слоао пленного была открыта, слаба, сломана настолько, что тёмному морквенди ничего бы не стоило лишить его жизни, только подумав об этом, но он ждал. Волоквеньис мог разве что наблюдать, чувствуя, как внутри узел тугой затянулся, то ли от волнения, то ли от безнадёжности. Здесь он не имел власти предпринять хоть что-то, подобно пленному его сковали, получается, что по его собственной воле?... Но такую ли свободу веры он мнил? Дома, где он ежедневно был вынужден читать молитвы с благодарением всевышнего за то, что создал он для них свет солнечный, ему виделось всё иначе... Либо он был слеп, и слишком наивен, что верил тому, кто на его глазах сейчас истязал душу его бывшего собрата С размаху Морклар ударил пленного ногой. Сил на крик уже не осталось, сипой жалостливый стон вырвался из глотки и ангвало согнулся пополам, чувствуя, как струйка крови изо рта медленно закапала вниз на ледяной пол. Валоквенья поёжился, обвил собственные плечи руками, начиная моргать чаще. Он чувствовал душу ангвало, слышал его просьбы о помощи и то, как он взывал к всевышним. Но Боги, похоже, не слышали его мольбы сквозь непроглядную хмарь туч, простиравшуюся над вершинами тёмной обители. - Что ты знаешь о войсках, идущих под светлым знаменьем? Пленный поднял глаза, полные ненависти и презрения, и с усмешкой ответил: - Ооо, поверь они уже на землях Срединного мира. Их снаряжению нет и не будет равных, и облачения не пробьют ваши тупые мечи. В день, когда они явятся, ты ощутишь вкус Анваланской стали по самые гланды, не найдётся силы, способной дать им отпор . Морклар расплылся в саркастичной ухмылке, и уже через пару секунд зал наполнился хохотом, от которого мурашки по коже шли. Тёмному властелину под лицо было такое окружение, сияющий венец на голове, из камений, добытых в этой же горе, кольца и ожерелья, которые когда-то носили его пленные, Моркхел надевал их чисто символически, подобно ему охотники вешают чучела животных на стену, и огромные залы, где он был со мраком един. Ему не нужна была информация от ангвало, он лишь тешил себя и своё самолюбие, чувствуя, как за его спиной Валоквеньис до крови кусал губы. Морквенди уже все знал, хотя был уверен, что и без того мог с точностью предсказать, каков будет следующий шаг врага. Он отравил тьму, создал параллель между злом и мраком, и шёл с ней бок о бок. - Равняться в кузнечестве с теми, кто был создан ради этого искусства? Театрально смахивая слезу с глаз, усмехнулся Морклар и, намотав золотистые пряди на кулак, поднял голову пленного так, чтобы можно было видеть его пустые, потерянные глаза. - Ты слаб и жалок... Похож на птицу в клетке, красивая, забавная, но бесполезная. Как только откроешь клетку и она осознает возможность упорхнуть, она это сделает. Так и ты должен понять, что сейчас тебя не подомнут религией, здесь ты свободен, но пока мы по разные стороны, и ты слепо веришь в то, что тебе внушили, ты будешь страдать... Морклар присел на колени, ослабив хватку. Теперь рука, запущенная в светлые локоны, нежно поглаживала. Пленный в недоумении поглядел на тёмного властелина. Валоквенья в смятении пронаблюдал за тем, как хрупкое тело ангвало притянули к себе руки, усеянные россыпью белых веснушек, похожих на маленькие звёздочки. - У всех есть свои мотивы, Арофинн, ведь так тебя зовут? Юноша жалобно заскулил, размякая в руках Аллотариона, и тот успокаивающе что-то зашептал на наречии Морквенди. По венам вместо крови словно свет потёк, возвращая Слоа к жизни, заставляя дыхание стать лёгким, вдыхая ту бархатистую тьму, о которой с пеной у рта говорили моркхел. Разум словно одурманило, небо смешалось с землёй. - Разве, если бы я был истинным злом, присяг ли бы мне на верность твой собрат? Он ведь тоже ангвало, и его душа нашла покой в моей обители... Арофинн коснулся кончиками пальцев щеки владыки Тумланда, глядя на него из-под прикрытых век. Он устал, он хотел спать, он хотел домой, и Морклар это чувствовал и продолжал шептать чары, околдовывающие его разум. - Если ты мне позволишь, я дам тебе новый дом, который мы огораживаем от невзгод сейчас. В будущем война будет позади и сады Алькманодэльфа наполнятся жизнью, которую мы сами вылепим, как нам угодно. Крохотный мир, который я пытаюсь защитить... Пусть, возможно, слишком радикально. Арофинн уткнулся носом в шелковистые тёмные пряди волос, тихо мыча от ласкающих его прикосновений тьмы, которая уже не пугала, а лишь принимала в объятия томные, тяжёлые, но такие приятные. Валоквеньис стоял очарованный, не до конца осознавая происходящее. Он знал, что Морклар был способен на милость, знал и то, что были пленные, которые по итогу вступали в ряды его армии, но на его глазахпрежде такого не было. Слоа ангвало была всё ещё слаба, но он чувствовал как жизнь вновьначала биться по венам. На душе стало спокойней, как вдруг раздался душераздирающий крик. Одно движение, и пленного впечатали лицом о кафель. А затем ещё, и ещё, и ещё, пока некогда прерасное личико не превратилось в кровавую кашу. - Хватит! Прошу хватит! Взвыл Валоквенья, чувствуя как душа ангвало меркнет, чувствуя его боль и смятение. Сам он не осознал, как оказался у ног Аллотариона, умоляя не губить светлую Слоа, и как тело его собрата упало в руки его, как он прижимал окровавленное лико к груди, а потом осознал, что не чувствует света его души, а на руках его уже труп ещё тёплый Глаза опустели, в горле образовался нервный клубок, а к глазам подступили слёзы, заставляя глаза щипать На пороге появился силуэт Соуланвэ. - Что блять тут происходит?