Жизнь взамен долга

      Тренировка по квиддичу прошла достаточно спокойно, несмотря на растущий уровень напряжения среди членов команды. Приближался финальный матч между Слизерином и Гриффиндором, которые шли вровень по количеству очков, и все с нетерпением ждали его исхода.              Гермиона, как и всегда, наблюдала за ними с трибуны, попутно поглядывая в учебник по трансфигурации. Под конец она все чаще отвлекалась на крики Николаса, который решил выжать последние силы из своей команды. Он придерживался двойной тактики — закинуть как можно больше квоффлов и поймать снитч. Хотел выбить безоговорочную победу, заработав вдвое больше очков.              Еще на протяжении всей тренировки не давал покоя Эридан, сидящий по другую сторону трибун их башни. Он был черным раздражающим пятном на периферии. Нерида его побери! Пришлось смириться с его присутствием и колким чувством обиды. Большую часть времени его не было видно, и это сильно облегчало жизнь. Но когда Эридан заходил в гостиную или Большой зал, когда садился на свое привычное место во время занятий, Гермиона мысленно возвращалась в день той тренировки. Хотелось испепелить его, наложить проклятие, выкинуть из жизни — лишь бы в груди больше не болело.              Они делали вид, что ничего не произошло не только во время тренировки, но и за весь прошедший учебный год, словно их троицы никогда не существовало. Перемену в отношениях начали замечать окружающие, но никто не решался спросить, что произошло. И без того проблем хватало: долгожданный матч, экзамены, служба, брак, предстоящие выборы, состояние отца. Он последние месяцы гас на глазах. Гермиона видела его в коридорах Аврората по пути на тренировку, иногда он поджидал их после, чтобы поинтересоваться жизнью дочери, и, казалось, с каждым днем выглядел все хуже. Любые просьбы сделать перерыв сразу же отвергались, а в оправдание приводились сотни причин продолжать. Гермиона тяжело вздыхала, прикусывая язык, чтобы не сорваться. Почему они все без исключения были такими упрямыми?              На плечо легла теплая ладонь. Драко притянул ее к себе, крепче обнимая, и склонил голову.              — Он делает вид, будто ничего не произошло, — сказал он.              Гермиона наткнулась на его внимательный взгляд.              — Ничего и не произошло, Драко. Он всегда был таким, — только они упорно игнорировали этот факт. Конечно, сначала из необходимости поддерживать общение по приказу его отца, но после были многие вечера в маленькой компании и подобие дружеской атмосферы. Как же глупо, Нерида.              Драко едва заметно нахмурился.              — Говоришь так, потому что не собираешься ничего с этим сделать? — его голос отражал высшую степень неудовлетворенности ситуацией и желание втоптать виновника в землю.              — Не собираюсь, — все так же спокойно произнесла она и услышала в ответ недовольное цоканье. Драко сжал пальцы, прижимая ее к себе, будто хотел слиться в одно целое.              Чуть позже, когда они возвращались в замок к предстоящему ужину, Драко вновь вернулся к теме Эридана Мракса:              — Я тебя не узнаю, — маленький разочаровывающий факт слетел с его губ, когда они перешли на дорогу, ведущую к главному входу.              — А что я должна сделать? Вызвать его на дуэль и еще раз унизить? — пожала плечами Гермиона. Кажется, унижений за последнее время было более чем достаточно. — Я знаю, что Эридан не пойдет к Кадмусу после всего… И даже так, я не хочу отвечать ему тем же. Во всяком случае, пока он снова не нарушит границы.              Его губы вытянулись в линию, и Гермиона проглотила ком, вставший поперек горла. Как будто она не думала все это время о всевозможных вариантах, не утопала в сомнительном желании мести.              — Неважно что, лишь бы он не смел даже смотреть на тебя, — он попал в точку. — Если он еще раз сделает подобную глупость, я вмешаюсь.              — Я справлюсь, — с надеждой сказала Гермиона. — Просто не хочу, чтобы это повлияло на нас или на отца.              Она подняла голову, заглядывая в серые глаза, в которых были решимость и уверенность, заставившие встрепенуться. Она не откажется от прежней траектории, но точно не станет робеть перед Эриданом.              Ужин успел начаться без них, и все, кроме главного старосты, приступили к трапезе. Драко заметил свободные места возле Теодора и Блейза. Они оба были настолько голодные, что даже не заметили подоспевшую компанию. Когда общий гомон стал тише, а тарелки практически опустели, все начали обсуждать насущные вопросы: кто же все-таки победит, какой первый экзамен, какие книги стоит взять в библиотеке, кто успел сделать полные конспекты. Помимо всего прочего всплыл вопрос об отсутствии новостей из Министерства.              Прошло довольно много времени с выступления Кадмуса, и каждый волшебник магической Британии жаждал знать о выбранном наказании для виновных. Только новостей никаких не было. «Ежедневный пророк» продолжал подпитывать интерес, выпуская громогласные статьи. Возле Министерства начали собираться первые толпы недовольных, которых вытеснили из атриума за нарушение порядка работы. Они не давали пройти сотрудникам и служащим, требуя объяснить причины установленной тишины. Сам министр дал только один комментарий — им нужно время для принятия решения.              — Да чтобы их дементор поцеловал. Разве можно так долго думать над наказанием для этих отбросов? — заговорил Гойл на повышенных тонах, отвечая Крэббу.              — Лучше бы они гнили в Азкабане, — буркнул Крэбб и положил в рот еще один кусок мяса.              Дафна оторвалась от рассматривания стакана и подперла голову рукой, наклонившись в их сторону.              — Думаете их оставят в нашем мире? Это отвратительно, — она скривила губы, поморщив нос.              — Согласен, нечего им здесь делать. Пусть гниют в своей грязи, — поддержал Теодор. Он потянулся назад, расправляя плечи. — Сами подумайте: гораздо лучше будет наложить проклятие забвения или посадить в Азкабан. Почему они должны отделаться лишь смертью?              — Неплохой вариант, — подал голос Драко.              — Вот, он меня понимает, — с задором вскинул руки Нотт.              Гермиона хмыкнула. Да, но преступников лучше держать подальше от мира магии, а не оставлять в нем. В остальном она бы сама не смогла решить, как лучше. Их поступок стал вопиющим прецедентом.              — Представьте: они просто исчезнут! А здесь придется с ними возиться, выделять камеры в Азкабане. У нас есть контактное лицо с маглами в Министерстве, у которого появятся вопросы. А если мы их отправим обратно, наказания не будет, ведь мы не можем заявиться в их «Аврорат» и сказать, что эти люди совершили преступление.              — Поэтому подходит казнь. Вы можете бесконечно спорить о выборе наказания, когда лучше всего очистить оба мира от этих маглов, — неприязненно сказал Гойл. Он получил согласный кивок от Крэбба, который все же проникся его точкой зрения.              — Мы не убийцы. К поцелую дементора приговариваются только подобные Темному Лорду, — наконец высказался Блейз.              — Хочешь сказать, что то, что они сделали, безобиднее? — возмутилась Пэнси.              — Нет, но мы не знаем, что произойдет после поцелуя, ведь они не принадлежат к миру магии.              — Уверена, что такие же споры происходят в Визенгамоте, только в отличие от нас, им придется взять ответственность на себя и принять решение, — не смогла промолчать Гермиона.              — Не хотел бы быть на их месте, — пробубнил Блейз.              Гермиону отвлекло невесомое касание со спины. Она повернула голову и увидела Асторию, которая переступила скамейку и села рядом. Гринграсс с отвлеченной улыбкой наклонилась к ней и зашептала на ухо:              — Это все очень интересно, но у меня есть более насущное предложение. После ужина мы собираемся в вашей комнате, чтобы посидеть, поболтать, возможно, выпить вина. Совсем скоро вы выпуститесь, и я останусь здесь одна. Ты с нами?              — А у меня есть выбор? — Гермиона провела пальцами вдоль волос и невольно улыбнулась. Астория была слишком мила в своей просьбе.              — Я не могла не спросить, — Астория кокетливо повела плечом, заведя волосы за спину.              — Тогда после ужина, — улыбка Гермионы стала шире.              — После ужина.              ***              Они стояли за одной из колонн в гостиной. Драко приглаживал линии складок рубашки на ее плече. Самое сложное в такие моменты всегда — разойтись. С каждым днем желание находиться рядом неумолимо перетягивало одеяло на себя. Чувства побеждали разум.              — Еще немного, и нам больше не придется торговаться с собственными желаниями, — совсем тихо говорил Драко, чтобы их никто не мог услышать. Он продолжал завороженно наблюдать за ее карими глазами.              — А если мне нужно будет в другую часть поместья? — на ее лице появилась легкая улыбка, Гермиона чуть наклонила голову набок.              — Я всегда смогу к тебе прийти, — Драко провел пальцами выше, коснувшись ее волос. — Свой дом, общая спальня, никаких соседей, а эльфы будут смиренно ждать, пока я разрешу им войти в комнату.              — Ты слишком серьезен, — ее улыбка стала шире, а в глазах загорелся озорной огонек.              — Никто не смеет мешать нам, — хриплым шепотом произнес он, наклонившись ближе. Малфой подцепил ее подбородок, вынуждая поднять голову и оставил чувственный поцелуй на губах.              — Только мы сами.              — Ты собралась мешать нам? — он притворно вскинул брови, с удивлением отстранившись, а затем обхватил ее за талию, притянув к себе как можно ближе. — Забери свои слова назад. Я слишком сильно тебя хочу.              Мимо прошел Гойл, насвистывая какую-то мелодию. Гермиона нехотя отстранилась, сделав полшага назад. Время всегда играло против них.              — Мне пора идти. Сегодня у нас в комнате маленькая девчачья вечеринка, и, кажется, я на нее опаздываю, — с насмешкой произнесла она.              — Даже так, — наступила очередь Драко наклонить голову. — Тогда иди, пока за тобой не пришла Дафна.              Гермиона рассмеялась, согласно кивнула и прошла дальше по коридору, оглядываясь до последнего назад и улыбаясь так искренне, что сводило щеки.              Когда Драко направился в сторону своей комнаты, она отвернулась, приложив пальцы к губам. Кто бы мог подумать, что все будет именно так. Сейчас она считает дни до выпуска, а еще несколько месяцев назад прокляла бы любого, кто сказал ей об этом. Нерида, можно ли сказать, что ей просто повезло?              Наверное, можно.              С блаженной улыбкой она подошла к двери своей комнаты, положила ладонь на ручку и замерла. Важно ли сейчас, кто виновник ее хорошего настроения? Везение, расчет, любовь или что-то совершенно другое? Нет, не важно. Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь. Все были на своих местах: Дафна сидела вместе с Асторией на своей кровати, а Пэнси, обнимая подушку, подпирала изголовье напротив.              — Так что за праздник? Или повода совсем нет? — все же решила поинтересоваться Гермиона, проходя к своей кровати.              Повисла затяжная пауза, заставившая напрячься. Все переглянулись между собой, но дольше всего взгляд задержался на Пэнси, которая махнула рукой и подсела ближе к краю кровати.              — Это не причина, но ты можешь меня поздравить! — заявила она, поднимая бокал с вином. — Мне выбрали будущего мужа! — Она закинула ногу на ногу, уперлась рукой в мягкий матрас и отпила вина.              Гермиона молчала. Она искренне пыталась не выдать своего удивления. Из всех предположений, посетивших ее голову, это было самое безумное, и оно свершилось.              — Поздравляю, — кое-как выдавила из себя она. — И кто это?              — Мы незнакомы, но кого это волнует, — Паркинсон обворожительно улыбнулась, словно перед ней стоял именно он, а лучше — Николас.              — Ты рада? — голос Гермионы был далек от счастливого, но она надеялась, что соседки не обратили на это внимания.              — Безумно, — бокал опустел на глазах присутствующих. Пэнси громко вздохнула и потянулась к бутылке, стоявшей на прикроватной тумбе.              Оцепенение покинуло Гермиону, и она наконец завалилась на свою кровать, раскинув руки. Теперь оставался только один вопрос — безумна она или Паркинсон? Почему та даже не пытается поступить так, как хотела бы сама? А как же Николас?              Дафна с Асторией зазвенели бокалами.              — Еще пару месяцев, и ты тоже выдохнешь с облегчением, — обратилась Дафна к сестре.              — Я бы еще год спокойно пожила, как вы, — с едва заметной горечью в голосе ответила Астория.              Гермиона покосилась на них, а затем вернулась к рассматриванию плотной ткани над головой.              — Поверь, так будет лучше, — прозвучал нравоучительный тон старшей Гринграсс.              Гермиона не сдержалась и шумно выдохнула.              — Они все так говорят, — как же это раздражало, — а лучше для кого? Точно не для нас.              — Ну да. Драко Малфой — такая тяжелая ноша…              — Я говорю не только о браке, — надавила Гермиона. Она словила себя на мысли, что слишком быстро теряла контроль, и прикусила язык. Нужно быть сдержаннее. Осталось совсем немного до выпуска. — Ладно, давайте опустим этот момент, — глубокий вдох, медленный выдох. — Кого выбрали тебе, Астория?              — Это еще не точно, поэтому дождемся решения родителей, и тогда я расскажу.              — Не тот, который был осенью?              — Ох, нет, не тот. Уорингтоны слишком скупы. К тому же они настолько нудные, что о собственном благополучии забеспокоились даже мать с отцом, — пожала плечами Астория с совершенно невинной улыбкой.              — Кто-нибудь сегодня назовет хотя бы одно имя? — с вызовом спросила Гермиона, приподнявшись на локти. — В самом деле, неужели это такой секрет?              — Это Амикус Кэрроу, — сдалась Паркинсон. — Ему около тридцати пяти, и после войны он отправился преподавать в Дурмстранг. Насколько я знаю, через два года ему все-таки удалось закрепиться в школе и получить уважение среди преподавательского состава.              Гермиона подавилась слюной и закашлялась, принимая сидячее положение. Что она только что услышала?              — Ты шутишь, — еле выговорила она, продолжая прикрывать рот ладонью и покашливать.              — Разве похоже, что я шучу? — возмутилась Пэнси, обронив несколько капель вина на пол. — Салазар! Нет мне прощения, — она схватила палочку и произнесла заклинание очищения.              Когда неприятные ощущения в горле прошли, Гермиона подтянула колено ближе к себе, подпирая руку и голову.              — Кэрроу один из самых «любимых» преподавателей среди учащихся, — с этими словами она заметила, как Паркинсон немного ободрилась, — потому что среди учителей возглавляет список с конца.              — Грейнджер, — предупредительно шикнула Пэнси, напрягшись в плечах.              — Разве похоже, что я шучу? — Гермиона тяжело вздохнула. — Это правда. Его не уволили, но и до основного костяка ему далеко. Там… — в мыслях тут же всплыл Айс и его командный тон, от которого сжимались внутренности. — Там настоящие… Я не могу назвать их чудовищами, потому что тогда он станет для тебя хорошим, а это не так. Они все уникальные, очень сильные, властные...              — Я тебя поняла, ты просто не хочешь, чтобы у меня был такой муж. Он был твоим преподавателем, а ты не смогла его соблазнить? В чем твоя проблема?              Шок настиг Гермиону на последних словах, и на секунду она потеряла дар речи. Дафна и Астория также находились в растерянности.              — Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Если бы я и хотела подобного, поверь, он был бы последним в списке.              — Я уверена, что он достаточно компетентен в том, что делает. К тому же родители не могли сделать неправильный выбор!              Гермиона хотела ответить, но терпеливо наблюдала за тем, как за неимением ответа Пэнси медленно переходила от злости к спокойствию. Пусть лучше она считает себя правой, чем они сейчас разнесут комнату в щепки, пытаясь доказать обратное.              Стоило переброситься парой слов с Ником, потому что ситуация достигла абсурда. Кэрроу был самым отвратительным волшебником среди всех, кто преподавал в Дурмстранге. Ладно, работали там еще пару исключительных мерзавцев, но от этого он не становился лучше.              — Пусть будет по-твоему.                     ***              Теодор потер ладони друг о друга, затем похлопал по коленям, охотно разглядывая игроков.              — Гриффиндор может забыть о кубке в этом году, — с азартом сказал он.              — Да, надеюсь, мы победим, — поддержала его Гермиона, попутно ловя себя на мысли, что они снова сидят рядом во время матча.              И как у него это получалось? Может, стоило сесть подальше? Гермиона мысленно пожала плечами. Какая разница? Она в первую очередь хотела видеть игру Драко, и еще Николаса. Остальное неважно.              Громкий голос пятикурсника, имени которого она не помнила, огласил начало матча, и игроки на поле активизировались. Драко следил за ловцом Гриффиндора. Кажется, это была Джинни Уизли. Да, Гермиона наконец заметила промелькнувшие рыжие волосы, которые та собрала в низкий тугой хвост.              — Ты представляешь, это последний матч, и после него нас ждут только экзамены! А казалось, что конец учебы так далеко, — пробормотал Теодор, погруженный в ход игры.              На третьей минуте Гриффиндор закинул квоффл в кольцо, и их башня взорвалась победными возгласами.              — Салазар! — вскрикнул Нотт, сорвавшись на эмоции. — Не смейте проигрывать!              Гермиона мельком взглянула на него, прежде чем снова вернуться к наблюдению. Тео сегодня был как никогда вовлечен в игру. Так непривычно и воодушевляюще, что каждый с их факультета болел за команду.              — Давайте, ребята, я в вас верю, — шептала себе под нос Гермиона, вцепившись в форменную юбку.              И, словно услышав слова ее поддержки, Слизерин ответил, заработав себе десять очков. Весь первый ряд подскочил с криками. Николас поднял кулак в небо, принимая возгласы сокурсников.              Гермиона на секунду отвлеклась, заметив, как Нотт привалился ближе к ней.              — Это так захватывающе! Что скажешь? — он пытался перекричать шум их факультета.              Еще один квоффл залетел в кольцо Гриффиндора. Они снова подскочили, аплодируя и крича.              — Да, это невероятно! — крикнула она в ответ.              Дальше наступило напряженное затишье, потому что ни одна из команд не давала другой шансов, чтобы закинуть квоффл в кольцо, а снитч ловко ускользал от ловцов в последний момент. Гермиона погрузилась в нервное оцепенение, наблюдая за Драко. Он был невероятен и бесстрашен в своем желании заполучить мелкий пронырливый мяч с крылышками. Резко взмывал вверх, а затем стремительно пикировал, выворачивая метлу в последнюю секунду.              — Да он сумасшедший! — кричали у нее за спиной.              Еще один квоффл залетел в кольцо Гриффиндора. Крики разошлись по стадиону. Гермиона села на скамью, приложив ладонь к шее. Еще несколько победных мячей, и она сорвет горло.              Теодор снова наклонился к ней. Ему явно не хватало душещипательных моментов между голами, и он пытался скрасить время в ее компании.              — Я заметил, что вы так и не общаетесь с Эриданом. Это так странно, — начал он, склонившись ближе. — Вы почти весь год провели вместе.              — Все меняется, — пожала плечами Гермиона, и потерла пальцами край юбки.              Нашел же подходящее время для такого. В голове начали всплывать воспоминания прошедшего года, и внутри все похолодело. Гермиона отчасти жалела, что все так получилось, но она не хотела чувствовать себя виноватой. Это не она все испортила. Это не она лишила их всего, что было. Отдельной картинкой в сознании появился Фалакс, которого, казалось, она не видела целую вечность. А ведь он был у нее в поместье. Так близко, и так далеко.              Голова заныла на очередном воспоминании, и Гермиона отмахнулась от болезненной темы. Кроме дыры где-то в центре груди, которая не давала ей покоя, не хватало еще тяжелых мыслей.              — Все наладится, обязательно, — подбадривающе пихнул ее Нотт плечом и, не получив нужной реакции, решил перевести тему. — Ты уже начала подготовку к экзаменам?              — Да, что за вопрос?              — Самый обычный, возможно, не для бывших студентов Дурмстранга. Забываю, какие же пугающе умные у нас сокурсники, — посмеиваясь, сказал он.              — Поработай над комплиментами, — буркнула смутившаяся Гермиона.              Она сощурилась и слегка сморщила нос. Ее внимание привлек пристальный взгляд Теодора, и Гермиона повернулась к нему.              — Как все успели заметить, из меня плохой собеседник, — пожал плечами он.              Голос диктора привлек их внимание, когда квоффл пролетел мимо кольца со стороны Слизерина. Они снова погрузились в игру, позабыв обо всем.              Гермиона не отрывалась от наблюдения, не выпускала Драко из поля зрения и волновалась каждой клеточкой тела. Она еще никогда так не волновалась во время матча. В какой-то момент снитч словно исчез — его мелькающего блеска на солнце не было видно. Гермиона искала его вместе с ловцами, словно могла помочь в поимке. Драко вертел головой, продолжая облет поля по периметру. Джинни следовала его примеру, но старалась держаться на противоположной стороне.              Золотой блеск засиял в центре поля, и через секунду оба ловца сорвались к нему навстречу. Снитч метался в воздухе в пределах нескольких дюймов, но все еще оставался на месте. Драко летел на предельной скорости, вытянув руку вперед. Ему навстречу неслась Джинни Уизли, не собираясь отступать. Гермиона вскочила на ноги, вцепившись в перила. Вместе с ней подорвались другие слизеринцы, желая запечатлеть последние мгновения игры. Пока все жаждали увидеть победу, она всем сердцем боялась за него.              За секунду до столкновения Драко резко повернул метлу, свесившись вниз и пролетел впритирку с землей. Он отпустил метлу и покатился по зеленой траве. Джинни увела метлу в сторону и полетела кубарем по земле.              Трибуны взревели под финальный свист и замерли в ожидании. Все наблюдали за двумя ловцами, к которым начали подлетать другие члены команды. Первым приподнялся Драко, пытаясь прийти в себя. Со все еще мутным взглядом и изнывающим телом, он вскинул руку вверх.              — Мы победили! — заорала их башня в один голос, перекрикивая голос диктора.              — Да! Кубок наш!              Уши заложило от оглушающих криков.              Она с нетерпением ждала, пока Ник протянул руку Драко, помогая подняться. К этому моменту подоспели остальные члены команды и облепили его со всех сторон, скандируя слова победы, пока Малфой приходил в себя.              Когда трибуны немного поутихли, а команда расступилась, он снова сел на метлу и вместе с Ником направился к их башне. Широкая улыбка, поселившаяся на ее лице, была лучшим отражением испытываемых эмоций, и Гермиона видела, как Драко, еще не успевший прийти в себя, просиял в ответ.              Это была не только победа их команды и факультета. Это была маленькая победа над прошлым. На спину легла разгоряченная ладонь. Она подняла голову и увидела наполненные счастьем глаза Драко, который вынес урок из прошлой игры. И все, все, что он чувствовал, он разделял с ней в эту самую секунду.                     ***              Вечеринка началась еще до ужина, поскольку победа факультета Слизерин была последним весомым поводом повеселиться перед экзаменами — дальше начнется студенческая суматоха и бесконечная нервотрепка.              Гермиона вышла позже соседок, замешкавшись с выбором наряда. Наверное, это случилось впервые за год. Она стояла и пялилась на одежду так, словно от ее выбора могла исчезнуть магия, словно весь вечер зависел только от этого. Что-то подсказывало, что сегодня он будет по-настоящему особенным. В итоге Гермиона остановилась на своей любимой черной рубашке с открытыми плечами и юбке-шортах, а финальным штрихом стали кожаные ботинки. Ей нравилась практичность, в которой был легкий флер сексуальности и интереса.              Проникнуть в тайную комнату оказалось несложно. Она застала двух гриффиндорцев, которые как раз заходили в появившуюся дверь, и проскользнула следом.              Гермиона пробежала взглядом по присутствующим: заметила рыжую макушку Рона Уизли, подбежавшую к нему Джинни. Затем на глаза попался скромный парень с темной короткой стрижкой. Следом много незнакомых лиц, они были лишь общим фоном в коридорах школы, но среди них стоял волшебник, видеть которого она не хотела.              Эридан успел присоединиться к вечеринке и молча разглядывал все, что попадалось ему на глаза. Он был похож на потерявшегося в толпе незнакомца, который ждал помощи, но сейчас Гермиона была последней, кто бы ее предложил. Она постаралась оставить все мысли о нем и попыталась найти Драко, но в конечном итоге вновь наткнулась на Эридана, напряженно смотрящего на нее.              Нет, только не сейчас. Она сжала пальцы в кулак и направилась к дальней части своеобразной комнаты, куда не добирался свет и громкая музыка, словно они могли спасти ее от самого нежеланного разговора за последние дни. Подойдя ближе, Гермиона осмотрелась среди расставленной мебели, провела пальцами по спинке дивана, тысячу раз прокрутила в голове поводы, с которыми он мог подойти, и снова повернулась к центральной части.              Мракс был на полпути к ней.              Мерлин, ну почему он шел сюда? Гермиона тяжело вздохнула и едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Эридан остановился напротив, сохранив не такую большую дистанцию, какую ей бы хотелось.              — Ничего не говори, — предупредительно выплюнула Гермиона, с вызовом заглядывая ему в глаза, словно она могла оттолкнуть его одним взглядом, вытеснить за пределы личного пространства.              Эридан стоял с расправленными плечами и вытянутым к потолку носом. Он пристально смотрел на нее, не собираясь принимать в счет озвученное требование. И этот пустой, не имеющий ничего общего с извинениями взгляд, вызывал жуткое раздражение.              Ни единой капли сожаления. Абсолютно ничего.              — Гермиона, — все равно начал он.              Ни намека на извинения. Он снова был самим собой. Она зажмурила на секунду веки, стиснула пальцы до боли и выпалила то, что давно хотела сказать:              — Ты... ты эгоист! Закостенелый эгоист, у которого больше нет права ничего у меня просить и требовать! — она кричала в общем шуме музыки, вбивая в него каждое слово.              — Меня не волнует, что ты думаешь на этот счет, — безразлично ответил Эридан, повысив голос лишь для того, чтобы она могла его услышать. — Я пришел сказать… — но она не дала ему закончить.              — Твой отец не отдавал приказов тебя слушать, так что можешь просто заткнуться и пойти в другую сторону, — она надеялась, что этого будет достаточно, чтобы он наконец ее услышал. Хотя бы раз за весь год.              — Грейнджер, — не унимался Мракс.              Нерида! Заткнись и уйди. Она так много просила? Все попытки убедить себя оставить произошедшее в прошлом стерло волной гнева.              — Нет! — рявкнула Гермиона, отмахиваясь от него. — Ты так много хочешь, даже не представляя, чегоэто может стоить окружающим, скольким им придется рискнуть или пожертвовать, чтобы исполнить твое желание. Но дело даже не в этом. Ты так хочешь почувствовать боль? Лежать в кровати, молча пялясь в потолок несколько дней, не в силах пошевелиться? Думаешь, что сила ответного удара или сложность маневра что-то решат? Ты слишком большого мнения о себе, если думаешь, что мы выбрали жертву, с которой можно поиграть!              Только для них на мгновение музыку заглушил хлесткий удар. Гермиона одернула обожженную руку.              — Теперь доволен?! — на его щеке начало проявляться красное пятно. — Я вот не очень.              Эридан продолжал стоять на месте, не показывая испытываемого жжения на лице. Он словно торговался с тем, чтобы влепить ей ответную пощечину или придушить.              — Да, мы не были равны, никогда не были! Но влияние вашей семьи заслужено твоим отцом. И что бы ни происходило, какие бы ни были отношения, его слово — закон, а твое — пустой звук, пока он не скажет обратного!              Его взгляд превратился в бесконечный омут тьмы. Кадык подскочил вверх. Еще пара секунд — и они разорвут друг друга на части. Эридан наступил с угрозой, но Гермиона не шевельнулась, продолжая сверлить его взглядом.              — Сделай мне одолжение и больше не приближайся, — прошипела она в бледное лицо. — Или я перестану сдерживаться.              Битва упрямства и гордости была в самом разгаре. Гермиона не желала отступать, продолжая всматриваться в узор темных радужек, в нити, сплетающиеся между собой, в отливающий пурпурный свет, засветившийся за ее спиной. Она сжимала пальцы в кулаки так сильно, что должны были остаться следы от ногтей на ладонях. И чем дольше она смотрела, тем сильнее росла ее нетерпимость.              Время шло, а банальных извинений так и не следовало. Собственно, чего она ожидала? Сама же говорила об этом. Гермиона резко развернулась, чтобы уйти как можно дальше от этого придурка. Она дернулась от неожиданности: в шаге от нее стоял Николас, с интересом склонив голову. Спину обожгло, вероятно, от убийственного взгляда Эридана, который продолжал стоять на месте, но она не собиралась оборачиваться.              — Мы как раз тебя искали. Все хорошо? — спросил он, разглядывая слегка напуганную Гермиону.              — Да-да, все хорошо, — убеждала себя и его она.              Селвин на секунду перевел взгляд на Мракса и вернул внимание к ней. Когда они отошли на достаточное расстояние, он наклонился ближе:              — Мне показалось, что ты была чем-то расстроена, — обеспокоенно произнес он.              Гермиона подняла голову и поймала взгляд Драко, затем снова посмотрела на Николаса, жаждавшего знать, что у нее все хорошо. А ведь так и было. За одним маленьким исключением.              Если Эридана можно назвать маленьким.              Маленьким ребенком.              Маленьким эгоистичным ребенком.              — Нет, правда, все хорошо, — Гермиона широко улыбнулась, когда заметила, что ее слова хоть немного убедили его отступить от расспросов.              — Надеюсь, — ответно улыбнулся Селвин.              — Теперь все хорошо, не переживай. — Да, у нее определенно получалось.              Драко подошел к ним вплотную и протянул руку Гермионе, и, когда она ответила, вынудил подойти как можно ближе.              — Мне понравилось, — его дьявольская ухмылка была самой прекрасной во всем мире, — возможно, я даже не буду вмешиваться.              — О чем ты? — непонимающе спросила Гермиона, запрокинув голову и заглядывая в насмешливые глаза.              Драко склонился к ее уху.              — Селвин слишком воспитан, чтобы выразить свои опасения напрямую, — прошептал он, растянув губы еще шире. — Я все еще считаю, что пощечина — меньшее, что Эридан мог получить от тебя.              Гермиона замерла. Нерида, и как много свидетелей было у их маленького спектакля? Эридан теперь ненавидел ее еще сильнее.              — Драко, — предупредительно отрезала Гермиона, утыкаясь носом ему в плечо. — Оставь его, — она споткнулась на мысли, на очень неприятной и болезненной мысли. — С такими родителями и враги не нужны.              Он задумчиво покачал головой, наблюдая за реакцией Ника на их разговор.              — Ты права. — Ему понадобилось еще пару секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и кивнуть на предложение Селвина. — Тогда пошли праздновать.              — Да, сегодня последний свободный вечер, — подтвердила она, и все отправились пить и танцевать.              Они не думали ни о чем, полностью погрузившись в музыку. Танцевали с небольшими перерывами, чтобы освежиться. Пару раз выходили в коридор восьмого этажа, чтобы оказаться в полной тишине хотя бы на пару минут. Когда они снова возвращались, Гермиона выловила взглядом в толпе Пэнси, которая казалась самой свободной и счастливой волшебницей. Она заливисто смеялась в ответ на шутку Николаса, который стоял в непростительной близости рядом с ней. Такую Паркинсон хотелось видеть всегда. Такой она могла быть только с ним.              Гермиона покачала головой, проходя мимо.              — Что случилось? — Драко слегка склонил голову, пытаясь разглядеть то, что привлекло ее внимание и вынудило остановиться. Он приобнял Гермиону за плечи, продолжая присматриваться.              — Наоборот. Ничего не случилось. Все именно так, как и должно быть, — она попыталась повернуть голову, чтобы увидеть его, и широко улыбнулась. — Пэнси влюблена в Ника еще с прошлого года.              — Вот как, — задумчиво произнес Драко, крепче обнимая, словно кто-то мог забрать ее у него. — А она?              — А она ждет знакомства с партнером, которого выбрали ее родители, — разочарованно прошептала Гермиона, но достаточно громко, чтобы он услышал.              Драко согласно кивнул, прижав подбородок к ее голове.              — Это Амикус Кэрроу, — сказала она, предугадывая реакцию Малфоя.              — Она будет жить в том мире, которого так сильно боялась ты.              Его слова стали той самой пощечиной, которую Гермиона отвесила Эридану.              — Я знаю, — тихо ответила она и наконец поняла, почему рвалась в эту борьбу больше самой Паркинсон. Пальцы невольно сжались.              Пэнси снова засмеялась, озаряя счастьем окружающих. Особенно сильно на нее реагировал Николас. Он говорил, слушал, тянулся ближе. И Гермиона видела: он готов был стать для нее всем. За все время их знакомства она узнала, что Селвин настоящий, искренний и заботливый. Может, недостаточно внимательный и решительный, раз все так и не сдвинулось с места. Гермиона выругалась про себя. Может быть, Пэнси все же передумает и сделает выбор, которого по-настоящему хотела.              И пока она наблюдала за счастливым мгновением, Драко продолжал нежиться. Он не отказывал себе в изучении ее тела. Аккуратно отводил линию воротника рубашки, погружая под него пальцы. Сжимал талию, плавно переходя к бедрам.              Стало невыносимо жарко, и в момент, когда одна мелодия сменилась на другую, Гермиона потянула Драко за руку в сторону, а он не стал сопротивляться. Гермиона прошла через огромную толпу их курса к укромному уголку. Она не успела повернуться, как почувствовала руки Драко на своей талии. Он прижал ее к себе, не собираясь останавливаться.              — Драко, пожалуйста, пощади нас обоих, — промычала Гермиона, не успев отдышаться. Внутри распирало от избытка чувств и возбуждения. Как же ей нравилась его уверенность и неприкрытое желание. Он всегда знал, чего хотел, но осознание, что здесь и сейчас он хотел именно ее — сносило голову.              — Не хочу, — между делом запротестовал он.              Тело горело под его руками. Гермиона сдавленно дышала, пыталась заполучить еще одну порцию воздуха.              — Я тоже, но… — она повернулась и положила ладони ему на грудь.              — Это не проблема, — с придыханием прошептал Драко. — Вопрос только в том, хочешь ли ты.              — Хочу.                     ***              Лабиринт коридоров и лестниц промелькнул быстрой колдографией, и Гермиона не заметила, как они оказались в подземельях, в комнате Драко. Он запер замок невербальным заклинанием, едва дверь успела закрыться, и Гермиона приложилась спиной к ее резной деревянной поверхности. Нерида, как же это было волнительно.              — Ты решил лишить своих соседей сна? — на выдохе произнесла она, снова потянувшись к Драко.              — Потом разберемся, — он навис сверху, жадно отвечая на поцелуй и прикусывая зубами мягкие губы.              Все происходило так быстро, но при этом тягуче и сладко. Всего несколько минут и они уже в другой части замка. Ее волосы растрепались, а дыхание окончательно сбилось. Не было ни секунды для сомнений или попыток вразумить его, что стоило дождаться более подходящего момента. Только самые вкусные поцелуи с привкусом огневиски и обостренные до предела чувства.              Гермиона вцепилась пальцами в его плечи. В груди поселилось предвкушение и волнение, которые выталкивали сердце навстречу ребрам. Еще немного — и она утонет в этом водовороте.              Драко расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки, затем еще одну и еще. Он не прерывал поцелуй, опускаясь ниже, пока ткань не начала сползать с плеча. Обнаженная кожа покрылась мурашками. Гермиона запрокинула голову, прикрыв веки. С губ сорвался рваный выдох.              Нерида, это было так прекрасно и тревожно одновременно.              — Мы никогда не обсуждали… — она услышала его низкий голос и посмотрела из-под опущенных ресниц. — Признаться честно, я и не горю желанием знать, что у тебя было раньше, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что не могу не спросить, — он сделал короткую паузу. — Был ли у тебя кто-то? Если нам предстоит первый…              — Не предстоит, — повела плечом Гермиона, пытаясь совладать со смущением. — Это было год назад, и, если бы меня не тянуло к тебе так, — она сделала акцент на последнем слове, — я бы вряд ли согласилась еще раз.              — Так плохо?              — А в первый раз бывает сказочно и прекрасно?              — По-разному, — он задумчиво поднял взгляд. — Мной просто воспользовались, а я этого не понял.              Наступила неловкая пауза. Гермиона тяжело и протяжно вздохнула, проведя кончиками пальцев по его скуле. Если бы некоторые моменты в жизни можно было исправить… Она бы не задумываясь сделала это.              — Мне жаль.              — Не стоит, — Малфой приподнял уголок губ, а затем усмехнулся, — Салазар… Недалеко мы ушли. Предлагаю вычеркнуть этот разговор из сегодняшнего вечера, — и последовал своим словам, уводя каштановые волосы назад, чтобы открыть висок и невесомо поцеловать его.              Гермиона отмахнулась от навязчивых мыслей, когда Драко провел языком по коже на ее шее. На его действия отзывалось не только тело, но и сознание, расплывшееся в лужицу. Казалось, что еще немного — и она потеряет последние остатки себя.              Она погрузила пальцы в белые шелковые волосы. Они были мягкими на ощупь. Гермиона завела их назад и слегка сжала, чтобы вернуть его внимание, чтобы погрузить язык в его рот и с протяжным стоном отстраниться.              Обольстительная улыбка расползлась по ее лицу, когда она обошла Драко со спины, потянув за руку к кровати. Гермиона сразу поняла, какая принадлежала ему: только одна была идеально заправлена, а на прикроватной тумбе ни одной личной вещи.              «Это нужно исправить», — успела подумать она, прежде чем Драко схватил ее за бедра, затем поднялся выше к тазовым косточкам, талии и наконец к груди. Гермиона запрокинула голову, положив ее ему на плечо, и прижалась всем телом.              Мерлин, уровень возбуждения возрос, когда она почувствовала, насколько он твердый.              — Твоя. Я же угадала, верно?              — Верно, — хрипло ответил Драко. Она готова поклясться, что в этот момент он ухмылялся как самодовольный придурок, и повернулась, чтобы убедиться лично.              Так и было: он улыбался самой широкой улыбкой, такой личной, только для нее. Драко медленно и уверенно наступал вперед, продолжая стягивать с нее рубашку, пока Гермиона не уперлась ногами в матрас. Черный кусок ткани отправился в дальний угол кровати. Следом он потянулся к молнии на ее юбке-шортах.              Стало совсем жарко.              Она потянулась к его рубашке и начала старательно расстегивать пуговицы. Через несколько мгновений одежда оказалась в общей куче, до которой теперь никому не было дела. Гермиона стояла в одном белье, а Драко расстегивал брюки. И пока они смотрели друг на друга в ожидании, она старалась отделаться от ощущения наготы — стесняющей наготы, потому что сознание кричало: он видит ее такой впервые.              И страшно, и возбуждающе. Мелкая нервная дрожь меркла под его потемневшим, полным желания взглядом. Меньше всего она хотела бояться, и этот первый для них раз… Его нужно оторвать и оставить погребенным под толщей чувств.              Гермиона села, и он наклонился следом. Внизу живота потяжелело. Драко продолжал страстно целовать ее, опускаясь ниже и стягивая бюстгальтер к животу. Его пальцы коснулись мокрой ткани трусов. Она выгнулась навстречу, застонав от приятных, слишком сладких ощущений. Его действия были уверенными. Он точно знал, что хотел подарить ей и почувствовать сам. Гермиона была рада подчиниться его рукам, всему, что делал Драко. Помимо желания в его взгляде, возбуждала властность в каждом движении.              И она особенно ярко отпечатывалась во всплывающих в голове фантазиях. Драко тяжело и прерывисто дышал, едва сдерживая себя, чтобы не сорвать с треском белье с нежной кожи. Он потянул за тонкую полоску ткани, медленно проводя пальцами по бедру и вызывая волну мурашек.              Она чувствовала каждое прикосновение. Хотелось еще, хотелось большего. Гермиона приподнялась, прильнув к его шее. Она целовала его шею, ключицу, плечи. Прикусывала кожу в моменты самых ярких ощущений.              Пальцы погрузились в нее, и Гермиона упала на спину с протяжным стоном. Она зажмурилась в момент подступившего напряжения внизу живота. Стало невыносимо жарко, а затем наступил оргазм. Сквозь стучавший пульс в ушах она услышала:              — Я так хочу тебя, Гермиона, — с нетерпением говорил он. — Ты моя, только моя.              Нерида, он только что довел ее до оргазма, а эти слова будоражили и дразнили еще больше.              — И я хочу, — прошептала она, — хочу.              Драко медленно вздохнул, выждал несколько секунд и вошел. С ее губ сорвался стон, и он потянулся, чтобы чувственно поцеловать в ответ. Гермиона выгнулась, поджав пальцы на ногах и сминая зеленый плед.              Вокруг расцветала магия. Она искрилась, вибрировала и звенела. Все, что существовало здесь и сейчас — они вдвоем и интимная обстановка, от которой замирало сердце. Гермиона забывала, что такое дышать. Она прикрывала веки на мгновение, и весь мир останавливался в блаженном удовольствии.              Ей нравилась его бледная кожа, перекатывающиеся под ней мышцы, его запах — абсолютно все, что касалось Драко Малфоя. Он был с ней, он был ее, а она была его. Гермиона жаждала этого момента, жаждала знать его тело, видеть все родинки, шрамы и родимые пятна. Она хотела знать о нем все.              Кровать заскрипела в такт их движениям, когда Драко нашел подходящий темп. Равномерное тяжелое дыхание начало сбиваться. Гермиона чувствовала, как накатывали волны огня, с которыми собиралось напряжение. Она провела языком по его нижней губе, отрываясь от поцелуя, и замычала от мелкой приятной дрожи по всему телу.              Его резкие и ритмичные толчки ускорились. В одно мгновение все тело заполнил неконтролируемый огонь, и Гермиона прикрыла веки, напрягаясь всем телом. Она потерялась в ощущениях и накатившей волне жара, которая принесла долгожданное расслабление.              Еще несколько движений, и Драко громко застонал, толкнувшись последний раз. Он медленно вышел и на мгновение замер. Им понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и посмотреть друг на друга.              — Как ты?              — Все хорошо, — прошептала Гермиона, не находя в себе сил, чтобы сдвинуться с места, но все же добавила: — Очень хорошо.              Матрас прогнулся под телом Драко, когда он лег рядом с протяжным выдохом облегчения. Он повернулся на бок и подтянулся ближе, чтобы приобнять ее свободной рукой, пока вторая подпирала голову. Он был таким спокойным и умиротворенным, без тотального контроля и сдержанности.              Она думала, что уже утонула, но, смотря в серые глаза, продолжала погружаться все глубже. Но под этой толщей воды, сквозь которую пробивались солнечные лучи, она не задыхалась, а словно парила.              Казалось, они лежали целую вечность, нежась в тепле и самой мягкой кровати.              Гермиона нехотя приподнялась и осмотрелась по сторонам. Еще три кровати, тумбы, шкафы — все было как у нее в комнате. Значит, дверь в ванную располагалась там же.              — Думаю, твои соседи не будут против, если дверь побудет закрытой еще некоторое время, — сказала она, пока пыталась подняться на ватных ногах. Да и едва ли кто-то будет против, если она останется здесь до утра.                     ***              Гермиона открыла глаза и застыла, встретившись с крайне заинтересованным взглядом Теодора. Удивление сменилось шоком, но ни одна эмоция не проступила наружу. Что он здесь делал? Почему разбудил ее? Что происходило?              Первый вопрос отпал сам собой, как только к ней вернулись воспоминания о прошедшем вечере, а вот остальные вынужденно искали ответы. Особенно когда на его наглом лице расплылась хищная ухмылка.               «Что ему надо?», — проглотила вопрос Гермиона, не в силах его озвучить.              Он резко отпрянул от кровати и вытянулся в полный рост. Руки лежали в карманах. Теодор был расслаблен и спокоен, а уверенный взгляд сверху вниз подчеркивал его превосходство.              — Одевайся, — шепотом сказал он, и Гермиона поднялась с кровати, попутно ища обувь.              Пока пальцы завязывали шнурки, она обернулась, чтобы проверить Драко. Почему он все еще спал? Почему не слышал их движений? Почему никто в этой комнате не обратил внимания на них? Почему она делает то, что сказал Теодор?! Она приступила ко второму ботинку, пристально наблюдая за процессом. А есть ли кто-то еще? Нерида, как много прошло времени после того, как они заснули? Как оторвать взгляд от этих чертовых ботинок?!              Ей понадобилась минута, чтобы собраться в духе утренней подготовки Дурмстранга. Гермиона вновь посмотрела на Теодора, ожидая продолжения. К горлу подступил ком, но ни одного слова, ни одного лишнего действия ей так и не удалось сделать.              Сознание парализовало в ужасе.              Она оказалась в клетке собственного тела.