Зайти на чай.

На улице осень. Чудесное время года, не так ли? Всё такие интересное, а как интересно наблюдать, что словно за секунду растение меняет свой окрас. А ветер во время прогулки раздувает твои волосы, путая их, заставляя тебя немного поморщиться от холода, который приятно обдувает твоё лицо. А если идёт листопад.. Это просто замечательно, красиво, великолепно! Словно ветер тянет за собой своего верного друга, что так и несётся с ним по воздуху, иногда падая в лужицу или на асфальт, рассыпанный такими же листочками, но ужей такими.. Старыми? Словно они не жили вместе с весны до осени всё это время и вовсе не были одинаковы по возрасту. А это жёлтый листочек вновь поднимается с ветром, словно тот его тянет за собой в нескончаемый путь. Но рано или поздно листок распадётся на маленькие кусочки, а потом его никто и не вспомнит. А ветер всё будет идти дальше. Не смотря на эту трагическую историю. Ведь даже ветер способен чувствовать что-либо. А Вы не замечали, как он может меняться в лице? Когда зимой он беспощадно бьёт по лицу, от чего лицо замерзает, розовеет. И ведь всё попадает всегда тому, кто не виноват, верно? А летом он мягко обдувает лицо, словно улыбаясь и приветствуя человека. А может, природа сама имеет чувства? Ведь осенью, когда опадают листья человек может их аккуратно подмести, а кто-то может взять в руки и размельчить красивый листочек, например от клёна. Зимой природа злиться, мстит и совсем не щадит. А вот наступает весна, люди сажают деревья, ходят влюблённые, радостные и очень даже приятные на взгляд. А ведь они могут выглядеть так всегда, а природа даже украшать их. А знаете, осень так прекрасна. Можно кружиться под мелодию в голове. Ты ведь понимаешь, что сдал итоговые и можешь сейчас просто ничего не делать и отдыхать, собирая эти прекрасные листья. Кружиться, танцевать. Изящно выгибать руки, ноги, слегка наклоняться или прогибаться в талии, стуча ногою под такт музыки. Танцевать вместе с листочками, во время листопада, с музыкой.. – Тц.. Наушник выпал, – послышался голос юноши, чьи белые волосы с розовыми кончиками так красиво все ещё танцевали из-за ветра. Парень наклонился и подобрал наушник, после слегка ухмыляясь. Он сразу же повернулся назад, слушая шаги, которые были ещё за несколько метров от него, громко говоря, – здравствуй, Суэхиро. – И тебе здравствуй, Сайгику, вновь прогуливаешь уроки? – спросил спокойно парень, чей голос был даже немного ниже. Его волосы поднимались каждый раз вверх, стоил лишь ветру подуть, отчего он мог слышать, что похож на ежа. – Ага, сегодня как раз последним физкультура. А на неё ходят лишь такие же отсталые, как и ты. Как вы вообще туда ходите, там слишком шумно, что уши болят, тем более еще там и дурацкие нормативы! – слегка улыбнувшись, произнёс Дзено, на мгновение поднимая брови. И Тэтте молчит. Не то, чтобы ему не было ничего ответить, он просто уже привык к такому характеру беловолосого, от чего можно лишь вздохнуть, в очередной раз видя то, как юноша с закрытыми веками вновь начинает немного злиться от очередного игнора от темноволосого юноши. А тот просто поднимает голову, взглядывая на небо, на котором не было и намека на голубизну. Все было серое, что ему только приносило удовольствие, а улыбка словно сама появлялась на губах. – Сегодня довольно красиво на улице, – прошептал словно себе темноволосый, уже зная, что Дзено всё услышит благодаря своему великолепному слуху, от чего этот юноша становился ещё более интереснее для Суэхиро. – Ну, да, конечно, тебе же нравится вся эта грязь на улицах, что потом приходиться обувь мыть несколько раз за день, – хмыкает парень, немного вздрагивая от холода. И вправду. Ветер вновь начал играться с волосами парней. – Тоже верно. Сегодня будет дождь, не против пока ко мне зайти на чай? – спросил темноволосый, всё ещё смотря на то, как плавно плывут облака, от которых так и веяло спокойствием. – Ага, не под дождём ведь мне стоять. Кстати, вы уже прошли тему Пифагора? – спросил юноша, начиная шагать в сторону пятиэтажек, где и жил его друг. Становилось всё холоднее, из-за чего парень спрятал нос в шарфе. – Вновь что-то не понял? Хорошо, я объясню, как-никак сейчас я для тебя репетитор,– ответил Тэтте, вздыхая, кажется, он слишком устал после школы, особенно после того, как они начали изучать новый приём на боевых искусствах, который не так хорошо ему давался, не смотря на всю силу. – Хе-хе-хе, – прохихикал Сайгику, поправляя шарф, подходя всё ближе к подъезду вместе с Суэхиро, что выглядел уже измотанным. Парни зашли в подъезд, что был такой типичный, как и во всех пятиэтажках. А после им не составило труда подняться на 3 этаж, где жил Тэтте. Юноша быстро открыл дверь ключами, после же сразу, после того, как они зашли, закрыл дверь изнутри, а ключи положим рядышком около зеркала, куда и легли мокрые шапка с двумя шарфами, пока куртки повесили на один крючок. Суэхиро сразу достал обоим тапочки, после чего они прошли на кухню. Пока темноволосый юноша ходил, ставил чайник, искал сахар и другие всякие движения, он успевал еще и объяснять теорему Пифагора, а беловолосый лишь внимательно вслушивался в каждое слово, слушал это очаровательный голос, что так манил его. А он ведь ещё помнит, как они были совсем ещё детьми и голос у Суэхиро был добрым, даже немного писклявым.. – ... Ты всё понял, Дзено? .. А вспоминая, как они вдвоём часто проводили время, то, как Тэтте всегда был спокойным и стойким. А ещё вспомнилось, как они пошли вместе на боевые искусства. Тэтте был в этом лучше многих, даже тех, кто старше. А Дзено там просто невзлюбили. Он часто упрекал многих, что тот или иной человек делает не так, как нужно, или например, когда человек намеренно делает больно даже не собственными способностями, а чем-то другим, стеклянным, острым. И Сайгику защищал таких людей, чтобы были так наивны, слепы от правды жизни. – Дзено? Ты уснул? .. Когда он защищал, он не думал, что может быть физически слабее. Что в тот самый день этим осколком его лишат зрения. Он не помнит боль, не помнит, как всё произошло, не помнит, кто это был. Но он явно помнит силуэт Суэхиро, что сразу выбросил поднос с кофе, котрые ему сказали принести, чтобы провести душевный вечер на конец года, обсудить всё то, что они хотят сделать в следующем, что будет так скоро. Темноволосый сразу подбежал и откинул другого, что неосознанно лишал человека зрения, думая, словно всё это игра.. – Дзено, ты в облаках летаешь? .. Он помнит этот голос, который дрожал. Он помнит, как слышал громкое сердцебиение рядом, что случалось слившись быстро. Чувствовал слезы на плече. Он помнит все то, что пережил в тот вечер. Он не помнит чувство боли. Он помнит, как жажда вновь услышать такой же дрожащий голос начала возрастать с каждым годом. Он не хотел слышать её от горя, печали. Не смотря на свои наклонности к садизму, он хотел слышать это по-другому. – Дзено. И юноша оборачивается, словно он сам не понял, как вновь вспомнил те времена. Но он замечает, как близко лицо его давнего друга, что они соприкосаются кончиками носов, а руки Тэтте лежит на плече Сайгику. Сразу после действия беловолосого, Суэхиро довольно быстро отодвинулся, слегка краснея, а после беря кружки в руки, после ставя их на стол, садясь рядом. А вот Дзено и вовсе понравилась подобная ситуация. Когда можно было слушать, как Тэтте рядом, что он спокойно дышит, а ещё слушать, как бьется его сердце. – Как дела с боевыми искусствами, Тэтте? – спрашивает беловолосый, улыбаясь, зная, что Сухиро прекрасно поймёт, почему он не отзывался на его слова. – Скоро поедем в другой город на два дня. И ты вновь вспомнил все это? – спросил темноволосый, вздыхая, немного отпивая содержимое кружки. Ему не совсем по себе вспоминать всë это. Это его вина. Он не успел. Просто не был рядом. Не смог защитить, хотя обещал. Юноша начал смотреть на чай, прикрывая глаза. – Вот как, – сказал Сайгику слегка задумчиво, думая о чём-то своём. Хотя не совсем думал. Он слушал. Тэтте вновь начал переживать, от чего его сердце, дыхание участилось, – Эй, Тэтте. Должен ли я был сказать тебе спасибо, когда ты спас меня? – Чего? – спросил темноволосый, удивляясь вопросу, чуть шире обычного распахивая глаза. – Того. Хотя я всегда хотел отблагодарить тебя. Позволь мне это сделать, – сказал юноша, странно улыбаясь, отчего тёмноволосый сразу понял, что тот что-то задумал. Что-то явно такое, что прийдет на ум лишь одному Дзено, – закрой глаза. Суэхиро послушно закрыл глаза, хоть и не совсем считал, что это правильно. Он боялся, словно трус. Никто его не мог пугать, как Дзено, который, кажется, знает о нём все. Хотя не кажется, ведь даже о том, что Суэхиро любил Сайгику с ранних лет тоже. Поэтому сейчас Дзено соприкасается своими губами с теплыми от напитка губами Тэтте, сразу же немного отстраняясь, вслушиваясь и понимая, что сейчас он услышал то, чего давно хотел. – Д-дзëно.. Ты что делаешь?. – Тэтте запинается. Он распахивает глаза, замечая, как Дзено все ещё слишком близко к нему. А Дзено нравится эта картина. То, как непробиваемый Суэхиро запинается, переживает и смущается... Это просто прекрасно, его грудна клетка на взгляд слишком быстро поднимается и опускается. То, как тот неровно дышит, пытаясь это скрыть, но нисколько не получается. Он чувствует, что тот дрожал. Но не от страха, а от пребывания в шоке и чувств. – Благодарю, а тебе не нравится? – улыбаясь, спрашивает Дзено, словно с каждой секундой приближаясь. – Нет.. – отвечает Тэтте, смущаясь, хотя его просто поцеловали в губы на мгновение. Он словно другой человек, смущается просто от подобного. Но это лишь забавляет Сайгику. – А мне казалось, тебе это было приятно и приносило удовольствие. Как давно ты мечтаешь об этом, а, Тэтте-е? – Беловолосый вновь приближается к чужому лицу, обхватывая того руками, сразу, словно прилипая, начинает сминать губы Тэтте своими, чувствуя тепло на губах от чая. Не сказать, что Дзено умел целоваться. На самом деле нисколько. Но не смотря на то, что поцелуй его неряшлив, это досталяло им удовольствие. И они были так невинны, даже Дзено, который наслаждался, как Тэтте слегка дрожал, не зная, что делать, зарываясь одной рукой в волосы. И они наконец отстранились. – Такую благодарность я не ожидал.. – сказал Суэхиро, краснея, отводя взгляд, сразу глядя на чай и запивая, под усмешку Дзено. – Это было пока только за репетиторство, а за то спасение, я дарю тебе всего себя, – ответил Дзено, вновь видя, как смущается Тэтте. – Хм... И можно ли это считать признанием? – спросил темноволосый, прикрывая глаза. – Считай, как хочешь. Но мне нравятся целоваться с тобой, позволишь? – спрашивает Дзено для приличия. Он знает, что как не откажут и позволят. Он знает, что это не последний поцелуй. А стоит ли мне говорить, что Дзено всегда понимал всё темы по разным предметам и сам частенько влипал в драки ради того, чтобы вновь услышать голос темноволосого и находиться с ним рядом? А Тэтте это всегда знал, ведь беловолосого почему и впустили в обычную школу – он всё прекрасно знал, умел слушать, слышать, умел выражать свои мысли. Он был особенным.