Окно

      Оставшуюся половину дня два парня продолжили молча держаться друг от друга по дальше. Сегодня, Ацуши решил, что можно обойтись и без прогулки, а поручение Дазая он благоразумно и негласно отклоняет, ради сохранения собственной шкуры. Объяснительную можно придумать потом.       К вечеру у Накаджимы заурчало в животе и он понял, что ему придётся вторгнуться на временно занятую кое-кем кухню.       Ацуши медленно, тихо и осторожно подкрался к комнате, заглядывая внутрь. Его, естественно, тут же смерили грозным взглядом. – "Да уж, вряд ли он сегодня вообще забудет то, что я ему там наговорил... – подумал про себя Ацуши, тяжело вздыхая – Честно, я сам его трогать не хочу, но что мне поделать, если я хочу кушать, кухня у меня всего одна, а выходить без него мне нельзя?"       Проще говоря, эта ситуация связывала их обоих по рукам и ногам, практически одинакого. Только вот, у Ацуши, в отличии от Акутагавы, ещё была совесть и некоторый страх перед старшими. Рюноскэ же, в свою очередь, совести не имел и был чрезвычайно горд. Этому мафиози сейчас практически ничего не мешало просто взять и уйти, прихватив с собой Расёмон. Однако, Акутагава продолжал сидеть в квартире Накаджимы и еле как сохранять этот невероятно хрупкий временный мир между ними.       Ацуши ещё секунду молча стоял за дверью, выглядывая из щелочки и ответно пялился на Акутагаву, пока ему это не надоело. Накаджима наконец-то вышел из-за двери, но не сделал ещё и шагу на чужую территорию. – "Точнее, занятую мою территорию" – про себя подумал мальчик-тигр, а в слух объявил совершенно иное: – Я хочу приготовить поесть. – Ацуши сказал это твёрдно и решительно, будто не важно, хотел того Акутагава, или нет, но он вторгнется в его пространство и начнёт хозяйничать. Но, на деле, многое сейчас зависило от настроения Рюноскэ.       Не то, чтобы Накаджима собирался молча уйти, если его попытаются прогнать. Конечно, он будет отставивать свои границы и позицию. И никакой злой, агрессивный и буквально бешенный мафиози не станет ему серьёзной преградой. Если, конечно, в ход не пойдёт Расёмон.       Акутагава тем временем молчал и продолжал не сводить ни на секунду своего взгляда с детектива. Это молчание затянулось, и Ацуши решил предпринять хоть какие-то действия. Он сделал осторожный шаг на кухню, и в этот момент парень ожидал какого-нибудь рычания, как у псов, когда они защищают свои границы. И оно даже раздалось. Ацуши чуть на месте не подпрыгнул и мигом сделал шаг назад. Но, как оказалось, это было не агрессивное рычание Акутагавы, а болезненное урчание его живота. Между парнями снова повисло глубокое и уже весьма неловкое молчание.       Акутагава ещё сильнее нахмурился и уставился на Накаджиму таким убийственным взглядом, что, казалось, он был готов вот-вот начать действовать, лишь бы стереть с лица земли единственного свидетеля его позора. Ацуши сначала сделал ещё один шаг назад, слегка испугавшись, а затем набрался уверенности и решительно сделал два шага вперёд, вновь вставая на плитку кухни.       Глядя на слегка нахмуренные брови Накаджимы, Акутагава понял, что смеяться над ним никто не собирается, а значит, можно немного и успокоиться. Вспомнив, зачем сюда пришёл этот долбанный тигр, Рюноскэ молча забился в самый дальний угол комнаты, словно так высказывал своё немое разрешение на чужое вторжение. Но всё равно Акутагава продолжал практически немигающим взглядом смотреть на Накаджиму.       Ацуши старался сосредоточиться уже на готовке, но время от времени поглядывал на мафиози. Тот, сидя в дальнем углу, обняв свои колени, выглядел практически как гадюка, или любое другое хищное существо, которое вроде бы и загнанно в угол, а вроде бы и имеет свободу, но не решается действовать в присутствии посторонних лиц, а от того, смотрит на вторженца таким злым взглядом, будто готово напасть в любую секунду. В общем, Акутагава сидел с очень мрачным лицом и очень неприятным взглядом. Ацуши казалось, что если он так и продолжит, то скоро просверлит дырку в затылке Накаджимы своими глазами.       Пока Ацуши продолжал готовить, в комнате висело молчание, которое в купе с подавляющим присутствием Акутагавы, очень сильно нагнетало. Захотелось хоть что-то сказать, но что мог сказать Ацуши, чтобы не спровоцировать Рюноскэ на очередную ссору? Тем более, когда этот мафиози ещё вряд-ли остыл после их сегодняшней перебранки. – "Может, имеет смысл, как раз таки извиниться? – подумал про себя Накаджима – В конце концов... Всё то, что я ему сказал - я говорил это на эмоциях и... Мне в какой-то степени теперь даже стыдно перед ним..."       Теперь у Ацуши появилась новая цель: попробовать извиниться перед Акутагавой. Скорей всего эта задача будет просто невыполнимой... – "Ну почему же? – снова начал рассуждать в голове мальчик-тигр – Я же... Я же не собираюсь с ним мириться. Я просто могу сказать, что мне стыдно за те свои слова и я беру их обратно. А он может уже что угодно с этим делать. Пусть хоть высмеет, хоть пошлёт."       От этих слов на долю секунды в Ацуши загорелся какой-то серьёзный огонёк, но как он зажегся, так и потух. Потому что перед извинениями была одна крайне сильная преграда - гордость Накаджимы.       Да, конечно, Акутагава уже успел даже прокатиться на спине мальчика-тигра, и, казалось, для гордости тут толком и места не осталось, но как бы не так. Пусть Ацуши и приходиться всячески унижаться перед остальными, но это не значит, что ему это нравиться и он готов позволять так обращаться с ним каждому в любой ситуации.       Плюс, опять же, стыд. Стыдно как и за слова, так и стыдно самому признаться перед соперником, что поступил в тот момент глупо.       Оставшуюся часть готовки Ацуши пробыл в своих мыслях и активной борьбе с самим собой, чтобы просто извиниться перед Акутагавой. Вот, в процессе, он даже не заметил, как случайно порезал себе палец. Зато Рюноскэ заметил и немного удивился, что тигр всё это время прибывает мыслями где-то далеко, а тело его работает, словно, на автомате.       Понимая, что сейчас Накаджима собирается добавить нарезанные овощи с кровью в кастрюлю, Акутагава резко вскакивает с места, терпя боль в теле, и быстро подходит к тигру. Его шаг в этот раз достаточно слышимый, но, почему-то Рюноскэ в упор не замечают, пока он не схватил Ацуши за руки и не заглядывая ему в глаза. Тигр вздрогнул.       Потребовалось одна секунда, чтобы Накаджима поднял свой взгляд на Акутагаву и ещё три секунды на осознание происходящего.       Со стороны Рюноскэ и с его угла обзора, Ацуши смотрелся до раздражающего глупо и смешно. Молодой тигр в теле человека сначала поднял свой искренне ничего не понимающий взгляд на Акутагаву, затем пару раз моргнул, а у Рюноскэ кончилось терпение. – Тигр, я не собираюсь есть еду с твоей кровью. – холодно и твердо заявил мафиози. Ацуши ещё пару раз моргнул. – Кровь? Какая кровь?.. Я не собирался добавлять в суп никакую кровь... – растерянно ответил мальчик-тигр, до последнего не понимая, что от него хотят. – Как же. – усмехнулся Акутагава – Ты сейчас хотел кинуть в свою смесь овощи перепачканные твоей кровью.       Ацуши перевёл свой взгляд на дощечку с нарезанными овощами и тут же тихо "ойкнул". Он только сейчас заметил, что порезался. Сам порез уже почти закрылся, но вот кровь успела попасть на продукты, а Накаджима этого даже не заметил. – П-прости. Я сейчас их помою.       Только после этих слов Акутагава отпустил Ацуши и сделал от него пару шагов назад. – Прекращай витать в облаках. – посоветовал мафиози и поспешил сесть обратно в свой угол.       Акутагава и до этого наблюдал за Накаджимой практически не сводя глаз. Теперь же он начал делать это ещё пристальней.       Ацуши, в свою очередь, усвоил поданный урок и решил по больше сосредоточиться на готовке. Но и мысли об извинении его не покидали, и им приходилось уделять каплю своего внимания.       Через какое-то время ужин был готов и Накаджима уже разливал порции по тарелкам. Акутагава продолжал сидеть в своём углу и молча наблюдать за своим непутёвым напарником. Тигр больше нигде не ранился и не забывался. А когда Ацуши ещё и смог с двумя тарелками пройти к столу, не разлив еду и не навернуться на ровном месте, Рюноскэ даже похвалил его про себя с сарказмом.       Ацуши тем временем сел за стол и в комнате снова повисло молчание. Парень повернул голову в сторону Акутагавы, ибо тот всё ещё сидел на том же месте и даже не двинулся. – Акутагава... – Накаджима даже засомневался, жив ли его напарник, и решил его окликнуть. В ответ никакой реакции, кроме редкого моргания серых глаз – Всё готово. Ты можешь садиться, есть.       И снова, будто не услышал. Даже не двинулся. – "Он словно ждёт..." – вдруг подумал про себя Ацуши и даже успел догадаться чего именно мог ждать Рюноскэ.       В душе хотелось вредничать, плюнуть на это всё и оставить Акутагаву наедине с его порцией. Однако разумом Ацуши понимал, что им вместе в одной квартире жить ещё долго и если оставить всё как есть, гарантия, что они в один прекрасный день не устроят драку отсутствует.       Плюс, Ацуши хотел бы ощущать в своём жилище какой-никакой комфорт. И даже если с Акутагавой он вряд ли появиться, имеет смысл попытаться вернуть их отношения хотя бы на нейтралитет или нечто близкое к нему.       Накаджима ещё секунды две собирался с силами, и с тяжелым вздохом подал голос. – Акутагава. –начал Ацуши – Я знаю, ты в принципе меня не любишь, и всё такое, но... Нам придётся уживаться вместе ещё как минимум пять дней и... В общем. Я хотел сказать... Извини.       В этот момент на лице мафиози стали проявляться изменения. Черты лица слегка разгладились и из агрессивного они резко перешли в удивлённое. Такое, искренне удивлённое лицо, с широко распахнутыми глазами... Ацуши хочет запомнить эту реакцию навсегда. – За что? – но очень скоро Акутагава вернулся к своему прежнему, привычному грозному и недовольному лицу. От этого стало на долю секунды даже обидно. Будто весь вложенный труд Накаджимы, в это простое слово совсем не ценят. – За то что сказал сегодня днём. – пояснил Ацуши, слегка надувшись – Я признаю, что повёл себя глупо и хочу забрать свои слова назад.       В комнате повисла тишина. Лишь спустя около десяти секунд Акутагава нарушил её. – И зачем ты это только делаешь? – Ацуши взглянул на Рюноскэ – По мне так ты просто нервы и время тратишь. Разве есть смысл пытаться со мной ужиться, если через неделю мы снова станем врагами?       Ацуши даже растерялся. Вопрос был сложным, но очень важным. По крайней мере, почему-то так думал мальчик-тигр - то, что ответить на этот вопрос просто необходимо.       Спустя небольшую паузу, посвящённую внутренним раздумьям, Накаджима соизволил ответить. – А мы по прежнему враги? – Акутагава в этот момент посмотрел на тигра как на дурака, но тот продолжил – Нет, я не спорю, отношения между нашими организациями не лучшие, но... Разве враги станут в критической ситуации объединяться, а не пытаться уничтожить своего соперника?       Рюноскэ усмехнулся. Тигр и правда идиот. – Всё это не более чем вынужденная мера. Все те ситуации вынуждали нас заключить временный союз. В остальное-то время мы враги. – Да? Но, Акутагава, так ли часто мы в последнее время пересекаемся с мафией на поле боя в качестве противников?       Этот вопрос поставил Рюноскэ в тупик, ибо битв как таковых между мафией и детективным агентством за последнее время практически не было. – ... Это всё, потому что мы избегаем открытых конфликтов. – попытался оправдаться Акутагава. – И вы, детективы, особенно. – Не спорю. Мы не хотим в очередной раз конфликтовать с мафией. – спокойно признал Ацуши – Дазай-сан говорит, что нам лучше поддерживать нейтралитет, если уж не союз. И я с ним согласен. Так что... Акутагава, давай хотя бы постараемся с тобой больше не ссориться, ладно?       Рюноскэ ещё некоторое время молча вглядывался в серьёзное, но полное надежды лицо тигра, прежде чем снова недовольно скривиться. – Всё равно не понимаю зачем ты тратишь на это время. – заявил мафиози.       Ацуши устало вздохнул, склонив голову. – Если я скажу, что мне так сказал Дазай-сан, а ещё теперь это моё задание, то ты поймёшь? – спросил детектив. – ... Ладно, это больше походит на весомый аргумент. – согласился Акутагава.       И наконец-то Рюноскэ сел за стол, пододвигая к себе свою тарелку.