Чёрный атлас

Пэнси не хотелось возвращаться домой. Особняк её родителей был очередным напоминанием о том, что с ней произошло. Последние пару недель её состояние значительно улучшилось. Кошмары снятся реже, а улыбка снова озаряет её бледное лицо, когда Блейз шутит свои дурацкие шутки. А Тео… Тео всё ещё приходит к ней во снах, но он другой, не такой, каким она его видела в последний раз. В её снах он всё ещё смеётся, крепко держит её руку и рассказывает невероятные истории его приключений. Иногда Пэнси просыпается и начинает плакать, потому что понимает, что это всё неправда. Каждый раз она задаётся множеством вопросов: «Почему меня отпустили? Что он им сказал? Почему его убили?». Ей сложно поверить в то, что её могли отпустить просто так. И она начинает сомневаться. Она начинает думать, разрешает себе погрузиться в воспоминания. Первые недели. Люди Монука схватили её. Допросы. Неделя. Появление Тео. Пытки. Голод. Пытки. Забвение. Пытки. Смерть Тео. Она дома. Нет, этого недостаточно. Пэнси понимает, что она не может четко воспроизвести в памяти лицо Монука. Она вообще уверенна, что его зовут так? Не уверенна. Что-то произошло с её памятью, возможно, из-за зелий, замедляющих мозговую деятельность или из-за количества пыток и наркотиков. Она ещё об это подумает, но чуть позже. Блейз предложил ей встретить Рождество вместе, она ухватилась за эту возможность, как за спасение. У её родителей было лишь одно условие. Они не спрашивали о её планах. Пару дней назад в окно её спальни постучался семейный дымчатый филин, который принес конверт с единственной строчкой: «Присутствие на балу Малфоев обязательно». Идеально. Родители знают, что у неё нет выбора, ведь бал у ведущих чистокровных семей посещает сам Воландеморт. Ей нельзя не придти. Ведь она наследница. Единственная. Темному Лорду нужно наблюдать за каждой своей шавкой, а особенно, если эта шавка имеет хорошую репутацию в узких чистокровных кругах и наследство, которое можно направить на развитие его империи. Он не терпит предателей. Девушка быстро запаковала вещи и направилась в кабинет Снейпа. Иметь связи подобного рода иногда действительно выгодно. Ей не придется ехать на поезде или искать камин, из которого можно легально отправиться в поместье друга. Директор предоставит все условия, чтобы резиденции действующих пожирателей смерти не светились в Министерстве. Пока что это небезопасно. Хорошо, что никто не знает о не зарегистрированном камине Северуса. — Что ты здесь делаешь, — раздраженно произносит Пэнси, когда замечает рыжеволосую Гриффиндорку, стоящую прямо в кабинете директора. —Как ты сюда попала? — Меня пригласили, — твердо отвечает та. Пэнси ничего не понимает. Никто не должен знать о нелегальном способе перемещения. Какого чёрта она здесь вообще делает? Дверь кабинета открывается, и она видит Блейза. Он довольно мрачный, что-то не так. — Вы готовы? — спокойно спрашивает он. — Что происходит, Забини, — Пэнси была недовольна, брови сведены к переносице. — Что здесь делает Уизли? Парень шумно выдыхает, подходит к подруге и шепчет: «Ей нужна помощь. Мы должны ей её оказать». Пэнси резко дергается и отстраняется, смотря на него недоумевающим взглядом и: «Какого черта, Блейз?» читается в её взгляде. Он лишь одаривает её ухмылкой. С каких это пор Блейз решил помогать грифиндорцам? *** После прогулки Джинни вернулась в общую гостиную Гриффиндора, сообщив Гермионе и Гарри, что останется в Хогвартсе на Рождество, объяснив всё тем, что хочет лучше подготовиться к экзаменам без лишнего шума. Она знала, что друзья ей не поверили. Она так же знала, что ведёт себя эгоистично по отношению к маме и папе, которым было очень важно собрать всех. Всех, кто ещё жив и рядом. На самом же деле, у Джинни появился план. Новый план действий, который включал в себя помощь слизеринцев. *** Гарри находится в теплой и суматошной Норе уже несколько часов, но гул все ещё не стихает. Приехали все: Сириус, Римус, Дора, Грэм, Близнецы, Билл, Флёр, Чарли и даже Перси, который с головой ушел в работу в Министерстве и слышать ничего не хотел о Воландеморте. Он наслушался своих коллег, которые считали возвращение Темного Лорда «очередной сказкой Поттера, который так хочет внимания». Гарри замечал косые взгляды Перси и от этого было тошно. Он чувствовал себя не на своем месте, чего-то не хватало. Не только Рона. Джинни. Её отсутствие ощущалось остро. Когда Гарри находился в Норе, ему нужен был ориентир, которым была Джинни. Они всегда смотрели друг на друга, поддерживая, будто без слов понимали друг друга. Эта безмолвное взаимное понимание будто облегчало ношу. Он понимал, что Рон не забыт, что не только он думает о нём. Сука, почему все молчат? Почему никто не говорит о Роне? Голова кипит, ещё немного и она просто взорвётся, все вокруг него рушится. Его лучший друг пропал, а он снова выжил. Снова сбежал. Сколько ещё это будет продолжаться? Мысли об это изводили и сжирали изнутри. Гарри даже не заметил как Гермиона осторожно подошла к нему и поставила перед ним кружку сливочного пива. Она положила руку на его колено в поддерживающем жесте, тихонько проговаривая: «Мы справимся, Гарри, мы будем продолжать бороться до последнего вздоха». Мерлин, Гермиона держится как настоящий борец, Гарри знает, что она всегда задерживается в библиотеке допоздна, иногда даже прячется и проводит там всю ночь, неустанно работая над поиском зацепки, которая может привести хотя бы к чему-то. Гермиона выжимает из себя максимум, она делает всё, что может, но и этого оказывается недостаточно. Они все делают недостаточно, для того, чтобы найти Рона. Интересно, Рон вообще знает, что они его ищут? Спустя почти 6 месяцев, он всё ещё верит в них? Поттер мотает головой, чтобы отогнать эти мысли, которые как яд впиваются в его вены, заставляя нервно подёргивать ногой. Гермиона всё ещё сидит рядом, склонив голову на его плечо. Как хорошо, что она рядом. — Джинни осталась в Хогвартсе не просто так, я думаю, она будет пытаться практиковать чёрную магию, — раздаётся тихий голос Гермионы, она не хочет, чтобы другие услышали. — Гарри, она точно не в себе, я это вижу, она изменилась. — Я тоже это вижу, — он притягивает её поближе к себе, кладя голову подруги на грудь, сверху накрывая свободной рукой. — Нам нужно с ней об этом поговорить. *** Особняк Блейза расположился в отдаленном пригороде магической Италии. Джинни была поражена масштабами его дома. Ей никогда не приходилось сталкиваться с роскошными виллами до этого. Она завороженно осматривалась, когда спокойный голос слизеринца прервал её. — Я устрою тебе экскурсию позже. Джинни смущённо кивнула и уставилась на одну из картин, расположенную над небольшим диванчиком. На картине было изображено что-то очень странное. Множество людей в мантиях, огонь и человек в каком-то очерченном круге. Голос Блейза снова отвлек её, и она решила вернуться к ней позже. — Пэнси, твоя комната находится неизменно на втором этаже, — продолжил Забини. — Полагаю, там все ещё лежит твой красный бикини, который мне так нравится. Его хитрая улыбка была заразительной, но Паркинсон поёжилась от навевающих воспоминаний. Это был купальник, который Тео выбрал для неё прошлым летом, когда они только приехали в гости к однокурснику и отправились в маггловские бутики. Ком застрял в горле и она поспешила удалиться. — Я буду у себя, не беспокойте меня до вечера, — быстро кинула она в сторону друга и гриффиндорки. Оставшись наедине со слизеринцем, Джинни почувствовала себя неловко. Ей хотелось приступить к делу сразу же, но Блейз будто услышал её не озвученные вопросы: — Я уверен, что ты хочешь узнать всё прямо сейчас, но мне нужно немного времени, чтобы связаться с некоторыми знакомыми, которые должны помочь, располагайся в комнате, чувствуй себя как дома, Блинки тебя проводит. Маленький эльф появился с характерными хлопком, и Джинни дёрнулась от неожиданности, не успев поблагодарить парня. — Блинки пришла, чтобы показать мисс её комнату, — залепетала эльфийка. — Блинки всё подготовила для мисс! — Спасибо, Блинки, сообщи домовикам, что вечером мы с мисс Паркинсон и мисс Уизли хотим поужинать итальянской маггловской кухней. Блейз явно был хозяином своего дома, это чувствовалось в его позе, голосе и взгляде. Окинув очарованным взглядом огромную гостиную и заострив внимание на картине ещё раз, Джинни поспешила за Блинки, даря Блейзу благодарственный кивок. Комната, в которую Блинки привела девушку была просторной и светлой. Несколько шкафов для одежды, большая, аккуратно застеленная серым покрывалом с множеством подушек у изголовья деревянная кровать, зеркало во весь рост, расположенное рядом с комодом с резными ручками в форме змей и панорамные окна, с выходом на веранду. — Блинки надеется, что мисс нравится её комната, — воскликнула эльфийка, начиная открывать шкафы, распределяя одежду из чемодана гриффиндорки. — Хозяин сказал, что его посетит особенная гостья! Блинки очень старалась и выбрала лучшую комнату по её мнению! — Особенная гостья? Наверное, это про Пэнси! Уизли была уверенна, что Блинки путает её со слизеринкой. — Нет, мисс, Блинки знает мисс Паркинсон, её комната и так всегда готова! Хозяин сказал, что приедет с новой особенной гостьей и Блинки старалась изо всех сил, чтобы мисс осталась довольна! Джинни была удивлена, но ей не хотелось задавать вопросов домовичке, она сама узнает у Блейза почему стала этой «особенной» гостьей. — Мне очень приятно, Блинки, комната действительно потрясающая, спасибо! Блинки радостно захлопала глазами, спросила нужно ли Джинни что-то ещё, и получив отрицательный ответ — испарилась с хлопком. Девушка наконец осталась одна. Усталость обрушилась на её плечи, и она была благодарна, что у в запасе есть ещё есть пару часов, чтобы придти в себя. Она решила прилечь на кровать и, возможно, немного поспать, это огромное множество подушек будто зазывали едва уловимой убаюкивающей мелодией. Она разделась и нырнула в царство Морфея. Джинни шла по длинному коридору где-то в подземельях. Вокруг не было ни единого звука, кроме одиноких, падающих откуда-то капель воды. С двух сторон на неё смотрели пустые камеры с решётками. Она никогда раньше не была в этом месте. Девушка осторожно пробиралась вглубь, её путь освещали редкие факелы, висящие в воздухе. Сердце гриффиндорки билось в бешеное ритме, нехорошее предчувствие не покидало её. С каждым шагом ноги отказывались слушаться младшую Уизли, но она сопротивлялась и продолжала идти. Из одной камеры справа послышался стон, заставивший дёрнуться от неожиданности. Нервная система была напряжена до предела. Джинни рвано вздохнула и повернула голову. В камере находился худой бородатый мужчина, истекающий кровью. Как только её зрение сфокусировалось на фигуре человека, сердце Джинни ёкнуло. Голубые глаза, такие же, как и у Рона. Осознание выбило землю из под ног. Это был её брат. Она мотнула головой, надеясь, что это лишь образ, но этого не произошло. Перед ней всё ещё лежал её пропавший брат, изнемождённый, но ещё живой. Он смотрел на неё мокрыми голубыми глазами, волосы были очень длинными и мало похожими на то, что она помнила. Слишком тёмные, измазанные грязью и кровью, прилипшие к лицу и слипшиеся от пота. Она попыталась приблизиться к его камере, но девушка будто была скована петрификусом, она больше не могла пошевелиться. Слёзы хлынули по бледным щекам Джинни. Она пыталась разглядеть всё как можно лучше. На нём была странная роба, черного цвета, порванная в нескольких местах, на руках магические кандалы. Дыхание Уизли перехватило и тело начало трястись в агонии. Рон всё ещё смотрит на неё, еле слышно произносит её имя, по его тоже щекам текут слёзы. Он лежит в луже крови. Она пытается ему сказать, что они с Гарри и Гермионой ищут его и любят, но воздух не поступает в лёгкие. Ей хочется кричать, но ничего не получается. Тело горит адским пламенем и содрогается в конвульсиях. Джинни пытается вздохнуть, но лёгкие отказываются разжиматься. Она всё так же стоит или лежит, или вообще сидит в одной позе и не может двинуться. Мышцы словно превратились в камень и не поддавались ей. Рон лежит и даже не шевелиться. Только глаза, обращённые на сестру, его пронизанные болью и отчаянием глаза смотрят на неё, сквозь слёзы. Ей не дотянуться, не докричаться. Ничего. Она ничего не может сделать. Осознание накрывает новой волной боли, и она впервые чувствует боль в сердце. Физическую, ноющую, тянущую, колющую, будто в сердце вставили сотни иголок. Джинни снова пытается схватить воздух ртом, но ничего не получается, ещё немного и она задохнётся. Рон… Ей кажется, что он пытается улыбнуться ей, но на его лице появляется только измученная гримаса, мало похожая на улыбку. Она запоминает его родные черты, такие похожие на её собственные. Это её кровь, её брат. Она захлёбывется собственными слезами, всё ещё не в силах сделать вздох. Он умирает там, а она здесь. Джинни чувствует прикосновения чужих рук, чувствует вкус зелья на своих губах, чувствует чью-то руку в своей. Её всё ещё трясёт, но она больше ничего не видит. Осталась лишь темнота. Пустая, безмолвная и пугающая темнота.