Truth traces

Тонкою полосою небо на части рвётся. Маятник старой бронзой бьётся туда-сюда. В окна – совсем чуть-чуть – и снова проглянет солнце, мутное, бледно-помятое, впрочем, как и всегда. В городе этом – осень, листья блестят на лужах, мокрою пеленою к югу летят дожди. В старом домишке нашем прячутся – только слушай! – и шебаршатся мыши. Нет, постой, подожди, не забегай в эти стены сразу, с порога, бездумно, здесь столько тайн хранится, тенью их скрыла Луна. Шифры в цветах и знаках, в строчках стихов заумных. И ни за что не пробуй их разгадать одна.

Вы знаете, как в Централ пришла осень? Я не увидел её силуэт на пороге, не почувствовал холодное дыхание на шее, мокрые пальцы дождей на щеке. Она просто пришла, зная, что её давно здесь ждут. В один день, когда я сделал первый шаг на столичном вокзале, в глаза бросилось, как всё изменилось. Раньше отсюда до самого парка простиралась тенистая изумрудная аллея. А теперь что? Теперь ветер сорвал последние листья с красными венами-прожилками и закружил их в прощальном танце. Скоро и они должны рассыпаться под ботинками прохожих, что немедленно и случилось. Пока мимо бежали смеющиеся дети, я глубоко вдыхал, смотря на них, как на последнее чудо света. Меня поймут, если скажу, что даже сейчас хочется отринуть все заботы и тоже понестись по слякоти, поскальзываясь, цепляясь за Альфонса, за его настоящую руку, словно ребёнок, такой наивный, ещё не постигший главное правило? Сделанного, увы, назад не вернёшь. Нам эту кашу и расхлёбывать. Покрепче ухватившись за ручку так, что пальцы автомейла чуть лязгнули, я оторвал чемодан от земли и двинулся вдоль дороги. Ал направился следом, ни на шаг не отставая. Молчание играло только на руку – можно было спокойно поразмыслить над причиной переезда из тихого Ризенбурга в шумную и оживлённую столицу Аместриса. Наверняка эта причина сидела в тёплом и уютном кабинете, пока мы, выдыхая пар, тащились по улице. Я с полковником Мустангом действительно в сложных отношениях. Да, кстати. Меня зовут Эдвард Элрик. Именно я являюсь тем самым Стальным алхимиком. Наслышаны, возможно. Однако вся слава сначала обрушивается на моего младшего брата. И только потом люди догадываются, что… рост, вашу ж, не самое главное! И это ещё одна причина разногласий, одна из самых веских для меня. Дорогу до военного штаба помню отлично. Не первый раз здесь. Вот и Ал нарушает тишину, спрашивая что-то. Кажется, вопрос я пропустил мимо ушей. - Что? – спустя какую-то секунду уточняю. Альфонс вздохнул. - Полковник по телефону сказал, что нам снимут номер в гостинице, ведь так? – повторил он. Я наклонил голову сначала на один бок, затем на другой, вспоминая звонок, а потом резко кивнул. - Ага. Станет он тратить на нас кучу денег, - в голосе явно слышалась ирония. По крайней мере, я постарался как можно больше её добавить. Небо не прояснялось. Оно только тяжелело, наливалось свинцом и грозило поглотить, накрыть с головой. На асфальт падали, разбиваясь ледяными брызгами, дождевые капли. Под рукава плаща, сквозь белые перчатки струйки не протекали, но я чувствовал тыльной стороной ладони левой руки мокрую ткань. Правой же – абсолютно ничего. Наказание за нарушение того самого правила, самого жестокого в мире. Не такой уж и равноценный обмен – полтела на душу, не думаете? Впрочем, нам с братом этого было достаточно. Мы не в силах предотвратить ничего. Не дьяволы, не боги. Просто люди… которым не дано подлететь слишком близко к солнцу. Погода располагала к философским мыслям. Но если сейчас отдаваться воспоминаниям, я забуду то, что хотел спросить у полковника. Какая ирония, Мустанг вновь повесит на нас работу, разнящуюся с моими планами. Иногда казалось, что он издевается. В остальное время так оно и было. Если вспомнить, как мистер Огненная лошадь называет меня коротышкой-от-земли-не-видно и всячески намекает на мою недееспособность, взбалмошность и тому подобное, кровь начинает закипать. Раздражает! С этой мыслью я убрал чёлку за ухо и поднял голову вверх. Дождь для середины осени оказался слишком короткий. Облака чуть рассеялись. Вдалеке быстро промелькнула чёрная точка. Наверное, какая-нибудь птица. Им-то летать легче. Жан Хавок, держа двумя пальцами сигарету, крепко затянулся. Когда лёгкие наполнил едкий дым, лейтенант блаженно прикрыл глаза, однако, зная, что с минуты на минуту его покой нарушат. Сам факт вторжения в личное пространство раздражал Жана, но такова работа. В штабе и без того был аврал, особенно у полковника Мустанга. К великому сожалению Огненного, какой-то смельчак умудрился взвалить на его плечи большую часть дел. Отвлекаться на звонки молоденьким девушкам было нельзя – за телефонной трубкой зорко следила старший лейтенант Хоукай, хотя сама она часто мелькала в холле с извечной тёмно-синей папкой документов. Час от часу количество бумаг увеличивалось, папка тяжелела, и Риза избавлялась от её содержимого, которое случайным образом оказывалось на столе полковника. Такая жестокость объяснялась тем, что во время вчерашней вечерней прогулки с Чёрным Хайятом Хоукай увидела Роя в компании двух незнакомых ей особ. Всепоглощающая ревность взяла верх над Ризой, без сомнений. Когда же бедняга начинал жаловаться и просить кофе, старший лейтенант лишь морщилась. И за что он её такой достался, бабник и лентяй? Видимо, Бреда и Фьюри, словно какие-то сплетницы, обсуждали эту тему, так как глаза их светились любопытством, когда они появились на пороге комнаты отдыха. Впрочем, что ещё обсуждать в свободные от службы полчаса, как неуставные отношения любимого начальника? Каин тут же сморщился из-за дыма. Курить здесь запрещено, но блондину-лейтенанту наплевать. Он с честью выполнил свою работу, поэтому имел право получить хотя бы условное вознаграждение. А дым ему заменял кислород. Невольно вспоминался один забавный случай, произошедший около трёх месяцев тому назад. Тогда из-за случайной потери Жаном сигарет случился такой переполох, что и думать страшно. Выговор получили все добровольные помощники Хавока поголовно. Поздоровавшись, военные присели, не прекращая утомляющую случайных слушателей болтовню. До Жана донёсся обрывок фразы, и тот навострил уши. - … а полковник сам не свой после того, как получил почту. Носится с конвертом как с писаной торбой. Этим незначительным упоминанием о загадочном конверте Хавок заинтересовался. Но не успел он задать вопрос, как дверь в комнату снова открылась. Кого на этот раз принесла нелёгкая? Не кого иного, как Ризу, коротко поздоровавшуюся. В её голосе не было и следа усталости, а выглядела девушка предельно строго – с собранными светлыми волосами, которые Огненный так и норовил случайно распустить, в опрятном мундире без единой лишней складочки. Она казалась отъявленным трудоголиком и старалась привить Мустангу любовь к утомительной и такой скучной бумажной работе. Ведь у него должны сбываться мечты, и главная – стать фюрером. Не успел Жан замести следы своего «преступления», Хоукай укоризненно качнула головой, закрыв глаза в скорбном молчании. Так ведь можно заработать серьёзную болезнь лёгких. Только ещё одного безответственного лентяя не хватало. Ан нет, в нашем полку прибыло. - Полковник ждёт вас, - произнесла старший лейтенант. Она прищурилась. – И немедленно откройте форточку. Передо мной дверь до боли знакомого кабинета. Глубокий вдох… Постучал. Раздалось знакомое «Войдите!», и дверь под напором открылась. Я ещё раз набрал кислород в лёгкие и выпалил с жаром: - Здрасть, полковник! Тут я замечаю, что шесть пар глаз уставились на меня очень многозначительно. Какие лю-юди… То же самое произнёс и вслух, обаятельно улыбаясь. Мне ответил нестройный хор голосов. Кажется, почти все мне здесь рады. Пока тихо и более учтиво здоровался Альфонс, Мустанг смерил меня оценивающим взглядом и произнёс: - А ты ничуть не изменился, Стальной. Ну, здравствуй-здравствуй. Я что, должен меняться каждые два дня, чтобы избавиться от этой фразы? Конечно, мы уже несколько дней не виделись, но такое заявление раздражает. И вообще, я сам сюда зачем-то тащился, или он меня вызвал? Думал, полковник будет, по обыкновению своему, спать на рабочем месте. Но нет, он зачем-то собрал всю компанию. Может быть, ему в голову ударило нечто грандиозное? Знаю такие грандиозные планы. - Вы тоже не изменились, - усмехнулся я. – За исключением, что в кои-то веки не дрыхнете лицом в стол. Такая прямота поразила в яблочко. Вот и у тайсы почти незаметно дёрнулся глаз. Хоукай горестно вздохнула, наверняка, но лишь в мыслях. Лицо как по уставу, серьёзное и спокойное. Интересно, её только полковником можно прошибить? - И вот твоя благодарность, - наигранно развёл руками Огненный, чудом не смахнув со стола очередную кипу бумаг. – У меня жуткий аврал в последнее время, имей совесть. Так и быть, поимеем совесть и послушаем, что ему надо. - Видишь ли, у меня для тебя неотложное задание. Прочти вот это, - полковник подвинул голубоватый конверт, лежавший на столе. Я только вблизи заметил, что его руки были испещрены крохотными царапинами. Наверное, это признак именно работающего человека, что никак не вязалось с образом Мустанга, отпечатавшимся у меня в мыслях. – И прими к сведению. Пройдя мимо команды, расположившейся на диванах, я взял в руки конверт. Через секунду распечатал его и стал вчитываться в строчки, написанные каллиграфическим почерком, какой мне и не снился. Нет, пишу я довольно сносно. Просто вспомнился случай, когда я так разозлился на Мустанга, что написал отчёт на салфетке. Ох и крику было. С этим воспоминанием губы растянулись в хитрой, почти лисьей улыбке, но она тут же испарилась, стоило мне вчитаться в письмо. «Уважаемый Стальной алхимик, Эдвард Элрик! Вам выпала возможность вступить в организацию Государственных алхимиков «Blackward». Для этого необходимо прибыть в Вуд-сити не позже девятого ноября. Ждём Вас. Мелодичный алхимик, Валери Маршалл». Казалось, что в эти несколько строк вложили потаённый смысл. Ал, заглядывающий через плечо, удивленно вздохнул. А во мне уже разгоралось пламя недоверия. - Вы что, решили нас сплавить куда подальше? – я хлопнул по столу руками в праведном гневе и облокотился на него так, что Мустанг отпрянул. - Не делай поспешных выводов, - брюнет кашлянул в кулак и протянул мне ещё одно письмо. Выхватив его, я пробежал взглядом текст. Что за шутки… Ему прислали то же самое? – Как ты видишь, всем Государственным алхимикам без исключения прислали это. Но поехать всем нельзя, иначе армия… - То есть, до вас дошло, что это может быть уловкой? – подал голос Хавок. - До меня всё дошло ещё с самого начала, - фыркнул Мустанг, складывая лист пополам. – Именно поэтому наш дорогой Стальной отправится на разведку. Я чуть не взвыл от досады. - Вы заводите меня всё дальше и дальше от цели! - Не намеренно, - широко улыбнулся брюнет. – А теперь по мелочи. Вот адрес гостиницы, вас уже ждут. С этими словами Мустанг отдал записку и сплёл пальцы в жесте, дававшем понять, что он закончил. Пришлось фыркнуть, засунуть бумагу в карман и, снова подняв тяжеленный чемодан, направиться к выходу. Ал поспешил за мной. - До свидания, начальник… Да к дьяволу. Видимо, тайса решил отомстить мне за салфетку. Разбирать адрес гостиницы оказалось делом утомительным. Я вертел бумажку так и сяк, щурясь и вспоминая путь. В конце концов, мой лоб встретился со столбом, неизвестно зачем торчащим посреди улицы. Охнув, я схватился за ушибленное место. Знаете, это как молотком по голове. Ответив обеспокоенному Альфонсу, что всё в порядке, заметил, что бумажки-то уже и нет. Должно быть, выронил при столкновении. Теперь я увлёкся поисками, пока брат обречённо качал головой. Но в один прекрасный момент случилось непредвиденное. Бумажка оказалась в паре метров, и стоило только радостно воскликнуть, как… Ш-ш-шурх! И с ошарашенным воплем вместо радостного клича я подпрыгнул на месте. Мимо, практически в нескольких сантиметрах от лица пронеслась угольно-чёрная птица. В любое время я бы не испугался. Но почему так неожиданно?! - Братик, это всего лишь ворона! – успокоил Ал. – Вон ещё одна… о, и ещё! Я обернулся в сторону, куда он показывал. Птицы будто намеренно слетались к соседнему проулку. Ясно, творится что-то нечистое. Вороны в народе всегда считались вестниками беды и… смерти. Но я же не суеверный! Убрав наконец найденный листок, я решительно направился туда же. Как послушный братик, Ал последовал за мной, подхватив чемодан. Он оказался прав – небольшую площадку наводнили крупные вороны. А посреди площадки, окружённая птицами, стояла молодая девушка. Выглядела она вполне обычно. Тёмно-каштановые крупные кудри вились до плеч. Кожа бледная, тонкая, на ладонях – издали заметил, потому что она их показывала, кроша булку,– просвечивали венки. Глаза ярко-синие, скрытые за стёклами очков. В ушах – серьги. Одета в белую рубашку и шорты, сверху накинута коричневая куртка нараспашку. На ногах тяжёлые ботинки. Кажется, она нас не замечала, но я застыл в удивлении. Понимаю, голубей кормить, но вороны к ней так и липнут. Девушка обернулась внезапно, одновременно с тем, как бросила очередной кусочек хлеба птицам. Они тут же набросились на еду, а шатенка прикрыла глаза и улыбнулась. Да-да, именно улыбнулась, сначала ворону, а затем она перевела взгляд на нас. Взгляд у незнакомки был тёплый, но странно «отсутствующий». Тут пара воронов вспарила, широко хлопая крыльями и закрывая обзор, прямо к выглянувшему из-за плотных облаков солнцу. Кудрявая прижмурилась, поднося ладонь ко лбу и тем самым создавая «козырёк». Я рассудил, что пялиться – не слишком вежливо, поэтому попятился назад. Тем более, она заметила. - Пошли, Ал… пошли… Странно всё это. Когда мы направлялись обратно, я ещё чувствовал на себе взгляд и мог уловить резкое карканье, разносившееся эхом за спиной. Что произойдёт часом позже, не знал никто.