Все ушли, остались двое

Джисон, пожалуй, слишком прост по своей сути. Он совсем не привык заморачиваться касаемо большинства жизненных аспектов. Все как-то само по себе складывалось и вычиталось без каких-либо особенных усилий, а потому единственное, чем он занимался последние годы старшей школы — наслаждался этой самой жизнью. Конечно, у шестнадцатилетнего подростка хватает своих подростковых забот, но даже они даются ему до подозрительного просто. Оценки с трудом можно назвать заботой в принципе: учителя частенько рисуют ему четверки за красивые глазки и острый на любезности язык, а родители большую часть времени заняты работой и за них особо не цепляются, любой интерес сына с радостью поддерживают; друзей Джисону тоже вполне хватало — двое самых близких и надежных всегда выручат и поддержат в любой ситуации, так же как и он сам. В большем он и не нуждался. Есть у Джисона и внимание девушек. Не в таких, конечно, количествах, как, например, у его друзей, но на День святого Валентина он каждый год стабильно получал по восемь-десять валентинок, исписанных различными комплиментами и признаниями — это был своего рода показатель. А в этом году он даже получил открытку от какого-то мальчишки на класс младше. Джисон бы и не заметил ее до тех пор, пока не вытряхнул из рюкзака все валентинки на кухонный стол. Маленькая неприметная открытка в виде сердечка совсем не отличалась от остальных внешне, но слова, выведенные красивым аккуратным почерком, удивили Джисона не меньше, чем само существование этой открытки в его руках. Даже как-то грустно было игнорировать это маленькое признание, но человек, написавший его, указал только свой класс. Будь там имя, возможно Джисон решился бы увидеться с ним и извиниться за чувства, которых не испытывает. Это в его стиле. Только вот дело в том, что весь этот школьный романти́к ему совсем никуда не уперся. Гулять за ручку и целоваться уж тем более ни с кем из знакомых ему людей не хотелось. Такое даже представить невозможно. Не было кого-то подходящего, чтобы разделить с ним этот приторно-сладкий трепет первой влюбленности, каким его показывают в кино. Верить фильмам, конечно, гиблое дело, ведь помимо красивой взаимной любви там еще бывают пришельцы, всевозможные маньяки-убийцы, различные катастрофы и много всего того, чего в мире, к счастью, не происходит или происходит, но в гораздо меньших количествах. Он уверенно твердил себе, что это не проблема и нет смысла гнаться за новыми ощущениями с кем попало. Но что же делать, если единственное, на чем фокусируется его внимание последний год — это бесконечное множество парочек, бесстыдно разгуливающих по школе за ручку и воркующих во всех углах? То под лестницей кто-то прячется, то в раздевалке. Однажды даже Джисон услышал те самые «звуки поцелуев» прямо в кабинке мужского туалета. Разве это нормально? Разве можно просто обмениваться слюной, да еще и в таком отвратительном месте? Ясное дело, что поцелуи — это не просто слюнообмен, но звучало все именно так. Впрочем, ему ведь и одному неплохо. Его жизнь — практически сплошная белая полоса с редкими черными проблесками, а значит жаловаться на что-то он буквально не имеет права, во всяком случае вслух уж точно. Да и смысл куда-то торопиться? Времени еще хоть отбавляй, главное зациклиться на чем-нибудь другом и забыть о существовании этой пресловутой любви, как о самой страшной болезни. А все эти пары пусть идут лесом и там же сюсюкаются. А то ходят все такие счастливые, обнимаются, глаза мозолят.

***

Каждый год в первых числах июня, отец Джисона отвозил его в деревню к бабушке с дедушкой, чтобы тот не слонялся по грязному шумному городу все каникулы, а мог хотя бы пару месяцев в году видеть, как выглядит природа и насколько кардинально чистый воздух здесь в отличие от городского. Местечко, конечно, та еще глушь: связи едва хватает на короткие звонки, да и то с помехами, а из развлечений тут разве что походы к озеру и до магазина, что находится в другом конце деревни. Еще как вариант — перечитать весь дедушкин секретер с книгами, но это, как правило, уже последняя стадия. Единственный местный друг так и не приехал, оставив Джисона в совсем не гордом одиночестве на ближайшие три месяца, потому что с остальными ребятами он как ни старался, но все же не смог сдружиться. Уже на третий день пребывания здесь Джисон понял, что каникулы пройдут мимо него, не оставив за собой и парочки ярких воспоминаний, ведь из яркого тут только палящее смертоносное солнце и всякие разноцветные кружочки перед глазами после очередного солнечного удара. О таком уикенде друзьям особо не похвастаешься. Но погода и впрямь была беспощадна. Хлипкий деревянный дом прогрелся до такой степени, что находиться там, кажется, небезопасно, во всяком случае Джисону уж точно. Собрав все силы в кулак, он вяло выполз во двор, попутно стягивая с себя влажную от пота майку, оставшись в одних только шортах и затертых кроссовках. Вдоль облезлых от старой краски ворот раскинулась высокая стройная яблоня, а прямо под ней стояла одинокая лавочка, о которой Джисон и вовсе позабыл до этого момента. И хоть выглядит она так, будто вот-вот развалится, стоит только на нее подуть — это неважно, ведь прохладнее места чем в тени дерева, он точно не найдет. Обессиленно развалившись на лавочке, Джисон тяжело выдохнул и все никак не мог понять, почему раньше всегда избегал это место. Ветви яблони приятно шелестели над головой, легонько покачиваясь из стороны в сторону, а где-то неподалеку лаял соседский пес, которого Джисон боялся все детство. Даже столь раздражающий звук сейчас был словно колыбелью, уносящей в сладкий полуденный сон, которого ночью почему-то катастрофически не хватило. За забором послышались незнакомые голоса: парень с девушкой шумно дискутировали о том, кто в какой комнате поселится, а голос мужчины постарше отчаянно умолял их заткнуться и заняться наконец чем-то более полезным. Прикрыв глаза, Джисон беспорядочно пытался достать из своей головы воспоминания о том, кто раньше жил прямо через дорогу. По началу образы людей вроде и пытались всплыть в памяти, но тут же растворялись или были до такой степени размазанными, что узнать среди них хоть кого-нибудь было практически невозможно. Ощущение чего-то мелкого щекочущего лицо то тут, то там, разбудило его. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Джисон понял, что по лицу кто-то ползает. Вот так бесцеремонно, прямо своими маленькими противными лапками по его мягким щекам. Подлетев с лавочки, он испуганно вскрикнул, пытаясь стряхнуть наглого непрошенного гостя и тут же понял, почему всегда шарахался от этой лавочки, обходя ее за километр. Можно было догадаться, ну, или хотя бы попытаться вспомнить, а с другой стороны чего еще ждать от едва не запекшегося в черепе мозга? Не хватает только шапочки из фольги и соли с перцем. Кожа Джисона гладкая, разгоряченная, за несколько дней пребывания здесь уже приобрела красивый медный оттенок, иногда поблескивала в лучах солнца и буквально молила о пощаде, призывая приложиться всем телом к чему-то более прохладному. Мысль о походе на озеро сама собой откладывалась в дальний ящик и почему-то немного угнетала. Купаться в одиночку такое себе развлечение, однако сейчас это буквально единственное спасение от жестокой жары ужедалекозатридцатьпятьградусов. Стянув с веревки плавки, Джисон уверенным шагом отправился к заветной цели. Топать к водоему не больше двадцати минут, а с тем, как шаги Джисона стремительно ускоряются, стоит только ему зайти в лес, время похода сокращается практически вдвое. Большая часть проселочной дороги тянулась прямо через местный лес и выходила сразу на пустынную опушку, следом за которой и был тот самый спуск к озеру. Но добраться до туда — то еще испытание, особенно для Джисона, не привыкшего к такому огромному разнообразию местной флоры и фауны. Он шагал так быстро, как только мог, ноги сами вели его подальше из леса, чтобы вдруг не встать на пути у какой-нибудь проползающей мимо змеи или паука размером с ладошку. Конечно, лес был по-своему живописным и уникальным местом: воздух переполнен тяжелыми травянистыми ароматами, в носу даже иногда пощипывало с непривычки; густая листва едва давала шанс пробиться солнечным лучам сквозь нее, ветви деревьев цеплялись друг за друга словно влюбленные после долгой разлуки, а размытая недавно прошедшим ливнем дорога частенько петляла из стороны в сторону, будто стараясь задержать Джисона и похвастаться ему всеми лесными красотами. А он и не против остаться тут подольше, походить по протоптанным местными жителями тропинкам, может даже найти кусты шиповника или дикой смородины, да только время, к сожалению, останавливать нельзя, а знакомство с местными обитателями ему совсем не импонирует. Выход из леса всегда был самой долгожданной частью пути, кричащей, что вот-вот будет заветный спуск к пляжу. Джисон даже радостно ускорился, шагая в припрыжку и надеясь не быть застуканным за столь детским инфантильным поведением. Обычно в этой части озера людей не бывает от слова совсем, изредка кто-то из местных жителей забредет, ну, или таких же отчаянных дурачков, как он сам. По деревне уже много лет ходит легенда об этом крохотном диком пляже. Говорят, что там постоянно собирается вся лесная живность (кто-то даже видел там оленей и кабанов), а жуткий лесной дух до того нелюдим и озлоблен, что не позволяет чужакам ступить на свои земли, дабы не осквернить собою сие чистейшее место. Звучит, конечно, устрашающе, но такими глупыми байками Джисона уж точно не провести, как минимум потому, что он и был тем, кто их придумал. С годами люди много всего додумали и про магию, и про лесных животных, и даже про какого-то психа, что пугал здесь малолеток, прячущихся с украденными из магазина сигаретами, но в целом суть осталась прежней. На пляж мало кто рискует сунуться и можно даже сказать, что он стал маленьким секретным местечком Джисона, куда можно приглашать только самых-самых близких ему людей, коих, кстати, легко пересчитать по пальцам одной руки. Нагретая солнцем трава приятно щекотала ноги. Джисон шел, представляя, как окунется в воду с головой, а все его тело в миг расслабится от ощущений долгожданной прохлады. На спуске к пляжу послышался звонкий женский смех. Джисон резко остановился и спрятался за ближайший куст, сам не понимая, почему он вообще это сделал. Последнее, чего он мог ожидать, так это какую-то девчонку, радостно хихикающую на пляже, куда даже взрослые мужики боятся сунуться. Он осторожно выглянул из-за куста, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация и по пути сюда он не получил солнечный удар. И ведь действительно: девушка примерно его возраста стояла по колено в воде, болтая с кем-то, кто сидел на берегу в тени дерева. Она все отнекивалась, отказываясь заходить глубже, а мужской голос продолжал называть ее слабачкой, не способной даже выполнить условие спора. Джисон сразу узнал эти голоса, он слышал их сегодня за забором. Они вновь препирались и спорили так же, как часом ранее. Неужели это очередная парочка? Неужели даже в этой глуши они добрались до Джисона, да еще и поселились прямо через дорогу, чтобы постоянно маячить перед глазами? Даже если так, сейчас проблема в другом. Как теперь быть? Пляж настолько мал, что остаться незамеченным попросту невозможно, а идти знакомиться с ними не очень-то и хочется. Просто молча пройти мимо тоже как-то… странно… И что тогда? Уходить он точно не намерен, зря что ли по лесу шарахался? Неужели нельзя было выбрать пляж в конце дороги? Он больше в три раза, там даже берег песчаный, а еще магазин рядом! Все для людей, все для парочек! Нет, надо было догадаться пойти через лес, выйти на самый пустынный дикий пляж и испортить Джисону весь настрой на хороший отдых. Мысленные дебаты порядком затянусь, голова вновь начала нагреваться, да и сейчас Джисон больше походил на какого-то извращенца, подглядывающего из-за кустов за парочкой влюбленных подростков. Мало ли чем они тут собрались заниматься. И вообще, какое Джисону до них дело? Это ведь не частная территория, так что плевать он хотел на них и на то, чем они тут собирались заниматься. Что-то не нравится — выход в лес прямо за поляной. Или вход? Неважно. Кому выход, кому вход. Хихикнув себе под нос от столь глупой шутки, он собрал всю волю в кулак и вышел из импровизированного укрытия, немного смущенный своими странными мыслями. Шел он уверенно, неспешно, готовый к любой реакции тех двоих, и когда оказался в самой дальней части пляжа, понял две вещи: первая — на него даже не взглянули. Вот совсем. Кажется, они даже и не заметили, что он пришел. А второе — то, что с собой у него были лишь старые плавки и разбитое убеждение в том, что на пляже он будет совсем один. Даже прикрыться нечем, чтобы переодеться. Он стоял, глупо уставившись на траву и под звуки чужого смеха все никак не мог понять, почему в день, когда он наконец решился пойти к озеру — случилось именно это. — Эй, — раздалось где-то сзади, а на плечо внезапно легла чужая рука. Джисон испуганно дернулся, едва не ударив человека позади, — упс, извини, — виновато выдал тот, отступая на шаг назад. Джисон уже было приготовился высказать все, что думает об этой ситуации, но стоило ему повернуться, столкнувшись взглядами с незнакомцем — дар речи по-настоящему его покинул. Парень примерно его возраста стоял напротив, беспокойно оглядывая Джисона, пока тот замер, словно статуя. В его голове никогда не было особенно много мыслей по поводу внешности других людей, но сейчас их крутилась там целая сотня и абсолютно каждая о том, насколько удивительно красив парень, бесцеремонно подобравшийся к нему со спины. Его глаза, губы, нос… Все его лицо такое… Слов нет. Джисон смог лишь прошептать тихое «вау», не веря собственным глазам. И он, пожалуй, не удивится, если узнает, что незнакомец окажется вампиром или пришельцем, или еще кем похуже. Его глаза такие большие, взгляд виноватый. Вдруг захотелось погладить его по темноволосой макушке как нашкодившего кота, чтобы тот скорее успокоился. Под таким жалостливым взглядом Джисон, пожалуй, готов был простить ему все что угодно. — Прости еще раз, я не собирался пугать тебя, — вновь извинился он, почесав затылок, как обычно делают в кино после какой-нибудь особенно неловкой сцены. — Все в порядке, — еле произносит Джисон. Пока его взгляд беспорядочно метался, цепляясь за все, что попадало в поле зрения, парень напротив просто уставился, ни капельки не стесняясь и, вероятно, даже не думая о том, чтобы посмотреть куда-нибудь ещё. В отличие от самого Джисона, смущенного и пока совсем не понимающего, как себя вести в такой странной ситуации. — О, Джисони! — неожиданно выкрикнула та самая девушка, тут же появившись из-за спины парня. Они даже не успели осознать, когда она подошла и почему зовет Джисона по имени, — Вау, каким красивым ты вырос, малыш Джисони! — Малыш… Джисони? — протянул он, запинаясь о звук собственного исковерканного имени. Какого черта тут происходит вообще? Девушка расплылась в теплой улыбке, все ходила вокруг Джисона, оглядывая и удивляясь, и, похоже, совсем не собиралась вводить в курс дела двоих, непонимающе замерших парней. Они ошарашено переглядывались, в глазах Джисона застыл немой вопрос, на который незнакомец лишь пожал плечами. — Эй, Ёнхи, — наконец отозвался парень, — Что происходит? Глаза Джисона удивленно округлились, услышанное имя словно стрельнуло по ушам, разбудив в голове сотню давно забытых воспоминаний. Сколько лет прошло с тех пор, как он слышал ее имя в последний раз? Пять? Шесть? Ну точно. Целых шесть лет прошло, неудивительно, что он совсем не узнал Ёнхи. Тогда, в глазах десятилетнего Джисона, Ёнхи была самой невероятной девушкой на свете, он по-настоящему восхищался ею. Ёнхи была его другом, кумиром, тогда она была всем для Джисона. Сейчас же слышать ее имя и видеть ее прямо перед собой такую радостную как-то даже неловко. Незнакомое двоякое чувство охватило Джисона, словно тоскливая радость смешалась с детской обидой, а он по-прежнему стоит, стараясь натянуть жалкое подобие улыбки, ведь радоваться почему-то совсем не получается. В последний раз Ёнхи уезжала, обещая вернуться следующим летом, чтобы научить Джисона кататься на велосипеде, красть дешевые жвачки из магазина, показать ему июньский рассвет, но в итоге больше не приезжала вовсе. Тогда Джисон впервые прошел все стадии принятия, сам того не понимая. Конечно, звучит это все утрированно, но Джисон даже рад, что ему было всего десять. А вдруг он бы по-настоящему влюбился, случись это на пару лет позже? Об этом и речи быть не может! — А, да, Джисони, это мой брат Минхо, — спешно говорила она, пропуская мимо ушей возмущения самого Минхо. — Я бы и сам представился, — насупившись препирался тот, но все же улыбнулся, да так, что в глазах Джисона замигали звёздочки, — Так вы, получается, знакомы? — Ну, получается, да, — неуверенно ответил Хан, бегло оглядывая оголенного по пояс Минхо. Радость внезапной встречи немного отступила, девушка по-прежнему улыбалась, но вела себя гораздо сдержаннее. Они с Джисоном больше не друзья, верно? Просто старые знакомые, которых судьба вновь свела в этом месте. Ёнхи была единственной, кому Джисон показал этот пляж и вот они снова здесь, а между ними пропасть длиною в шесть лет, даже если физически их разделяет от силы метр, максимум — два. — Удивлен? — тихонько спросила Ёнхи, так, чтобы услышал только Джисон. В ответ он лишь коротко кивнул. Конечно, он удивлен, это даже мягко сказано. Вопрос был понятен без лишних слов, так же без лишних слов Джисон и ответил. Ему действительно нужно какое-то время, чтобы понять, как относиться к этим двоим, в частности, конечно, к Ёнхи и ее нелепому поведению, почему-то потихоньку начинающему раздражать. Повисла до неприятного неловкая тишина. Все смотрели кто куда и никто не решался продолжить разговор до тех пор, пока не заговорил Минхо: — Почему ты один? Разве по этому лесу можно бродить в одиночку? — Мне можно, — гордо ответил Джисон и тут же стушевался, решив, что его заявление слишком громкое, — Там же дорога есть. — Её сильно размыло. — И что? — Ничего. Просто сказал, чтобы ты знал. — добавил Минхо, и, развернувшись на пятках, отправился обратно к своему дереву. Джисон растерянно глянул на Ёнхи, надеясь получить хоть какое-то объяснение произошедшего, но та лишь ехидно улыбнулась ничего не ответив. — Он дурачок, да? — смело предположил Джисон, указав пальцем на удаляющуюся спину Минхо. — Он просто заноза в заднице, не обращай внимания, — отмахнулась она, и, подхватив его под руку, потянула следом за братом. — Заноза в заднице? Мне кажется, ему подходит, — Джисон по-детски захихикал, когда Минхо внезапно оглянулся на него. Он тут же дал знать, что прекрасно слышит обсуждения за его спиной, однако Джисона это совсем не насторожило. Скорее позабавило. Джисон внимательно следил взглядом за Минхо: его походка ленивая, размеренная, словно он старался выглядеть естественно, зная, что к нему приковано чужое внимание. Секунду спустя тот внезапно пропал из поля зрения, лишь тогда Джисон осознал, что находится под тем самым деревом, откуда до этого слышал тогда еще незнакомый голос. Минхо по-хозяйски уселся на расстеленное цветастое покрывало, облокотившись на ствол дерева как на спинку кресла. Ёнхи вновь неохотно шла к воде под осуждающие тирады брата, а Джисон все не мог оторвать глаз от покрывала: на нем и полотенца лежат в сторонке, и какие-то вещи раскиданы то тут, то там, пара бутербродов в пластиковом контейнере и ровно три огромных сочных персика, глядя на которые он приготовился позорно подбирать собственные слюни. Поймав изучающий взгляд Минхо, Джисон вдруг ощутил себя застуканным за чем-то непристойным, хотя он просто, ну, смотрел на персики. Но то, насколько нагло и бесцеремонно его взгляд задерживался на каждой оголенной части тела, вполне можно было расценить как домогательство, ведь Минхо смотрел на Джисона точно так же, как сам Джисон смотрел на персики, раскиданные по покрывалу. — Ты будешь купаться? — спокойно спросил Минхо, будто это не он только что поедал Джисона взглядом. Хотя, вероятность того, что голова Джисона попросту перегрелась на солнце и уже едва соображает, гораздо выше. Это всего лишь затуманенное воображение само все додумывает, обманывая каждый из органов чувств. Джисон молча кивнул, оглянувшись на уже с горем пополам зашедшую по пояс в воду Ёнхи, будто это его как-то спасет. — Тебе помочь переодеться? — Каким образом ты можешь мне помочь? — тихо произнес Джисон, вцепившись в свои плавки так сильно, что аж костяшки на пальцах побелели. — А каким ты хочешь? — Минхо улыбнулся, очевидно радуясь реакции Джисона. Вышло даже круче, чем он планировал, но Джисон, кажется, вот-вот провалится сквозь землю. — Могу подержать полотенце, например. Тот нелепо проморгался, поняв, что его действительно поймали с поличным. Их мысли одинаковые, но Минхо нарочно заставляет Джисона так думать — такая у него маленькая игра. Слово за словом и вот — Хан Джисон стоит растерянный и смущенный, не зная куда себя деть, а Минхо этому и рад. — Ну, подержи, — неохотно соглашается он. В любом другом случае его попытки переодеться будут слишком жалкие. Минхо тут же воодушевленно поднялся с покрывала, взяв в руки первое попавшееся полотенце. Джисон понимал, что это плохая идея, но помимо плохой были еще ужасная и отвратительная, так что выбор, к сожалению, был очевиден с самого начала. Спрятавшись за деревом, Минхо расправил перед ним полотенце так, чтобы нижняя часть тела была скрыта, видимо, от Ёнхи, которая уже и забыла о существовании этих двоих. В такие моменты, как правило, люди, держащие полотенце, отворачиваются или закрывают глаза, а не смотрят в упор на то, как ты снимаешь перед ними остатки одежды, однако Минхо элементарные правила приличия совсем не волнуют. — Так и будешь пялиться? — возмущенно спросил Джисон, не решаясь снимать свои шорты, — Не хочешь, например, отвернуться? — Если бы хотел — я бы отвернулся, — преспокойно ответил Минхо, пробегая взглядом по напряженному животу Джисона, а следом по бедрам, с которых вот-вот упадет остаток ткани, — Ты не говорил, что мне нельзя смотреть. — Неужели такие вещи нужно объяснять? Ты что, извращенец что ль какой? — бубнил Джисон себе под нос, повернувшись к Минхо задом. Уж если целиком не скрыться, то пусть хотя бы покрасневшего лица не будет видно. Он старался как можно быстрее переодеться и убежать наконец от этого жуткого пристального взгляда, но плавки, как назло, выпали из рук тогда, когда Джисон остался абсолютно голым. — Типа того. Джисон испуганно оглянулся через плечо, совсем не ожидая подобного ответа. А вдруг Минхо правда из «этих»? Из каких именно он еще пока не понял, но точно из каких-то странных и наглухо отбитых. Нормальные люди не станут так пялиться на едва знакомого человека, шутя при этом до ужаса нахально и даже пошло. Минхо точно из таких. «Чем быстрее это закончится, тем быстрее ты сбежишь отсюда» — мысленно подбадривал себя Джисон, стараясь игнорировать Минхо и его фразочки. Он шустро наклонился, чтобы поднять плавки, но Минхо и это действие не смог оставить без комментариев: — Ого, — восторженно выдал он, — Так вот почему ты сказал, что мне подходит быть занозой в заднице. — В каком смы… — Эй! — выкрикнула Ёнхи, перебив Джисона на полуслове и тут же приковав к себе оба взгляда, — Вы чего там застряли? Минхо, ты видел? Я зашла в воду! — Да-да, молодец, — торопливо ответил он. И совсем неважно, что на самом деле все его внимание было приковано к кое-кому чуть более интересному. Девушка шла, едва перебирая ногами, стук ее зубов друг о друга был слышен, казалось, даже в другом конце пляжа. Минхо заметив, что Джисон уже переоделся, отдал полотенце Ёнхи, в которое она мигом укуталась, пообещав больше не заходить в воду ни при каких условиях. Ли Ёнхи ненавидит холод. Зачем Джисон это вспомнил? Кто знает. Оно само постепенно всплывает в голове: она не любит дождливую погоду, боится собак, не ест сладкое и ненавидит просыпаться рано утром. Полная противоположность самого Джисона, ну, не считая последнего — просыпаться рано действительно то еще испытание. Интересно, что за спор у них был, раз Ёнхи подписалась на такой проигрыш? А впрочем, ему нет до этого дела. Наконец-то он может погрузиться в прохладную озерную воду, позабыть о всех произошедших за последние пару часов странностях и просто мирно расслабиться, отгородившись от новых непривычных эмоций, свалившихся тяжёлым комом. Он медленно шагал босыми ногами по дну. Каждый острый камешек ощущался особенно болезненно, пуская по телу очередную волну мурашек. Его больше ничего не волновало. Оказавшись в воде по пояс, Джисон посмотрел вперед, мысленно прикидывая, насколько далеко он сможет проплыть за один заход, учитывая, что не плавал он целый год с тех пор, как был здесь в последний раз, и, набрав в легкие побольше воздуха, исчез в глубине водной глади, скрывшись от пристальных любопытных взглядов.

***

Вечером того же дня Джисон обессиленно раскинулся на диванчике старой веранды, листая чудом сохранившиеся журналы далеких двухтысячных. Все тело ломило, мышцы рук ныли и категорически отказывались функционировать в полную меру. Организм Джисона совсем не привык к такой физической нагрузке. Но несмотря на боль, он ни капельки не пожалел, что решился пойти к озеру именно сегодня. Деревянное окно веранды, в которое Джисон то и дело поглядывал отрывая взгляд от глянцевых страниц журналов, будто назло открывало вид на закатное солнце, стремительно спускающееся к горизонту. Он правда держался изо всех сил, чтобы не выбежать на улицу с открытой на телефоне камерой ради десятка ненужных фотографий. С каждой секундой закат становился все ярче, красочнее, а смотреть на него через треснутое окно — настоящее преступление. Солнце вот-вот скроется окончательно, небо зальет яркими оттенками красного и оранжевого, а камера на телефоне вновь не сможет передать и половины красоты этой потрясающей картины, запечатлев лишь тусклые размытые пятна. Вообще Джисон видел красоту во многих вещах. Галерея его телефона на девяносто процентов забита фотографиями всевозможных пейзажей, дворовых котов, разных цветов с клумбы, названия которых он не смог бы даже выговорить. Эти фото не несут какой-то особенной ценности, он спокойно мог бы удалить их все и сделать сотни новых. Впрочем, он так и делал каждый раз, когда памяти едва хватало на парочку новых фотографий. В голове вдруг засело странное предчувствие, Джисона словно тянуло на улицу, не оставляя и шанса его проигнорировать. Он шумно выдохнул, раздражаясь дурацким мыслям, и все же неохотно вышел на крыльцо, оценивая открывшийся пейзаж. Что же это за чувство такое? Непривычное, чужое, неведомое. Не свойственное Хан Джисону от слова совсем. Чувство, словно этот закат особенный и его ни в коем случае нельзя пропустить. Слепящее полуденное солнце и рядом не стоит с таким спокойным, вечерним, завораживающим. Остались считанные минуты до того, как оно окончательно скроется за горизонтом, превратив багровые облака в темно-фиолетовые и синеватые. Джисон глядел на закат через экран телефона, отчаянно пытаясь сделать картинку как можно ярче и контрастнее, чтобы хоть немного передать насыщенность этих цветов. Один снимок, следом второй и третий, затем ещё с десяток — все не то. Он открыл последнее фото, чтобы разглядеть его поближе, убедиться, что оно получилось лучшим из всех сделанных. Приблизив более-менее удавшийся кадр, Джисон не поверил собственным глазам. Этот багровый закат был и впрямь удивительным, пропускать подобное зрелище — кощунство, однако даже его красоту затмила фигура человека, увидеть которого он никак не ожидал. В самом центре кадра, там, где солнце заходило за горизонт, стоял Ли Минхо, улыбался своей очаровательной улыбкой и молча ждал, когда Джисон наконец его заметит. Вскоре улицу окутали сумерки, воздух стал ощутимо прохладнее. Свет из окон едва освещал дорогу, но этого было вполне достаточно, чтобы различить блеск чужих глаз и поймать на себе любопытный взгляд, даже если до этого момента никто из них так и не решился заговорить. Джисон все не мог понять, как? Вот как Минхо может быть таким? В свете дневного солнца, в тени дерева на берегу, пару минут назад в лучах закатного солнца и даже сейчас, когда в его глазах отражается один только Хан Джисон. Как Минхо может быть таким? Он до того невероятен, что Джисон даже не уверен, имеет ли он права стоять рядом, ведь Минхо выглядит как принц, сбежавший из замка ради чистой любви, а Джисон скорее смахивает на нищего дурачка, заколдованного его чарами. Только он ещё и не против почему-то. — Ну, так и будешь молча пялиться? — выдал Минхо, стоя у ворот с плетеной корзинкой в руках. А впрочем, забудьте все вышесказанное. Вся красота Минхо испаряется, стоит ему раскрыть рот. Джисон по-киношному замотал головой, отгоняя все странные мысли как можно дальше, желательно, конечно, чтобы они и вовсе больше никогда не появлялись, и грозно шикнул на Минхо, призывая того быть тише и не дай бог не разбудить дедушку с бабушкой. — Чего тебе? — злобно шептал он, уводя Минхо за ворота от греха подальше. Хотя Минхо здесь, вероятно, и есть тот самый настоящий грех, от которого стоило бы прятаться, ведь до сих пор единственное, что он приносил Джисону — одни только проблемы. — Держи, — Минхо вручил ему корзинку, тактично проигнорировав возмущенный тон, — Мама сказала угостить тебя. — В такое время? — Джисон скептически выгнул бровь, однако отказываться не стал. Целая корзинка персиков сама пришла к нему прямо в руки. Ну, или почти сама. — Сейчас и десяти часов нет. — И что? Десять вечера не самое подходящее время для того, чтобы угощать соседей фруктами. — Ну хорошо, давай я заберу их и принесу завтра утром, — Минхо было потянулся за корзинкой, но Джисон тут же спрятал ее позади себя. — Не, так дело не пойдет, ты же уже принес их. — Тогда не возмущайся, — усмехнулся Минхо. Он и не собирался забирать корзинку, так, чуть припугнул Джисона, а то уж больно много болтает. — Кстати, а откуда они? У нас персики только в конце лета растут, — поинтересовался Джисон, чувствуя, как желание вцепиться зубами в сочный фрукт медленно, но верно, берет над ним верх, а Минхо все стоит тут и даже не думает уходить. — Это ранний сорт, в городе их уже во всех углах продают, — как ни в чем не бывало ответил Минхо, будто нарочно растягивая время. Молчание двух едва знакомых парней стремительно становилось некомфортным (для Джисона даже скорее невыносимым). Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и совсем не понимал как себя вести, пока Минхо почти незаметно улыбался каким-то своим мыслям и уж точно не собирался уходить, продолжая безжалостно действовать на нервы Джисона. Одно дело, если бы он болтал без умолку или хотя бы шутил свои нелепые шутки, как делал это у озера, но нет же! Стоит молча, камешки ногой пинает и бесконечно напрягает своим тихим присутствием. — Слушай… — осторожно начал Джисон, — Не хоче… — Хочу! — восторженно перебил Минхо. — Тихо ты! — зашипел Джисон, накрыв рот Минхо своей ладонью, — Чего ты хочешь? Я же даже ничего не сказал еще. — Я поругался с Ёнхи и не хочу возвращаться домой, пока все не лягут спать, — пробубнил Минхо в чужую ладонь. Джисон ощутил прикосновение губ и тут же убрал руку, да так быстро, будто приложился ею к раскаленной плите. Минхо лишь коротко улыбнулся, чем, несомненно, раздражал еще больше. — Тогда веди себя тихо и иди за мной, ясно? — Ага. Джисон изо всех сил старался быть самым бесшумным на свете, шел к веранде на носочках и даже иногда забывал дышать, чтобы вдруг не оказаться застуканным за… Чем? За поеданием персиков с соседом в десять часов вечера? Вряд ли это самое страшное преступление, однако попадаться на глаза бабушке с дедушкой ему почему-то совсем не хотелось. Зато Минхо, в отличие от Джисона, совсем не утруждался быть тихим, хоть и пообещал таким быть. Кажется, звук его дыхания можно было слышать в другом конце дома, не говоря уже о шумных шагах по старому деревянному полу. Если под его ногами вдруг скрипнет половица, Джисон не оставит на нем живого места, даже если тот, по сути, и не виноват совсем. — Жди тут, — наказал Джисон, оставив Минхо одного посреди веранды с корзинкой в руках, — Я скоро вернусь. Двигаясь четко по стенке, чтобы вдруг не наступить на одну из предательски скрипучих дощечек на полу, Джисон на ощупь нашел выключатель и тусклый желтый свет в миг окутал старенькую кухню. Выдвижные ящики облезлых столешниц доверху забиты бесполезным барахлом, выбросить которое бабушка все никак не решается. Все, конечно, прекрасно знают, что ни ржавый половник, ни эта удивительная гигантская ложка уже точно не пригодятся, зато вот нож на дне ящика очень даже пригодится. И кто вообще кладет такие нужные вещи в самый низ? Джисон ловко и почти бесшумно вызволил его из плена всех этих доисторических столовых принадлежностей и мигом скрылся за дверью веранды, не забыв выключить за собой свет. Шумно выдохнув, он наконец позволил себе расслабиться, оперевшись спиной на дверь. Напряженные мышцы тут же болезненно заныли, напомнив о том, что его тело совсем не отдохнуло. Он тихонько заскулил себе под нос и сполз на пол, желая замереть в таком положении до самого утра, лишь бы боль его больше не тревожила. — Ты чего? — забеспокоился Минхо, до этого мирно сидевший на диване с журналом, который Джисон оставил. Он забрал нож из руки Джисона, положил на маленький столик, где до этого оставил корзинку с персиками, и по-хозяйски уселся на корточки прямо напротив чужого обессиленного тела. — Все тело ломит, — пробормотал Джисон, убрав с лица упавшие пряди темных волос. — Да уж, а выглядишь ты гораздо выносливее, — усмехнулся Минхо, — Может лучше на диван ляжешь? — Нет, это гиблое дело: я просто усну, а ты останешься тут наедине с моими персиками, — Минхо пришлось приложить уйму сил, чтобы не рассмеяться с этой фразы, он даже уткнулся лицом в рукав своей рубашки, надеясь остаться незамеченным. Прозвучало весьма двусмысленно, хотя неудивительно, что Минхо смеется с таких вещей, ведь в школе он был одним из тех, кто первым хихикал при слове «многочлен» на математике. Выглядит как произведение искусства, а на деле простой дурачок с тупыми шуточками и шилом в одном месте. — Не нужны мне твои персики, — насмешливо выдал он, глядя на расслабленное лицо Джисона, — У меня и свои есть. Все это время Джисон находился в бесконечном напряжении, когда Минхо оказывался рядом. Он был готов к любой его выходке, к любой дурацкой мерзкой фразе, но сейчас, сидя рядом с ним, Джисон наконец почувствовал себя полностью расслабленным. Внимание Минхо казалось странным, непривычным, все эти опошленные слова то и дело воспроизводились в голове, вызывая двоякие чувства. Мысль о том, что Джисон, возможно, сам додумывал смысл и сам опошлял его слова, почему-то тоже имела право на существование. Он не отгонял ее куда подальше, а все пытался понять, так ли это на самом деле. Джисон сидел на полу облокотившись на дверь, прислушивался к мягким тихим шажкам и какой-то возне, распознать которую на слух было на грани невозможного. Под прикрытыми веками он замечал лишь то, как мигает свет, когда Минхо из раза в раз своим силуэтом закрывал одинокую лампочку. В носу приятно защекотал сладкий запах персиков, глаза Джисона вмиг распахнулись, стоило ему ощутить этот манящий аромат. Позабыв о боли, он вскочил с пола, технично перебрался на диван, безотрывно следя за тем, как плавно нож в руках Минхо нарезает сочные фрукты на дольки. — Ты что, персики раз в восемь лет ешь? — поинтересовался Минхо, любопытно поглядывая на выжидающего Джисона. — Да нет, каждый год ем, просто мне нравится все, что с ними связано. У нас персики созревают в конце августа, а в городе летом я не бываю, вот и приходится ждать. — А почему в город не ездишь? Час на автобусе и цивилизация тут как тут. — Ну да, только сначала нужно дойти до остановки, а по такой жаре ползти мне не хочется. Да и что мне там делать одному? Минхо поистине беспощаден, насколько это было возможно. Он внимательно слушал все, что Джисон говорил, продолжая нарезать несчастные персики, периодически кладя в рот мелкие дольки и напрочь игнорировал жалостливый взгляд, который только и успевал следить за его рукой, как за маятником гипнотизера. — Эй, ну дай мне уже! — возмутился Джисон, обиженно надув щеки и совсем-совсем не понимая, насколько забавно он сейчас выглядит. Так и хочется подразнить его еще немного. — В городе много куда можно сходить, — начал Минхо, взяв в руки кусочек персика и тут же протянув его Джисону, — И там не так жарко, а на рынке продается много всего, что здесь не растет. Ну ты будешь или нет? Растерянный Джисон успел лишь молча раскрыть рот, напомнив себе золотую рыбку, и Минхо тут же положил в него кусочек, продолжив свое красноречивое описание городских удобств в сравнении с маленькой деревушкой. Но Джисон уже не слушал, даже не пытался вникать в смысл его слов. Он застыл, потерянный где-то на задворках собственного сознания, тщетно пытался уложить там все только что произошедшее и дать этому простое логичное объяснение, ведь далеко не каждый день едва знакомые парни кормят его с рук, после облизывая свои пальцы так по-порнушному пошло, будто это что-то обыденное и совершенно не странное. Этому срочно нужно дать какое-то объяснение, как и тому, почему этот его жест настолько взволновал его. Однако на тихий вопрос Минхо «хочешь еще?» Джисон незамедлительно кивнул, не успев задуматься о правильности своих действий даже на секундочку. Минхо улыбался, как довольный котяра, а попытки Джисона оправдаться хотя бы мысленно безнадежно провалились. Спустя час от былых персиков остались одни только косточки, а ситуацию с кормлением Джисона с рук никто так и не рискнул обсудить (и слава богу). Вряд ли он бы пережил это, не захлебнувшись в собственном смущении. Минхо по-хозяйски изучал весь хлам, скопленный с годами и забытый на этой веранде, пока Джисон бездушной куклой раскинулся на диване. — Вау, это что еще за штука? — восхищенно спросил Минхо, указав пальцем на дедушкин секретер, — Они еще существуют? — Вероятно, только в таких же богом забытых местах, как это, — лениво отвечал Джисон, перевернувшись со спины на бок так, чтобы видеть любопытные глазки Ли Минхо, — Это секретер. Дедушка раньше складировал в нем книги, а сейчас он превратился в обычный бесполезный пылесборник. — Дедушка? — Секретер, придурок. Минхо по-глупому захихикал, принявшись штудировать содержимое каждого ящика «бесполезного пылесборника», находя все более и более удивительные вещи. Джисон только и слышал все эти «вау» и «ого» при виде какой-нибудь кассеты со рваной пленкой или книги, о существовании которой он слышал разве что от своих родителей. В общем, доисторического хлама тут предостаточно. — О, смотри, — Минхо потянулся к верхней полке, заметив там потрепанную колоду карт. Все потертые, надорванные, на некоторых даже картинки едва различимы, — Ты умеешь играть? — Неа, когда-то давно Ёнхи пыталась учить меня, но я так и не разобрался, — отмахнулся Джисон. — Ого, если даже она не смогла, то я и пытаться не буду, — он на секунду задумался, — А гадать? Она научила меня, давай попробуем? — Да ну, не хочу. — Почему-у-у? — канючил Минхо, усевшись на полу рядом с Джисоном, — Ну давай, чего тебе стоит? — Мало ли чего ты мне там нагадаешь! — Да что я тебе там нагадаю? Это же игральные карты, верить им — гиблое дело. — Ну и какой тогда смысл? — Господи, не будь таким нудным. Или малыш Джисони испугался? Джисон вспыхнул, едва не задохнувшись в своем возмущении. Малыш Джисони? Да кто такой этот ваш Ли Минхо, чтобы называть шестнадцатилетнего Джисона малышом? — Слышь, какой я тебе малыш? — подорвался он, раздраженно нахмурив брови, будто его только что оскорбили самыми ужаснейшими словами на свете. — Ой, ты что, поэт? — ехидно выдал Минхо, сбив его с толку за долю секунды. Джисон опешил, совершенно не понимая этого парня и фразы, которые порой он произносит совершенно рандомно, — Ну слышь — малыш. Крутая рифма, — пояснил Минхо, словно увидев в глазах напротив мультяшные вопросительные знаки. Джисон выждал пару секунд, уткнувшись негодующим взглядом в Минхо, пытаясь уловить в его выражении лица то, что тот, как ему кажется, пытается скрыть. За всеми этими не имеющими здравого смысла фразами должно быть что-то еще. Джисон пока не решил, хочет он знать об этом или все же смирится и не станет искать то, что от него старательно прячут. — Минхо, вот скажи, — аккуратно начал он, вложив в эти слова всю свою серьезность, — Ты правда дурачок или просто притворяешься? — Просто притворяюсь, — спокойно ответил он, пожав плечами, — Ты не хочешь со мной разговаривать, вот мне и приходится развлекаться самостоятельно. — Я не клоун, чтобы развлекать тебя. — Да, но ты довольно забавно и мило реагируешь на мои слова, поэтому я продолжу в том же духе, если ты не против. — Я против. — Я сказал это из вежливости. Разумеется, меня не волнует то, что ты против, — равнодушно завершил Минхо. Он продолжил изучать пыльные полочки секретера, смирившись с отказом Джисона. Вероятно, он был из тех, кто способен быстро переключаться с одной вещи на другую, дабы найти для себя хоть какое-то мимолетное развлечение, вместо того, чтобы спокойно лежать и пялиться в окно как некоторые. Джисон же не привык лезть на рожон и искать приключения самостоятельно, его интересовали более приземленные вещи, например: глупые низкобюджетные ужастики, различная музыка 90-х, которую он гордо слушал со своими родителями по праздникам, настольные игры и кто-нибудь, кто сможет занять в его сердце пустое место, что он бережно хранит для кого-то более подходящего чем те, с кем он уже был знаком. Эта мысль возникла в голове всего на долю секунды, когда Джисон увидел Ёнхи спустя столько лет, но помимо ностальгии и крохотной детской обиды он больше ничего не ощутил. Ни тебе пресловутых бабочек в животе, ни ударов, что пропустило сердце. Совсем ничего. Что же до Минхо? Такого варианта в голове Джисона уж точно не было. Оно и неудивительно: пока Минхо вызывает лишь недоумение и сотню вопросов, на которые Джисон ни морально, ни физически, не готов услышать ответы. Но Минхо действительно стал предметом его внимания — Джисон не отрицал этого даже в своей голове. Минхо суматошный, бесцеремонный, не знающий личных границ. На фоне спокойного и сдержанного Джисона он выглядел как заведенная игрушка рядом с той, у которой вот-вот сядут батарейки. Джисон внимательно наблюдал за ним, будто изучал картину в музее. Хотя Минхо и выглядел, как странное современное искусство. Вроде красиво, но ничего не понятно. За любым искусством всегда стоит идея и даже если с первого взгляда она неясна, стоит копнуть чуть глубже, вникнуть, разобраться и узнать, что смысла в беспорядочной разноцветной мазне гораздо больше, чем ты мог себе представить. Так и с Ли Минхо. Джисон захотел узнать о нем немного больше (вернее как можно больше), залезть в его мысли и, возможно, поселиться там до конца летних каникул, ведь ничего более интересного в этой глуши уж точно не произойдет. Веки становились все тяжелее, взгляд Джисона отчаянно цеплялся за силуэт Минхо и тут же терял его, через секунду находя уже в другой части веранды. Энергии у этого парня, пожалуй, слишком много, и с каждой минутой Джисон все больше сомневался в том, что сможет за ним успевать. Лунный свет осторожно пробивался сквозь поеденный молью тюль, за окном слышался стрекот сверчков, а значит время близилось к полуночи. Джисону даже не нужны были часы, чтобы понимать это. К этому времени Минхо выглядел не менее сонным, но, кажется, его это совсем не беспокоило. Он вяло листал первую попавшуюся книжку устроившись рядом с Джисоном, периодически читая ему вслух отдельные фразы, чтобы тот не провалился в сон окончательно. Минхо не хотел уходить, а Джисон не хотел его прогонять, однако ютиться вместе на крохотном диване как-то не входило в его планы. Вести Минхо в свою комнату — тоже идея паршивая, ведь быть бесшумными, как выяснилось, им довольно нелегко, да и Джисон ещё не придумал, как будет объясняться, если их все же застанут вместе. Выбора не оставалось. Этой ночью старая промозглая веранда стала безопасным местом двух парней: один из которых суетливый и по-своему удивительный, а второй просто захотел узнать его поближе.