Окно

      Когда на улице стемнело, между Накаджимой и Акутагавой вновь произошел конфликт. Они достаточно долго решали где, кто и как будет спать. Ацуши настаивал на том, чтобы Рюноскэ спал в одной с ним комнате, в то время как мафиози всеми правдами и неправдами хотел отдалиться от Накаджимы как можно подальше.       Оба имели весомые аргументы на свою позицию, но они были слишком упертыми баранами по отношению к друг другу, чтобы уступить.       Хотя, нет, позвольте подправить: Акутагава был упертым бараном, который ни в какую теперь не соглашался даже подходить к комнате где Накаджима расстелил свой футон. А Ацуши не смел, как хозяин дома, и как уже заработавший эдакую паранойю, после влетевшего в окно напарника, оставлять это существо на всю ночь далеко от себя. Не подумайте, просто, Накаджима в один момент задумался, что если Акутагаву не пристрелили вчера, то в полне себе могут сделать это сегодня, ворвавшись в дом юного детектива, а всяких незванных гостей с пулеметом Ацуши видеть у себя не хочет.       В добавок, тут играет свою роль и то, что Ацуши в какой-то степени переживает за Акутагаву. Подобное переживание вызвано не потому, что Накаджима как-то дорожит этой странной, больной во всех смыслах машине для убийств, нет. Подобное беспокойство вызвано у Ацуши скорее просто потому что Акутагава всё же живой человек, который в своё время, пусть даже и грубо, но внес важную истину в жизнь Накаджимы и этого не изменить. Ацуши вовсе не ценит Рюноскэ, но он в какой-то мере может ему эмпатировать.       И возможно, только возможно и самую малость, но, наверное, можно сказать, что Накаджима в какой-то степени привязан к Акутагаве.       Они прошли вместе не так уж и много, но каждый раз (всего два раза, ей богу) когда судьба их сводила, они в полне себе могли доверять друг другу свои жизни. Это мало что значит, но Ацуши, не смотря на весь свой страх перед Акутагавой, не станет отрицать, что считает его достаточно надёжным напарником. И... – "Ай, и чего я пытаюсь перед самим собой оправдываться?! – подумал про себя Накаджима – Я просто не хочу, чтобы у меня в доме кого-то убили. Вот! Всё!"       Объяснить бы это ещё Акутагаве, чтобы он согласился пойти на уступки и жизнь вообще стала бы сказкой. Но, увы, сказки на то и сказки, а жизнь на то и жизнь, что ничего она так просто не даёт (почти прям как Акутагава).       Спустя ещё полчаса спора на специально пониженных тонах (потому что в общежитии их может услышать каждый первый, а никто из этой парочки не хотел бы привлекать к себе лишнее внимание), Ацуши в конец вымотался. – Ладно! Раз так хочешь, можешь устроиться на кухне! – раздраженно отозвался юный детектив, глядя как на чужом лице промелькнула нотка самодовольной усмешки. – "Вы на него поглядите! Ещё и смеется!" – чуть не поперхнувшись возмущением подумал про себя Накаджима.       Тигр хотел бы поставить какое-нибудь условие, чтобы его соперник не улыбался так нагло, да вот только все варианты могут просто пройти мимо ушей Акутагавы. И Ацуши это понимает. Если уж эта чертова машина для убийств что-то решила, то тут бесполезно её как-то переубеждать.       Футон для Акутагавы был постелен, сам Ацуши уже давно готов ко сну и очень скоро в маленькой квартирке везде погас свет.       Несколько минут с наступлением полной темноты Накаджима долгое время ворочился, и не мог никак спокойно уснуть. Снова всякие навязчивые мысли не давали спокойно уйти в царство Морфея. В принципе, как и вчера. – "Главное, чтобы ко мне опять кто-то раненный не влетел как вчера." – подумал про себя Ацуши.       Уже прошло около 30 минут, а Накаджима продолжал ворочаться, всё думая, думая и думая. Как забавно, что Акутагава своим ходом стал для Накаджимы и благословением и проклятием одновременно, ведь страшно представиться чтобы было, если бы детектив и мафиози легли в одной комнате. Но с другой стороны... – "Он для меня и так и так проклятие. – снова подумал про себя Накаджима. Затем, ещё чуть пораскинув мозгами, решил дополнить: – Ну, ладно, может быть, только в самых редких и крайних случаях это проклятие меня спасает... Но благословением его назвать точно нельзя. У него слишком ужасный характер для такого прозвища. Однако, за редкие спасения всё же приятно."       И вот, пока в полной тишине Ацуши размышлял о своём, резко, почти на всю его квартиру раздался кашель. От неожиданности Накаджима едва-ли не подскочил до потолка. Парень ошарашенно и, малость испуганно, покосился в сторону кухни из которой снова послышался кашель, который скоро стал слишком частым, что, естественно, начало напрягать.       Ацуши осторожно приблизился к кухне, где спал Акутагава и, не менее осторожно заглянул в комнату.       Во всей квартире был погашен свет, но для Накаджимы темнота не помеха. Он с легкостью разглядел как еле уместившийся на полу маленькой комнатушке, лежа на футоне, Акутагава чуть-ли не дёргался в судорогах от кашля.       Сначала Ацуши просто стоял и ждал, непонятно чего, думая, что наверное, это в норме вещей, но потом понял, что ни черта это не норма. Забив на то, что Рюноскэ может потом ему за это конечности отрезать, Накаджима быстро подошёл к чужому футону. – Акутагава, что с тобой? – возможно это был немного тупой вопрос, но Ацуши нужно было убедиться, что его недо-напарник имеет возможность и сам выкрутиться из такой ситуации. Затем Накаджима вспомнил, что Рюноскэ слишком гордый и в любой, даже самой опасной и самой страшной ситуации пошлёт всякую помощь куда подальше. Особенно если эта помощь от тигра.       Найдя телефон, Ацуши быстро набрал Йосано. Долго ситуацию объяснять не пришлось, врач чуть ли не сразу сбросила трубку, со словами "сейчас буду".       Акико пришла быстро, но для Накаджимы и для Акутагавы это "быстро" казалось на деле невыносимо долгим. Однако, исключать факт, что врач торопилась как могла, нельзя.       Йосано быстро сделала свою работу. Но что это был за приступ Ацуши объяснить так и не удосужились. Его вообще во время лечения вывели из комнаты, ибо тот, сам того не замечая, резко стал слишком обеспокоенным и взвинченным. Что не говори, а Акутагава всё таки смог его напугать. И при чём напугать не как обычно, своими осмысленными и намеренными действиям, а тем, что он вообще никак не мог контролировать.       Когда Акико закончила с лечением, Ацуши всё ещё стоял в коридоре собственной квартиры. Накаджима даже не сомневается, что этот кашель слышали все в общежитии и удивительно, что к нему ещё никто не успел забежать чуть что. Однако, это значило, что все свои интересующие вопросы жильцы зададут Ацуши завтра утром. А пока что...       Мальчик-тигр осторожно заглянул на кухню. В ней уже горел свет. На футоне сидел Акутагава с понуренным, уставшим и крайне хмурым видом. Рядом с ним, на коленях сидела Йосано, что-то не громко, но старательно и настойчиво объясняя. Когда Ацуши заглянул на кухню, разговор прекратился и врач, взглянув на юного детектива, тяжело выдохнула и поднялась с пола. – Ладно, свою работу я сделала, мальчики. Спокойной ночи вам. – Эта реплика звучала без искренности, скорее как-то устало. Но, в принципе, оно и не удивительно.       Похоже, как раз из-за усталости, Акико, на попытки Накаджимы расспросить про приступ, просто проигнорировала его, ещё раз попрощавшись. А когда Ацуши захотел попытать удачу на Акутагаве, его, в полне ожидаемо послали. Ну, как послали?... – "Не твоего ума дела, тигр." – как-то так ответил Рюноскэ, глядя на детектива при этом, крайне опасным взглядом. На это Накаджима отреагировал простым усталым вздохом. – "Если не хочешь говорить, то не обязательно это выражать так грубо. Я же не собираюсь там... Что-то кардинально менять в твоей жизни или сильно в неё вмешиваться..." – подумал про себя Ацуши, но данную мысль решил всё же не озвучивать.       После этого странного события Накаджима решил выпить чего-нибудь успокаивающего, поэтому смог, с горем по полам, уговорить Рюноскэ потерпеть его до того момента, пока чайник не вскипит. Пока они оба стояли на кухне Ацуши сделал чистосердечное признание: – Я боюсь, что такими темпами, живя с тобой, просто поседею...       На что Акутагава саркастично подметил: – Ты и так седой. Куда тебе ещё? – Ну, значит полысею.       В этот момент в комнате ненадолго повисло молчание. –... Нет, знаешь, с волосами ты выглядишь хотя бы чуть-чуть смотрибельно. Если ты полысеешь - то будешь мне в кошмарах сниться. – признался Рюноскэ – Тц.. Как печально, что не от меня зависит, как мой организм отреагирует на шок. – с долей раздражения ответил ему Накаджима.       В комнате снова повисло молчание. – Тигр. – Чего? – Ты с рождения седой?       Ацуши застыл на месте, не зная как на это реагировать. Поэтому, всё что он смог из себя выдать, так это ответ вопросом на вопрос: – А у тебя кончики волос тоже с рождения белые?       В его голосе не должно было быть никакого упрека, но он всё равно ощущался. Понимая, что ещё одно слово и они снова начнут очередной конфликт оба решили разойтись, так больше друг другу ничего и не сказав. – "А ведь вопрос действительно интересный..." – подумал про себя Накаджима, когда уже улегся на футон, после выпитой кружки снотворного.