Трещины

Утро Горека началось с шипящего масла и стука молотка у двери. Значит мама дома, а Абераш меняет заедающий замок. Запах омлета разносился по всей квартире и Горек нехотя встал. За ужин отвечал он. За завтрак мама. Это также означало, что завтрак в лучшем случае состоял из двух ингредиентов, например таких как хлопья и молоко, но Горек не жаловался. Раньше они вообще пропускали этот приём пищи. Скорее всего, когда Горека не было дома, мама продолжала это делать. Нацепив тапочки, не переставая при этом активно зевать, он пошёл на кухню. Мама насвистывала жизнерадостную мелодию, чуть пританцовывая перед плитой. Неудивительно, она любила их совместные поездки. Сочное мясо, немного алкоголя и соревнования по стрельбе между «лучшими стрелками этого чёртового города». В хорошие дни мама показывала Гореку как держать пистолет и помогала правильно поставить прицел, что его особо радовало. Жаль, что сегодня они с Доханом пообещали Лукьяну погулять вместе, но ничего не попишешь. Нельзя же бросать такого маленького одного. — С добрым утром, — прочти пропела мама, целуя Горека в макушку и ставя перед ним тарелку. В груди Горека начала зарождаться паника. Еслиу мамы просто хорошее настроение, она треплет ему волосы. А сейчас она мечтательно-воздушная, что сулит проблемы. — А тётя Кхорна во сколько за тобой подъедет? — Ни во сколько, я остаюсь в городе по работе. А что? Плохо. Очень-очень плохо. — Закончила, — вышла из коридора Абераш. — Можете спокойно пользоваться. — Спасибо, милая. Сейчас налью тебе кофе с пирогом. В момент, когда мама отвернулась, а Абераш, тщательно вымыв руки, села за стол, Горек быстро наклонился к ней, спешно прошептав: — У мамы что, красивая девушка в новом деле? Абераш нахмурилась. — Эспада, ты собираешься флиртовать с Ириной сегодня? Мама закашлялась, уронив нож. Горек, в свою очередь, уронил голову на стол. Началось. — Ты за кого меня принимаешь?! После того, что она пережила? — Я не исключаю вариантов. Ты не всегда чувствуешь границы. — Я не собираюсь приставать к Ирине, — закатила глаза мама. — Я даже не с ней сегодня встречаюсь, — лёгкая задержка. — Просто вечером я иду в ресторан с… одной особой. «Не бейся головой об стол, ” — уговаривал себя Горек. «Может всё не так уж и плохо». Убеждать себя в этом с каждым разом всё сложнее, но иногда до ужаса хотелось. Он действительно любил маму и было за что. Гореку нравился её ласковый голос и нежные руки, то, как круто она стреляла, её внимательность, забота и глупые шутки. То, как много она могла дать просто так. При всём этом главное отрицательное качество мамы Горек отрицать не мог — она патологически не умела строить серьёзные отношения. В этом он был склонен обвинять не столько саму маму, сколько девушек, которых она привлекала. Красивые, бессердечные и самоуверенные. Неудивительно, что обычно всё заканчивалось после двух свиданий, а потом мама рыдала в подушку. Ладно, возможно Горек ни разу не видел, чтобы она рыдала в подушку или вообще была хоть немного подавлена происходящим, но мама могла скрывать свои настоящие чувства! Наверняка ей каждый раз было больно от происходящего. Былое оживление сменилось плохим настроением. Горек лениво елозил по тарелке вилкой, думая о том, что это за женщина. С самодовольной усмешкой и дорогими туфлями? Или с длинной курительной трубкой и хищно-подведенными глазами, как в том фильме, что он позавчера смотрел с Доханом? В любом случае, та, что использует маму и бросит. Будь это не так, первая встреча состояла бы из знакомства с Гореком, а не ужина в дорогущем ресторане. — Горек, всё хорошо? — раздался чуть взволнованный голос над ухом. Он поднял голову, увидев маму совсем рядом. Видимо слишком заметно ушёл в свои мысли. Легко было бы включить маленького ребёнка, сказать, что ревнует и не хочет, чтобы мама куда-то шла. Она любит Горека, правда любит и наверняка послушает, но… Но что если та девушка не настолько плохая? Тогда пустые капризы могут сломать мамино счастье. К тому же, она вообще перестанет искать себе кого-либо и останется одна. Так поступать будет неправильно. Злой червячок внутри говорил, что Горек просто боиться, что выберут не его. — Я хотел друга в гости позвать сегодня. Мама облегчённо улыбнулась. — Не волнуйся, меня не будет дома до вечера. Можешь спокойно звать. Да и я никогда не против гостей. — Спасибо. Телефон запиликал и Горек быстро открыл сообщения. — Дохан ждёт меня внизу! — крикнул он маме, быстро выходя из-за стола. — Потом уберу всё! Не слушая ответ, Горек вылетел на улицу в рекордные сроки, уже оказываясь рядом с Доханом и Лукьяном. — Привет! — Тебя что, собаки гнали? Запыхавшийся весь. — Хуже, — фыркнул Горек. — Куда мы идём? Он взглянул на Лукьяна и идей, куда повести ребёнка, было миллион. В парк, аквапарк, купить мороженое, зайти в макдональдс… — Прокалывать нос! — Что?.. — А можно я не буду? — растерянно спросил Лукьян. — Тебе никто и не разрешит, ты же мелкий, — фыркнул Дохан. — Я проколю. — Откуда у тебя эта идея? — Давно хотел, сегодня просто сказали, что мне идёт. Горек закатил глаза. Абераш утром была у них, так что кандидатура одна. — То, что Зури нравятся проколы в носу, не повод их делать. — За языком следи, шкет! — Скажи, ещё что это не она сказала! Дохан был идеальным старшим братом, на которого хотелось равняться. Ещё бы он не был в том дурацком возрасте, когда всем голову сносит от девочек! Правда в случае Дохана от Абераш и Зури. Это хотя бы можно понять, пусть и с огромным трудом, минуя чувство омерзения. Слишком много вокруг Горека сегодня любовной фигни. — Не гунди, там мастер классный, мы с ним договорились. Если хочешь, тебе вон ухо можем проколоть. Горек на секунду задумался. Серьга в ухе выглядит прикольно и, возможно, даже круто. С другой стороны, всем парням во дворе не объяснить, что это прикольно, а не повод на него наехать. Не стоит лишний раз нарываться и создавать проблемы. Вздохнув, Горек покачал головой. — Обойдусь. — Ну как хочешь. А тебе ещё совсем рано, — кивнул Дохан Лукьяну. Тот в свою очередь, совсем не расстроенный своим юным возрастом, выдохнул от отступившей угрозы. — Нужно было велики взять. Быстрее было бы. — У меня нет велосипеда, — чуть смущенно сказал Лукьян. — Никогда на них не катался. — Серьёзно? Надо купить тебе велосипед! — Ты решил весь свой запас на чёрный день потратить? За общением и взаимными подколками время летело быстрее. Каждый раз, когда Горек говорил что-то колкое, получая пинок от Дохана, Лукьян съеживался, становясь в два раза меньше. Заметив это, Горек закусил губу, думая, что именно он сделал не так. Лукьян не капризничал, не говорил, что устал и не высказывал никаких мыслей большую часть времени. Вместо этого он прикрывал живот, жмурился и изредка осторожно хихикал. Горек тяжело вздохнул. Что он мог сделать для ребёнка, чтобы помочь ему расслабился в их компании? Горек ожидал, что Дохан направляется в блестящий витринами торговый центр, но вместо этого они оказались у небольшого салона, расположенного в подвальном помещении. Лукьян схватил Горека за руку, испуганно оглядываясь по сторонам. Горек вспомнил, что пару лет назад точно также жался в любой пугающей ситуации к Дохану, как тот его терпел и даже успокаивал. Сейчас Горек уже вырос и далеко не тот слабый трусишка, которым был когда-то. Он расправил плечи, ободряюще улыбнувшись Лукьяну. Горек взрослый. Совсем как Дохан. И ни капельки не страшно в этом стремном подвале с чёрными стенами и рокерами на плакатах. — Не боись, тут все свои! — с улыбкой сказал Дохан, отвесив пять одному из сотрудников. — Конфеты вон пока пожуйте. — Я и не боюсь, — совершенно невозмутимо ответил Горек. — Я присматриваюсь, может тоже прокол захочу. Лукьян, будешь конфеты? — Б-буду. — Не дрейфь, мы же рядом, — стараясь подражать тону Дохана, сказал Горек, отводя Лукьяна в сторону. Дохан фыркнул. — Сейчас приду. Он подошёл к одному из кресел, болтая вполголоса с мужчиной в наколках. Горек задумался о том, насколько вообще законно существует это место, раз все игнорируют факт присутствия детей. Мама бы это не одобрила. Она постоянно волнуется даже насчет безопасных мест, а тут… Хотя Дохан же сказал, что тут безопасно. Значит всё нормально. Стараясь не смотреть на иглы и людей лишний раз, Горек решил отвлечь Лукьяна от обстановки. — Ты в Америке уже родился? Или не отсюда? Говоришь без акцента вроде. Лукьян кивнул. — Родители из Румынии. А я отсюда. — У меня отец тоже! — оживленно сказал Горек. — Он… он с акцентом говорил. А я нет. Я здешний уже. — Я совсем румынский не знаю, мама на нём иногда ругается, но, — Лукьян запнулся. — Прости. — Да не извиняйся, — стушевался Горек. — У меня мама тоже иногда ругается. Правда на английском. Ничего страшного, Дохан вон постоянно ругается и глянь какой крутой. — А-ага. В воздухе повисла неловкая тишина и Горек начал резко нуждаться в том, чтобы её нарушить. — Меня отец учил румынскому. Но я всё равно почти ничего не помню, только несколько фраз. Говорить об отце всегда было тяжело и почти не с кем. Дохану не хотелось напоминать о его собственной трагедии. Маме и другим взрослым не хотелось показаться неблагодарным. Со знакомыми из школы про такое не поговоришь. Так что единственный, с кем можно без страха делиться воспоминаниями, это Кхафифа. Лукьян почему-то не попадал в список «знакомые». С ним слова сами лились рекой, будто они уже давно знакомы. — Мои родители ненавидят Румынию. И Америку. И меня, — очень тихо закончил Лукьян. — Папа раньше меня любил. Учил на компьютере работать, программы даже попроще писать. И мама раньше меня любила. А теперь они и друг друга не любят. Горек помолчал, а после, посмотрев по сторонам, обнял Лукьяна. Он слишком взрослый для телячьих нежностей, только маме разрешено время от времени его обнимать, но Лукьян не взрослый. Это ему нужны объятия, а не Гореку. Значит всё нормально. — Мы тебя с Доханом не бросим, — неосознанно дал обещание за двоих Горек. — Всё нормально. Лукьян задрожал, кивнув и обняв Горека в ответ. — Гляньте, круто же выгляжу? Горек развернулся на голос Дохана, присвистнув. Ладно, Зури была права. Выглядит это кольцо в носу очень круто. Может спросить разрешения у мамы проколоть? И ухо тоже. — Вау, — восхищенно сказал Лукьян, рассматривая Дохана. — Охуенно, — кивнул Горек. — Больно было? — Да не особо. Просто иглой проткнули и всё. Лукьян побледнел. — И обрабатывать сказали, а то гной пойдёт. — Фу, мерзость, — рассмеялся Горек. — Если пойдёт заражение, тебе могут и нос отрезать! — Правда? — растерянно спросил Лукьян. — Ну если ты совсем дебил, как этот, то да. А мне это не грозит. — Сам дебил, — показал язык Горек. — Я тебе без заражения уши оторву, для профилактики. Горек уже открыл рот, готовый продолжить дразнить брата, как вдруг посмотрел на Лукьяна, у которого дрожали губы. — Н-не надо, пожалуйста! — Да мы же шутим, — растерялся Горек. — Не будет он мне ничего отрывать. — Будто надо мне с ним возиться, — проворчал Дохан, щелкая Лукьяна по носу. — Не разводи сырость, всё путём. Пойдём, купим нам перекусить. Хочешь чего-то? — Не знаю. Еду? Горек тихо рассмеялся и вдруг резко замолчал. — У Дохана дома приставка есть. Можем к нему сходить или в компьютерный клуб. — Приставка? — глаза Лукьяна загорелись. — Правда? — Да. Только новую игру купим, — спешно добавил Горек, решив, что шутеры с зомби могут обеспечить Лукьяну пару бессонных ночей. — Можем и в приставку порубиться, чё бы нет. Чипсы захватим по дороге и пойдём, всё равно все на дачу уехали. Компьютерный магазин нашёлся довольно скоро. Ответственный выбор игры доверили Дохану, но Горек, вкладывающий половину суммы за покупку, оставил за собой право отбраковать вариант. Он бы дал выбрать Лукьяну, да тот сам никогда толком не понимал, чего хочет. По крайней мере, ещё ни разу не возразил против выбора мальчиков. — Горек, Дохан, а можно мне… Горек резко развернулся, готовый купить Лукьяну что угодно. — Игру? Или еще что? Лукьян прижимал к груди книгу с кривой яркой обложкой. Кажется уценëнка. Название обещало легко и быстро обучить какому-то там языку программирования. — Ты уверен, что хочешь именно это? — растерянно спросил Горек. — Не думаю, что это сильно интересно. Лукьян неуверенно кивнул. — Если это дорого, то не надо. Я просто подумал, ну, если, всё в порядке. — Идём оплачивать, — сказал Дохан, выхватывая книгу из рук Лукьяна и доставая какую-то игру со стеллажа. Горек разглядел мультяшно-яркую упаковку и решил, что всё в порядке. На кассе выяснилось, что рейтинг у игры действительно G, кажется что-то про рыцарей. Судя по блестящим глазам Лукьяна, которые обращались то к книге, то к диску, Дохан и сам понимал, что делать. Может даже лучше Горека. Как бы не привлекательна была идея набить свой живот закусками и чипсами, Горек предпочёл по приходу домой обворовать холодильник Дохана и приготовить Лукьяну нормальную еду. Того, казалось, ветер мог унести, так что он в этом нуждался. Получалось пока не так здорово, как у тёти Кхорны, но это не помешало Лукьяну и Дохану уплетать за обе щёки. Лукьян не мог выбрать куда смотреть и боялся запачкать все поверхности в доме Дохана, сиротливо жмясь в уголке. Дохан решил эту проблему так, как решал любую проблему — прямо и просто, раскидав подушки на полу перед приставками и усадив на них Лукьяна, игнорируя его отнекивания. Горек мог бы понять, если бы уже несколько лет не проводил дни напролёт у тёти Кхорны. Вещи вокруг давно стали привычными и не пугали. — Кстати, вы с тётей Кхорной вместе выбирали где ты будешь делать прокол? Или она тебе доверила? — М, о чем ты? — не отвлекаясь от игры спросил Дохан. — Лукьян, молодца! Ещё ту фигню сбей. — Ну ты же у неё спросил разрешения, да? Дохан на секунду замер, пропуская удар чего-то, отдалённо напоминающего огромный леденец. — Да забей, мне без разницы, — с очевидно-напускным спокойствием сказал Дохан. — Кстати, Эспада попросила доводить тебя до дома в вечернее время. Так что я у вас пару дней переночую. Горек с трудом не рассмеялся. Дохан был крутым и взрослым примером для подражания. Но даже его волновало мнение мамы.