Лефтендрис

Возмутители спокойствия пробивались медленно и уверенно. Сатиры бросались группами на отряд чужаков, но без успеха. Их было пятеро. Дворф в тяжёлых латах со щитом. Человек в голубом балахоне. Высокий ночной эльф с луком. Какое-то мелкое существо, но за ним было не уследить… Пятая. Знакомое лицо ночной сестры прорезалось сквозь её память и вернуло чернокнижника в дождливый вечер. Застава эльфов, вонючий друид, толпа ночных собратьев, унижение и Она. Презрительно смотрящая сквозь её тёмную извращенную душу жрица. Чернокнижник сталась размяться перед битвой. Как там было? Вдох, поворот, потягивание? А и неважно. Ничто не устоит перед её силой. Вот пали стражи перед входом и на площадке собралась вся тяжело дышащая группа приключенцев. Короткий миг затишья. Пятеро с одной стороны. Чернокнижник и бес с другой. Уловив миг, она дала имя Пимгиб своему новому слуге. С шипением жрица скомандовала: «В Атаку!». Тёмный маг молча встала за спину Пимгиба и наполнила его энергией. Слуга послушно поливал сильным огнём наступающих. Высшая эльфийка закружилась в своем смертельном хоть и дёрганом танце. Из пламени показался дворф. Лик смерти. Миг и воин снова перед ней. Его защищает светлая магия. Жрица. Тёмный маг начала терять терпение и самообладание. Как будто вся её ненависть собралась на этом пропахшем пивом полурослике и сейчас разорвёт его на части. Звуки боя ушли куда-то и будто на площадке осталась лишь она и эта бородатая консервная банка. Он ещё нарочито дразнил её отражая Тёмные стрелы своим щитом. Последней каплей стал его смех, когда девушка ударила его посохом. Стрела хаоса! Опаленный дворф от силы удара отлетел в полустенок площадки и обмяк. Чернокнижник развернулась к остальным нападавшим, но её тело пронзила страшная боль. В боку девушки торчало несколько стрел, волосы покрылись сосульками и вся одежда была изодрана мелкими порезами, которые жалили сильнее стрел. В пылу сражения она совсем забыла про остальных. Пимгиб, утыканный жалами, лежал потухший на спине у самой жаровни. Злость. Отчаяние. Маг попыталась высосать жизнь из стоящего поодаль человека. Но заклинание не сотворилось. Верно! Сеть! Сейчас эльфийка насытится и изжарит этих наглецов, а потом надругается с сатирами над жрицей! Чернокнижник дёрнулась в сторону своего спасения. Из её рта шла кровь, она задыхалась. Она смогла передвинуть ногу. Ещё немного. Звуки её шарканья прервал свист. Протяжный свист чего-то острого и лёгкого в воздухе. Голову эльфийки пронзила боль, за которой её мысли и действия стремительно терялись в пустоте. Неуверенно передвинув вторую ногу, она потеряла равновесие и с хрустом упала на пол. По инерции её тело немного подтянулось в сторону сети. Высший эльф переливалась от избытка энергии, словно дразня и маня за собой, обещая удовольствие и силу. Грубый пинок перевернул израненное когда-то прекрасное тело на спину. Её организм рефлекторно попытался освободить горло от залившейся крови кашлем, но изо рта девушки послышалось только бульканье и хрип. Красная струя полилась из её носа. Ей всё сложнее удавалось удержать свои глаза от закрытия. Сквозь отчаянную, но уже проигранную, борьбу со смертью она слышала разговоры победителей. — Ух и крэпко меня приложило. Еслы би не ты, то я бы уже пил со своими праотцами! Спасыбо. — Устало благодарил дворф. — А какие у неё сапожки, чур мои-мои! — Проговорил энергичный гном. — Эй, разбойник, погоди, зачем тебе тканые сапоги. Мне они сподручнее будут! — возразил человек. — А я первый увидел! Моё-моё! — Бросьте кости. Пусть они решат. — Явно закатив глаза, проговорил мужской голос эльфа. *Стук* — Ха, неплохо. Думаю, они будут мои, да-да! *Стук* *Охание группы* Свист* — Вот так удача! Кости сказали своё слово, отдавайте мне сапоги, разбойник! — Ах чёрт! Забирай быстрее! — Ха! Нэпавэзло, дружише! — И я заберу посох, вы не будете против? — Угум… — Хватит болтать! Мы здесь не для того, чтобы обокрасть это чудовище! Дворф! Возьми то зачем она тянулась и положи это в мой мешок –властно командовала лекарь. Тяжелые шаги. Тень. А в тени игриво переливалась стремительно удаляющаяся цель её жизни. — Какая вонючая мерзость! Гадость! — С нескрываемым отвращением ночная эльфийка приняла сеть из рук дворфа и положила её в сумку. Предмет на мгновение вспыхнул, осветив светом, лицо жрицы и потух. Та почувствовала стремительно мутнеющий взгляд чернокнижника и подошла к ней. — Лжецам и безднопоклонникам не место в нашем мире, шлюха! Жрица со всей ненавистью, на которую была способна светопоклонница, приложила своей ногой тёмного мага по животу и по горлу. Затем шипя, плюнула в окровавленный рот. Холодеющее тело не реагировало на удары и оскорбления. — Пайдом. Не издевайса над трупам! Расплывающийся свет жаровни, удаляющаяся высокая точка, тишина. Боли больше нет, как и шума мыслей в голове. Взор Лефтендрис застилает тьма.